Проснись

Открыв глаза, Чимин не сразу понял, где он. Его слегка трясли за плечо, в попытках добудиться. — Господин Пак, вам нельзя здесь находиться. Вставайте. Медсестра, которую приставили к нему, говорила шёпотом, вытягивая при этом танцора из чужой постели. Поднявшись на ноги, он перевёл взгляд на спящего и поджал губы. Чувство вины накатило с новой силой. Чимин позволил отвести себя в отведённую ему одноместную палату, которая располагалась двумя этажами выше. — Может быть, вам стоит принять душ? Сразу полегчает. Через пару часов придёт доктор, а пока сможете ещё отдохнуть. Он всю ночь провёл рядом с Юнги. Мысль о том, что хотя бы так они побыли вместе, немножко согревала душу. Совсем чуть-чуть. Чимин сомневался, что предложение сработает, но не хотел понапрасну расстраивать. По лицу девушки читалось явное беспокойство за вверенного ей пациента, да и внешний вид, скорее всего, не вселял уверенности в том, что с ним всё в порядке. — Спасибо. Так и сделаю. Только убедившись, что он больше не собирается сбегать, медсестра удалилась. Скинув халат и больничную рубашку, но оставив штаны, парень медленно поплёлся в сторону душевой. Статус VIP-клиента позволял занимать комфортабельную палату со всеми необходимыми удобствами. Для Юнги организовали нечто похожее, но с учётом его состояния, в котором он пребывал с момента аварии. К такому решению Чимин пришёл после внезапной остановки сердца. Помощь успели вовремя оказать и всё закончилось благополучно, но страх за жизнь самого дорогого человека сделал своё дело. Стоимость одного дня пребывания являлась поистине баснословной, но он ни за что не позволит, чтобы уход за Юнги был ниже уровня «самый лучший». Единственное, Пак не учёл, что сам может оказаться в этих стенах, но не в качестве визитёра, а в виде одного из пациентов. Горячие струи били в спину, почти обжигая кожу. Вспомнился недавний инцидент в ванной, когда он чуть не сварился в кипятке, а потом едва не размозжил голову о кафельный пол. Убавив напор и настроив комфортную температуру, Чимин развернулся лицом. Вода хлестала по щекам, попадая в глаза и уши, а ещё отлично прятала слёзы, которые без остановки стекали вниз, попадая в слив. Было ощущение, что он маленький ребёнок, который вынужден в одиночку справляться со взрослой жизнью. Никто не придёт и не подскажет, как нужно поступить. Юнги лежал в коме, сколько она продлится никто не знал. Джин умер, и в его гибели Намджун, по всей видимости, винил именно Пака. Они не разговаривали со дня похорон. Всё «общение» происходило через Хоби. Он выступал между ними в качестве буфера. Пока это всех устраивало, но однозначно не могло длиться вечно. В скором времени заглянул психотерапевт. Мужчина солнечно улыбался, спрашивая о самочувствии. Интересно, он уже знает, что его подопечный всю ночь провёл в чужой палате? По выражению лица и тону голоса невозможно определить, а спрашивать было бы глупо. — Господин Пак, вы слышите меня? — Что? Танцор не заметил, что молча смотрел на врача уже какое-то, но ни слова не понял из его речи, витая в собственных мыслях. — Вы хорошо спали? Вопрос явно с подвохом. Внимательный взгляд и открытый блокнот с ручкой наготове. Пак слегка улыбнулся, чтобы не выглядело слишком вымучено, но и не переигрывая, изображая полную беззаботность. — Спасибо вам за то, что помогаете. Я правда это ценю. — Небольшой комплимент, направленный на усыпление бдительности. — С моим близким другом случилось несчастье. Он попал в аварию и сейчас находится в коме. Чрезмерное волнение за его жизнь привело к данной ситуации. Немного правды, чтобы убедить в том, что на самом деле не собирался прощаться с жизнью. — Как жаль это слышать. Надеюсь, ваш друг в скором времени поправится. — Ещё раз спасибо, доктор. Простите, что вчера так отреагировал. Мне очень стыдно за своё поведение. — Парень опустил взгляд для усиления драматичности, а затем снова посмотрел в глаза. — Знаете, возможно разговоры с вами действительно принесут облегчение. — Контрольный в голову. Мужчина удовлетворённо кивнул. — Думаю, одного раза в неделю будет вполне достаточно. — Хорошо. — Чимин шире улыбнулся. После выписки, естественно, он не собирался посещать этого докторишку. Немного лести, приправленной правдой, и готово. Его больше не считали человеком, который намеренно себе вредит. Компетентность специалиста, ловко одураченного хорошим актёром, подверглась серьёзным сомнениям. Но жаловаться, конечно же, Пак не собирался. Цель достигнута, остальное не важно. Днём он сдал несколько анализов, побеседовал с лечащим врачом. Состояние находилось в пределах нормы, больше не вызывая опасений. Завтра Чимина собирались выписывать. Хосок не смог сегодня приехать, слишком много работы. Чонки позвонил ближе к обеду, чтобы спросить о самочувствии, и предложил заглянуть к нему после того, как навестит Юнги. Пак отказался, ссылаясь на несуществующие процедуры, которые якобы назначил врач. Он не хотел зря напрягать чужого человека, тому достаточно волнений за младшего брата. Мучил вопрос о том, рассказал ли Чонки родителям об аварии? Он так и не решился его задать. Если они приедут в столицу, присутствие Чимина станет неуместным. Он не знал, как вести себя в подобной ситуации. Юнги держал подробности своей личной жизни втайне от них, так как не хотел этим расстраивать. Старшее поколение, воспитанное на семейных традициях и глубоко чтившие их, не поймут и не примут. Проживание в разных городах являлось прекрасной возможностью и дальше поддерживать легенду о том, что их любимый сын просто закоренелый холостяк. Со временем они перестали ждать красавицу-невестку и выводка внуков, о которых ранее так сильно мечтали. Ночью танцор вновь оказался в палате Мина. Воспользовавшись тем, что медсестра отвлеклась, он быстро скользнул внутрь. «Сон, это просто глубокий сон. Юнги крепко спит. Нужно набраться терпения. Скоро он обязательно проснётся», — уговаривал себя парень, приближаясь к постели. Опустившись на край, он взял едва тёплую ладонь в свою и несильно сжал. С самого утра в голове крутилась мелодия, которую во времена учёбы в университете Мин написал для него. Сейчас, глядя на умиротворённое лицо, танцор вспомнил своё выступление в огромном зрительном зале перед студентами и преподавателями. Было так страшно, Чимин боялся не справиться. Но стоило ему посмотреть на Юнги, который сидел в первом ряду и выглядел таким очарованным, а ещё безумно влюблённым, все страхи и сомнения исчезли, будто их никогда не существовало. Волшебная мелодия звучала из динамиков и отдавалась прямо в сердце. Движения тела сначала были плавные, затем резко переходили в сильные и немного дерзкие. Казалось, сама гравитация ослабила давление, позволив продемонстрировать свой лучший танец, чтобы им гордился очень важный человек… Осторожно улёгшись рядом и стараясь ничего не задевать, Чимин попытался напеть мотив, но ничего не получилось. Не по тому, что не было голоса, а от того, что не смог справиться с эмоциями. Наружу снова просились слёзы, сдержать их не получалось. Почему с ними это произошло? Как всё исправить? Не в силах больше контролировать себя и своё состояние, Чимин снова поднялся на ноги, наспех стирая солёные дорожки, но этим только сильнее размазывая их по лицу. — Проснись! Открой глаза. — Глядя на старшего, взмолился он. Мыслить рационально уже не получалось. Противоречивые чувства разрывали на кусочки. Чимин хотел увидеть, как Юнги очнётся, и они снова будут вместе. Но в данный момент, всё его существо просто кричало о том, что больше не может находиться в разлуке, и самым правильным являлось желание немедленно расстаться с жизнью. На миг стало очень страшно. По телу пробежал мороз от этих мыслей, руки непроизвольно обхватили плечи, пытаясь хоть немного согреться, но тщетно. Даже слёзы, как по щелчку пальцев, тут же прекратились. — Что вы здесь делаете? В дверном проёме показалась дежурная медсестра, недовольно хмуря брови. — Ничего. Развернувшись, Пак быстро вышел из палаты, сопровождаемый укоризненным взглядом. Слёзы отчаяния и страха вновь покатились по щекам, стоило вернулся к себе. Они душили его, не позволяя сделать даже вздох. Кажется, в ту ночь он выплакал все глаза и смог уснуть только, когда на горизонте взошло солнце.