Проснись

Чимин с трудом открыл глаза, а рукой начал неосознанно шарить по кровати. Кроме холодных простыней, увы, ничего не обнаружил. Когда накатило осознание того, что случилось вчера, он сжал кулаки и до тёмных точек зажмурил глаза, чтобы вновь не расплакаться и не заскулить от боли и отчаяния. — Юнги… Тишина комнаты всё-таки наполнилась тихим плачем. Чувство вины огромным шаром заполняло всё пространство, лишая кислорода. Он винил себя во всём. Начиная с того, что снова уезжал из дома в длительные командировки, хотя заверял, что больше не станет этого делать, и заканчивая отвратительной ссорой на вечеринке в честь новоселья, когда увидел поцелуй. В тот момент его просто переклинило от злости и ревности. Два дня они не разговаривали друг с другом. А затем Юнги просто взял и уехал, даже не попрощался и не стал говорить, куда именно отправляется. Молча собрал вещи и хлопнул дверью. Увидев отъехавшую от дома машину, Чимин присел на нижнюю ступеньку, чувствуя себя самым одиноким человеком на планете. Следующие несколько дней он бродил по дому, словно призрак. И без того слишком огромная площадь казалась ему теперь просто устрашающего размера. Отвлечься на что-либо не получалось, все мысли роились вокруг произошедшего. Как всё исправить? Это конец? Они увиделись только две недели спустя. Юнги приехал с целью забрать какие-то бумаги. Отличный шанс, чтобы поговорить и всё выяснить, которым никто из них так и не воспользовался. Ещё через неделю, в довершение ко всему прочему, приехал этот крайне доставучий коллега с работы и начал слёзно умолять, чтобы Пак выручил с каким-то идиотским сценарием и порепетировал вместе с ним. Пришлось согласиться, иначе бы не отстал. Титанических усилий стоило заставить себя смеяться, согласно сценарию, после очередной реплики героя, когда на самом деле хотелось зарядить чем-нибудь потяжелее, чтобы незваный гость немедленно исчез. Пришлось сдерживаться каждую минуту, а внутри сходить с ума. Видимо, тот оказался не настолько глупым, чтобы не понять очевидного, и в скором времени действительно отправился на выход. Через пару дней после этого в домофон позвонил водитель такси, когда на часах уже перевалило за полночь, и попросил забрать его пассажира, которым оказался господин «великий продюсер». Откуда появилось это дурацкое прозвище, парень и самому себе не смог бы ответить. Кое-как дотащив мертвецки пьяное тело до дивана и сбросив туда, Чимин смотрел на него и снова злился. И на себя, и на Юнги. Почему они так поступают друг с другом? Произошедшее на следующее утро вообще в голове не укладывалось. Сколько же глупостей он наговорил. Зачем? Потому что глубоко оскорбился из-за предположения о том, что изменял. Слышать такое в свой адрес было крайне неприятно, тем более, что никогда не давал поводов. И это не он уже три недели шлялся неизвестно, где и с кем. Чимин прекрасно видел, в каком состоянии находился Юнги, и всё равно пошёл на открытый конфликт. Злость и обида затмили разум, не позволив нормально поговорить, а ещё лучше отложить разговор, когда не будут подвержены влиянию негативных эмоций или алкоголя. Воспоминания медленно проплывали под закрытыми веками, принося новую боль и осознание того, что уже ничего невозможно исправить. Завтрак прошёл практически в тишине. Хосок не переставал кидать печальные и настороженные взгляды на Джуна, а тот сидел, уставившись в одну точку, сжимая в руке чашку с горячим напитком. Чимин налил им кофе, а себе сделал апельсиновый сок со льдом, который вообще не любил, но он всегда помогал ему немного взбодриться. Дорога в больницу сопровождалась только звуками радио, игравшего в автомобиле Чона. Дальше ждало самое страшное. Толкнув двери одноместной палаты, танцор замер на входе, как вкопанный. Воздуха стало резко не хватать. Покалеченный вид и куча различных проводов вокруг хрупкого тела вызывали чувство тошноты и удушающей паники. Только не Юнги. Этого не должно было произойти с ним. Как же так? — Мы оставим вас. — Сказал Хоби и потянул за собой Кима. Тот не сопротивлялся и по-прежнему сохранял молчание. Голова вся перебинтована, изо рта торчала дыхательная трубка, на указательный палец надели пульсоксиметр, который передавал на экран спокойный ритм сердца. От этого зрелища хотелось скрыться где-нибудь, чтобы не видеть и не знать. На секунду прикрыв веки, Чимин представил, что они находятся дома, а не в больнице. Юнги просто уснул, глубоким и беспробудным сном. Снова открыв глаза, он буквально заставил себя приблизиться и дрожащей рукой прикоснулся к внешней стороне ладони. От того, что она была очень холодная, по спине поползли мурашки, а из глаз брызнули неконтролируемые слёзы. Парень даже не заметил, что начал плакать, до тех пор, пока несколько капель не упали на кровать больного, оставив маленькие, едва заметные следы на светло-голубом покрывале. Придвинув ближе кресло, Пак сел в него, не отводя при этом взгляда от бледного и всего в синяках лица человека, которого любил всем сердцем и дорожил больше, чем собственной жизнью, но не смог уберечь. Новая порция вины затопила с головой. Нет, нужно остановиться, немедленно. Слезами тут не поможешь. Он взял ладонь спящего и поднёс к лицу, накрывая сверху своей, пытаясь ощутить хотя бы капельку прежнего тепла, но тщетно. — Скоро ты поправишься. Обязательно. Ведь мы обещали друг другу, что всегда будем вместе. — Тишину комнаты нарушало только мерное пиканье. — Пожалуйста, не разбивай мне сердце. Ты должен проснуться. Слышишь меня? — Добрый день. Пак испуганно обернулся назад. В дверях стоял невысокий парень с узнаваемыми чертами лица. Приехал брат Юнги. Чимин положил руку старшего обратно на постель и поднялся на ноги. — Здравствуйте. — Хриплым от слёз голосом сказал Чимин. Они смотрели друг на друга несколько секунд, а потом гость сделал шаг навстречу и неловко обнял, словно боясь сделать больно. — Мне очень жаль. — Прошептал он. Пак не смог сдержаться и горько заплакал. Его осторожно гладили по спине, пытаясь утешить и забрать часть боли. Смутившись тому, что чужой человек обнимает и утешает, хотя должно быть наоборот, Чимин отстранился, вытирая слёзы и пытаясь взять себя в руки. — Простите. Я не должен… — Всё в порядке. Юнги рассказывал мне о вас. Так что я знаю, как вы дороги ему. А значит имеете полное право здесь находиться. — Сказал Чонки. Пак всё равно чувствовал неловкость и поэтому только кивнул, не смотря в глаза. — Я оставлю вас. — Сказал танцор и направился к выходу. Его место в кресле занял брат Юнги. Посмотрев на них долгим и печальным взглядом, Пак вышел в коридор, но никого там не обнаружил. Опустившись на жёсткий стул, он спрятал лицо в ладонях. Непрекращающаяся головная боль, которая начала беспокоить ещё с момента пробуждения, многократно усилилась. Выпитая перед дорогой сюда таблетка обезболивающего вообще не помогла. Возможно, причина заключалась в том, что он не позавтракал. Стакан сока не может заменить полноценный приём пищи. — Чимин, что с тобой? — Прозвучал рядом обеспокоенный голос Хосока. Танцор поднял голову и, убрав руки от лица, попытался улыбнуться. — Со мной всё хорошо. — Чон вернулся один. — А где Намджун-хён? — Занимается организацией похорон. — Последовал тихий ответ. День снова прошёл, как в тумане. Чимин настоял на том, чтобы Мин-старший остановился у них и не тратился на гостиницу. Поначалу он всячески отказывался, не желая стеснять своим присутствием, но в итоге согласился. Лёжа вечером в постели, Пак внимательно прислушивался к звукам, доносившимся из гостевой спальни. Присутствие в доме ещё одного человека успокаивало. Только благодаря тому, что находился здесь не один, он смог уснуть. Завтра им предстоял тяжёлый день.