Проснись

Быстрым шагом Чимин перемещался по огромному зданию аэропорта Инчхон. Если бы не вездесущие журналисты, каким-то образом прознавшие о его прилёте, однозначно перешёл на бег. «У Юнги произошла остановка сердца». Когда он услышал эти слова, телефон полетел на пол, мягко ударяясь о ковровое покрытие, застеленное в гостиничном номере, в котором он жил. На осознание ушло несколько долгих секунд. — Чимин! Чимин, он жив. Слышишь меня? — Хосок пытался до него докричаться. Рухнув на колени и дрожащими руками снова схватив мобильный, танцор не своим голосом переспросил: — Он в порядке? — Да. Врачи сказали, что кризис миновал. Шумно выдохнув и кое-как поднявшись на ноги, Пак твёрдо заявил: — Я немедленно выезжаю. Не став дальше слушать, что друг хотел ему сказать, Чимин схватил чемодан, спешно скидывая туда вещи. Купив последний билет на самолёт до Сеула, который отправлялся в 00:35 из аэропорта Кеннеди, он чуть не расплакался от счастья. В голове творилась страшная неразбериха. Миловидная девушка, которой посчастливилось оформить регистрацию на рейс для своего кумира, не переставала улыбаться, даже пыталась как-нибудь завлечь в разговор. В любой другой день он с удовольствием бы пообщался, но только не сегодня. Бросив хмурый взгляд, Пак молча схватил посадочный талон, практически вырвав из рук. Время в пути казалось просто бесконечным. Причина заключалась не в том, что он летел в хвостовой части или не удалось хоть немного поспать. Это малозначительные пустяки, не стоившие внимания. Пак не чувствовал себя от страха. Зачем уехал? Зачем? Бросил одного и вот, чем это закончилось. Никакие доводы рассудка не могли уменьшить всепоглощающее чувство вины. Именно он являлся причиной всего произошедшего. Намджун прав. Если посмотреть на ситуацию в качестве стороннего наблюдателя, причины столь холодного и отстранённого поведения Кима становятся понятны и обоснованы. Возвращение Пака в столицу запустило цепочку необратимых событий, в результате которых Джин погиб, а Юнги лежит в коме. Все тяжёлые взгляды и молчаливый укор, которыми сопровождалась каждая их встреча, обрели смысл. Чимин виноват. Это он всё испортил, а значит должен нести ответственность. Стоило ему спуститься с трапа самолёта и зайти в здание, тут же обступили журналисты. Как только появилась связь, он позвонил в агентство и попросил их прислать сопровождение. На часах было всего лишь пять утра. Никого из друзей, а если быть точнее, Хоби или Тэхёна не хотелось по этому поводу напрягать. Машину прислали, но добраться до неё оказалось тем ещё испытанием. Почему-то в голове всплыло лицо девушки, у которой проходил регистрацию. Могла ли она шепнуть в СМИ о том, что он прилетает в страну? Возможно. Разбираться сейчас нет ни времени, ни желания. Усевшись на заднее сидение, танцор скомандовал водителю ехать прямиком в больницу. Телефон в сумке уже в десятый раз завибрировал, но никто так и не ответил. Звонил Ноа. Больше некому. Перед тем, как в самолёте исчезла связь, Пак отправил короткое сообщение о том, что летит домой. Никаких объяснений. Именно поэтому Браун не оставлял попыток дозвониться. Подлетая к дверям палаты, он увидел выходившего из неё врача. — Что случилось? — Вместо приветствия он тут же потребовал отчёт. — Здравствуйте, господин Пак. — Мужчина знал, кто перед ним стоит, и дело не только в известности имени. — Была остановка сердца. Сейчас кризис миновал. В данный момент жизни ничего не угрожает. Так как он практически бежал сюда, дыхание ещё не удалось восстановить, но вздохнуть с облегчением всё-таки смог. — Почему это произошло? Врач на мгновение опустил взгляд в пол, а затем ответил: — Сложно сказать наверняка. Господин Мин уже две недели пребывает в коме. Многие функции жизнедеятельности поддерживаются искусственно. Дыхание, например. В какой момент случится сбой в организме, предсказать, увы, невозможно. — Могу я навестить его? Часы приёма ещё не наступили, но мужчина видел поджатые губы и упёртый взгляд, полный решимости. Так просто Чимин отсюда не уйдёт. Проще будет уступить. — Вы можете взглянуть и убедиться, что всё в порядке, но я не могу позволить надолго остаться. Простите. — Спасибо. Зайдя внутрь, он не удержал судорожного всхлипа. Юнги казался ещё меньше и беззащитнее, чем был, когда Чимин прощался с ним перед отлётом. Сероватый оттенок лица, снова куча проводов и трубок, пиканье приборов. —Юнги. — Шёпотом сорвалось с губ. Ноги налились свинцом, не давая возможности сделать шаг. —Возвращайтесь позже. — Попросил врач, заглядывая в палату. — Когда начнëтся время посещения. —Дайте мне хотя бы минуту. — Стальные нотки, прозвучавшие в голосе, не остались без внимания. Спорить никто не стал, закрывая дверь с обратной стороны. Чимин прикоснулся к холодной руке указательным пальцем, затем провёл «дорожку» вверх до сгиба локтя. Захотелось дотронуться до волос, чтобы ощутить их мягкость. —Юнги. — Снова прошептали дрожащие губы. — Или мне стоит обращаться к вам «господин Великий продюсер»? Танцор вымученно улыбнулся. Больше всего на свете он сейчас хотел, чтобы Юнги открыл глаза и сразу же начал ворчать, потому что ему якобы не нравилось, когда Чимин называл подобным образом, всячески пытаясь скрывать при этом довольную улыбку. Кажется, он только пару раз использовал это прозвище с тех пор, как Мин решил последовать зову сердца и начал заниматься продюсированием. Первый заказ принёс столько нервотрёпки, так как Юнги боялся не справиться, в связи с чем он практически не спал несколько ночей подряд. В итоге, всё закончилось более, чем хорошо. Затем танцор вспомнил второй раз, когда использовал придуманное им прозвище. Это был день аварии. Чимин не мог добудиться Юнги, вернувшегося домой мертвецки пьяным. А уже несколько часов спустя их жизни полетели под откос. — Почему ты до сих пор не можешь проснуться? В палату снова кто-то вошёл. Теряя всякое терпение, Пак развернулся и даже успел открыть рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но потом он увидел Хоби, и весь запал тут же исчез, сменяясь порцией слёз. — Хён. Не говоря ни слова, Чон подошёл к нему и крепко обнял. — Прости, что не встретил, Чимин. — Начал он с порога оправдываться. — Я хотел, но ты не брал трубку. Поэтому решил сразу ехать в больницу, зная, что смогу тебя здесь найти. Они вышли в коридор, сопровождаемые недовольным взглядом врача, который теперь однозначно не пойдёт ни на какие уступки в дальнейшем. — Почему не отвечал? — Я думал, что это звонит… Неважно. — Младший вытер слёзы рукавом чёрного свитера, в котором пришёл вчера домой из театра, а потом спросил. — Можно у тебя переночевать? Пак имел ввиду квартиру Юнги, где в данный момент жил Чон. Возвращаться в огромный и пустой коттедж не было никакого желания. — Конечно. Увидев некогда родные стены, Чимин вспомнил день своего возвращения в Сеул чуть больше года назад. Юнги так сильно побледнел, когда его увидел, что даже кровь из носа пошла. Оглядывая маленькую кухню, где произошёл весьма нелицеприятный разговор, в голове набатом звучали брошенные Юнги слова: «Убирайся. Пошёл вон». Надо было сделать, как он велел. — Ты можешь занять вашу комнату. — Сказал Хосок. — Я живу в гостевой. — Спасибо. Закатив небольшой чемодан, он достал чистые вещи, чтобы переодеться. После душа стало немного легче дышать, сознание тоже прояснилось. Чон суетился на кухне, готовя для них ранний завтрак. — Извини, что свалился, как снег на голову. — Виновато произнёс гость. — Присаживайся за стол и рассказывай, как тебя отпустили из театра? Есть замена или дублёр? Танцор молчал, кусая губы. — Ты уехал, никого не предупредив? — Неверяще, спросил Хоби. — Чимин, ну как же так? Хочешь работу потерять? — Я написал сообщение. — Пытаясь хоть как-то оправдаться, сказал парень. Недовольно покачав головой, Чон скомандовал. — Хорошо позавтракай, а потом обязательно позвони начальству и всё уладь. Проводив Хосока на работу, парень вернулся в спальню и, набравшись смелости, взял в руки телефон. Миллион смс и пропущенных звонков, в том числе от менеджера. Даже не видя себя в зеркале, он точно знал, что весь красный от стыда. Сначала Пак решил позвонить Ноа. Номер оказался недоступен. Вторым человеком, с которым вышел на связь, стал директор. Чем грозило такое самоуправство, пока неизвестно. Его агент получил звонок от нового руководителя Метрополитен-опера, который пытался выяснить, что заставило Пака сорваться с места, но не получил никакой вразумительной информации, так как они ничего об этом не знали. Договорившись о встрече на завтра, Чимин ждал наступления вечера, чтобы вместе с Хосоком поехать в больницу и проведать Юнги. Уже собираясь выйти из дома, Чимин получил уведомление о том, что номер Брауна снова в сети. Терзаемый чувством вины и непроходящего стыда, он нажал на вызов. — Алло? — Привет, Ноа. Прости, что так внезапно уехал. — Судя по всему, его собеседник находился в шумной толпе. Вокруг звучало множество голосов, а затем парень услышал громкое объявление о начале посадки на рейс из Сеула в Токио. — Ты сейчас находишься в городе? — Да, Чимин. Я приехал за тобой. Уставший и не выспавшийся, Браун проталкивался в сторону выхода из международного аэропорта.