Проснись

Следующий день практически ничем не отличался от предыдущего. Чимин сдал кучу повторных анализов для того, чтобы лишний раз убедиться в отсутствии угрозы для здоровья. Он не сопротивлялся и не спорил, отвечал на все вопросы и делал то, что говорили. Лечащий врач написал целый список рекомендаций, который включал в себя: устранение источника стресса. Этот пункт особенно «позабавил» с учётом происходящего. Чаще бывать на солнце, погода пасмурная и дождливая, миссия обречена на провал. Далее следовало: отказаться от вредных привычек, как таковые они отсутствовали. Применение физических нагрузок и нормализация режима сна. Последнее тоже находилось под большим вопросом. Стоило закрыть глаза, перед мысленным взором тут же возникал образ Юнги, уже который день не приходившего в сознание. Доктор настоятельно советовал обратить внимание на количество и качество сна. Танцор согласно кивал, лишь бы поскорее уйти. Мыслями он уже находился не здесь, а на два этажа ниже, рядом с тем, кто был дороже всего на свете. Почему «был»? Чимина поразило то, что мозг использовал прошедшее время. Юнги жив и обязательно будет здоров. — Простите, это всё? Меня ждут в другом месте. Остановив свою речь, мужчина внимательнейшим образом разглядывал почти уже бывшего пациента, а затем коротко ответил: — Да. Можете идти. Собранные ещё с утра вещи ждали на постели. Забрав их, он спустился вниз по лестнице, так как лифт слишком долго ехал, и толкнул двери одноместной палаты. Специально закреплённая за Юнги медсестра, наличие которой чуть ли не в приказном порядке потребовал Чимин, как раз заканчивала проводимые на ежедневной основе физио-процедуры, чтобы избежать пролежней. После шло нанесение дерматологического крема, направленного на поддержание здоровья кожи пациента, длительное время пребывающего в коме. — Добрый день, господин Пак. — Она улыбнулась и продолжила работать. — Можно мне? Ранее ему не приходилось видеть, как это происходило. Вроде бы, ничего сложного. — Простите? — Женщина подняла на него вопросительный взгляд. — Я хочу научиться это делать. Массаж и растирание. Жалость, которая отразилась в её глазах, лишь усилила его потребность сделать хоть что-нибудь полезное. — Конечно. Вы можете попробовать. Следуя подсказкам, Пак начал осторожно втирать не слишком приятную на запах мазь. Сначала действовал несмело, боясь навредить, но медсестра подбадривала, говоря, что он отлично справляется. — Если вам однажды надоест выступать на сцене, милости просим сюда. Ваши руки однозначно пригодятся. — Спасибо. — Чимин даже смутился немного такому неожиданному комплименту. Перед уходом, она ещё раз глянула на человека, что подсел к больному, опустившись на краешек постели, и с нежностью убрал прядку волос в сторону. — Господин Мин обязательно очнётся. Танцор с благодарностью посмотрел на неё и слегка улыбнулся. — Я так этого жду. Оставшись наедине, он прилёг рядом, осторожно касаясь лица и прошептал: — С годовщиной, Юнги.

***

Что может быть лучше, чем провести первый день лета в солнечном Париже? Пожалуй, ничего. К сожалению, Чимин не смог этого выяснить, потому что первого июня он по-прежнему находился в Штатах и неспешно брёл в сторону гостиницы, где проживал, промокнув до нитки. Отменённая поездка из-за того, что у Мина неожиданно возникла работа, испортила хорошее настроение, с которым он проснулся. Юнги обещал, что отвезёт посмотреть на Эйфелеву башню. Не имеет значения, что Пак уже ни раз её видел. Все прошлые визиты с лёгкостью можно вычеркнуть из памяти, потому что их ждало новое воспоминание, в котором двое людей хотели признаться друг другу в любви и верности до конца своих дней, а потом долго целоваться у всех на виду. Новая обувь стёрла левую ногу почти до крови. По-хорошему, надо бы взять такси, а не шляться по улице насквозь промокшим, но Чимин не хотел. Погода в Нью-Йорке идеально совпадала с тем, что он чувствовал внутри себя. Скинув неудобные туфли, танцор отправился прямиком в ванную, чтобы полежать немного в тёплой воде и согреться. От ужина решил отказаться, довольствуясь какими-то закусками. Неожиданно, кто-то постучал. Уже переодевшись в халат, он нехотя пошёл открывать. Распахнув двери, так и замер. — Что ты здесь делаешь? — Не веря своим глазам, спросил Чимин. — Раз мы не смогли встретиться, как планировали, я решил привезти тебе кусочек Парижа. И себя заодно. Младший не стал дальше слушать, обнимая и целуя в губы, при этом ощущая, как тяжесть в груди постепенно уходила, оставляя место привычной лёгкости, которая наступала только рядом с одним человеком. Оторвавшись друг от друга, Мин продемонстрировал то, о чём говорил ранее. — Десерт называется «Мильфей». Лакомство известно ещё с 1651 года благодаря французскому кондитеру Франсуа Пьер де Ла Варен. Дословно переводится, как «тысяча листьев». Столь изысканное название данное изделие получило из-за теста, которое представляет собой множество тончайших слоев, создающих эффект воздушности и лёгкости. — Спасибо. — Ещё раз целуя, произнёс танцор. Он перенёс упаковку на стол, а сам взял за руку и повёл в соседнюю комнату. — Примешь со мной ванную? — С радостью. Полностью раздевшись, они забрались в воду. Юнги прислонился к краю, осторожно разминая его плечи и целуя иногда в загривок. — Я так рад, что ты здесь, со мной. — Шептали пухлые губы, владелец которых периодически стонал от получаемого удовольствия. — Пошли в спальню, чтобы стало ещё лучше. Опустив на постель и не переставая касаться любимого тела, Юнги таял от восторга и нежности. Плавные и неторопливые движения, взгляд глаза в глаза, переплетённые пальцы и горячее дыхание, что опаляло кожу, посылая мурашки. Медленный секс вскоре перерос в страстный и быстрый, но по-прежнему с сохранением зрительного контакта, чтобы впитывать каждую эмоцию и дарить друг другу ещё больше наслаждения. Достигнув оргазма, Чимин ловко поменял их местами, седлая бёдра и не снимаясь с члена, на котором не было презерватива, сразу же начиная двигаться. — Осторожно, дай нам хотя бы минутку. — Я слишком давно тебя не ощущал в себе. Не хочу упустить ни секунды. Рассмеяться такой жадности старший не успел. Его сосок накрыли влажные и горячие губы, попеременно кусая и зализывая. Тело практически моментально среагировало, приливая кровь в пах, вновь делая твёрдым и истекающим смазкой. Чувствуя внутри эти изменения, Пак довольно улыбнулся, переключаясь на тонкие губы, проникая в чужой рот и не прекращая насаживаться. Второй оргазм наступил быстрее, растёкшись по всему телу приятной волной. Обессиленно повалившись сверху, Чимин лениво произнёс: — Кажется, я сейчас отключусь. — Может быть, ты сначала отпустишь мой член? — Хорошо, но ненадолго. Сегодня он ещё пригодится. Засыпая несколько часов спустя, после того, как снова занялись сексом, они даже не вспомнили об элитном парижском десерте, оставшемся сиротливо стоять где-то на столике в прихожей. Именно этот день, неожиданно закончившийся встречей двух влюблённых, стал важной точкой отсчёта в жизни, которую они хотели разделить на двоих…

***

— Проснись. — В очередной раз прошептав ставшую уже почти молитвой фразу, Чимин вглядывался в спокойные черты лица, держа за руку, но ничего не произошло. Посидев ещё какое-то время, он поднялся с постели, чтобы поехать домой. Смотря под ноги, Пак неожиданно столкнулся с кем-то в коридоре. — Простите. — Тут же сказал он. — Чимин? — Перед ним стоял бывший одногруппник Ким Тэхён. — Давно не виделись. Ким сжал его в объятиях, широко улыбаясь, так как был искренне рад встрече, а затем услышал горький всхлип. Вновь посмотрев в глаза, он поспешил спросить: — Что такое? Чимин не ожидал от себя такой реакции. Оказавшись в чужих руках, он вдруг почувствовал острую необходимость поговорить с кем-нибудь о том, что мучает и не даёт спать по ночам. — Поехали ко мне. Согласен? — Тэ глядел на него с беспокойством. — Да. Чимин позволил усадить себя в машину. За бокалом алкоголя он рассказал обо всём, что произошло. Несколько раз приходилось останавливаться, так как слёзы не давали возможности не то, что говорить, даже нормально дышать. Тэхён внимательно слушал, иногда задавая вопросы. Сидящий рядом с ним человек, с которым некогда были хорошие, можно сказать, приятельские отношения, выглядел полностью разбитым. Он уложил Пака в гостевой спальне. Ласково поглаживая по тёмным волосам, Ким пошёл к себе только, когда танцор смог успокоиться и крепко уснуть.