Проснись

Чимин сидел в конференц-зале, выслушивая нотации от своего директора по поводу отъезда из Нью-Йорка в разгар подготовки к спектаклю, не говоря уже о том, что бросил в гостинице свою охрану, даже их не поставив в известность о возвращении в Корею. Непрекращающееся чувство стыда не позволяло поднять взгляд. После того, как Браун прилетел вслед за ним в Сеул, они ограничились разговором по телефону, кратко обсудив причины столь внезапного отъезда, и договорились встретиться на следующий день вместе с представителями агентства, где работал Пак, чтобы прийти к совместному решению относительно дальнейшего сотрудничества либо его прекращения. — Позволите нам поговорить наедине? — Внезапно попросил Ноа, с грустью смотря на Чимина. — Господин Пак? — Обратился к нему менеджер. — Всё в порядке. Дайте нам минутку. Директор и менеджер вышли. Оставшись вдвоём, Браун поднялся со своего места и, подойдя к танцору, аккуратно потянул за локоть, призывая тоже встать. — Что ты…? В следующее мгновение Пак оказался прижатым к широкой груди, слыша, как под чужой рубашкой билось встревоженное сердце. — Мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить. Получив короткое сообщение о том, что танцор возвращается домой, не думая ни минуты, Ноа позвонил ему, но никто не ответил. Иных вариантов кроме, как поехать следом, влюблённое сердце не придумало. Но рассудок упрямо продолжал твердить, что причина заключалась только в работе и вынужденной приостановке репетиций, несмотря на то, что непосредственного в них участия Пака не будет вплоть до самой пятницы. Неважно. Он должен лететь и точка. Ещё одной разлуки точно не выдержит. Браун хотел самостоятельно вернуть Чимина, так как находился в полной уверенности, что тот не сможет вновь заставить себя бросить любимого человека. Особенно с учётом того, что случилось. Когда в телефонном разговоре он услышал о причинах, сподвигших так неожиданно уехать, Ноа пожелал немедленно оказаться рядом, но ему не позволили. Пришлось ехать в гостиницу и смиренно ждать следующего дня, чтобы увидеть, а потом обнять. Выгонять остальных за двери, чтобы исполнить своё желание, конечно же, было весьма глупо, даже опрометчиво, но сейчас это не имело никакого значения. Отстранившись, так как объятия опять слишком затянулись, Пак виновато улыбнулся и сделал шаг назад. — Прости. Тебе пришлось лететь за океан для того, чтобы решать свалившиеся из-за меня проблемы, но я не мог поступить иначе. — Не нужно оправдываться. Я лишь надеюсь, ты не бросишь меня…мой театр. Скоро премьера, Пак Чимин очень нам нужен. — «Ты так сильно мне необходим. Даже больше, чем кислород». — Без тебя можно сворачиваться и возвращать деньги за билеты. На красивом лице против воли возникла слабая улыбка. Чимин понимал, что друг говорил несерьёзно, но его слова немного приподняли настроение. Браун приехал в качестве дружеской поддержки, а не сурового начальника, который будет распекать нерадивого сотрудника. Пак осознавал неправильность такого отношения, поэтому сказал: — Я нарушил условия заключённого между нами контракта и готов понести соответствующее наказание. — В этом нет необходимости, всё в порядке. — Поспешил заверил Ноа. — Необходимость есть. Мне не нужно особого отношения лишь по тому, что мы знакомы. — Танцор сделал шаг ближе, твёрдо смотря в глаза. — Твоя безусловная любовь меня душит. Понимаешь? — Прости. Если Чимин сейчас разорвёт договор, они точно больше никогда не увидятся. — Возвращайся домой. Я прилечу к пятничной репетиции, можешь не беспокоиться. — Затем улыбнулся и добавил. — Жду от тебя информации по поводу размера штрафа. До боли сжав кулаки, чтобы не сорваться и снова не обнять, Браун молча кивнул. Главное, что дорогой сердцу человек ещё какое-то время побудет рядом, остальное неважно. — Буду очень сильно ждать. — Ноа тихо прошептал это перед тем, как покинул помещение. В дверях снова показался менеджер. — Всё в порядке? — Да. Мы договорились, что я вернусь в пятницу. Подойдя ближе, мужчина спросил: — Ты уверен, что хочешь именно этого? Может, вообще не стоило соглашаться? Я попробую ещё раз с ним переговорить и… — Всё в порядке. Мы смогли уладить возникшее недоразумение и пришли к решению о назначении денежного штрафа. Прикоснувшись к плечу и с беспокойством заглядывая в глаза, старший друг пытался до конца разобраться, как лучше всего поступить в данной ситуации, чтобы защитить своего подопечного. — Что я могу сделать, Чимин? Как тебе помочь? — Ничего не нужно. Правда. Я буду в порядке и хорошо выполню свою работу. Обещаю. Видя упрямство вперемешку со страхом в глазах, господин Чен предпринял последнюю попытку. — Знай, я рядом и всегда помогу. Если ты не хочешь продолжать взаимодействие с мистером Брауном, мы найдём способ урегулировать данный вопрос без вреда для твоей репутации. Об этом юноше практически с первых дней знакомства хотелось заботиться и оберегать, как родного сына. Несмотря на упёртый характер и целеустремлённость в достижении поставленных задач, что-то терзало его душу. На лице вроде бы улыбка, а в глазах печаль. Потребовалось много времени для налаживания доверительных отношений, а ещё бутылка хорошего вина, распитая на двоих в каком-то гостиничном номере, чтобы услышать грустную историю о любви и последующем расставании. «Почему бы тебе не попробовать вернуться, всё объяснить и наладить отношения?». Пак долго размышлял над этим вопросом. Возможно, даже слишком долго. Он не хотел бередить старые раны или становиться причиной возникновения новых. Только накопив достаточно решимости, Чимин поборол страх быть отвергнутым и вернул свою любовь. К сожалению, это привело к трагическим последствиям. — Спасибо вам, — Пак скромно улыбнулся, тронутый такой заботой и вниманием, — я пойду. Покинув здание, он поймал такси и поехал в больницу. Сердцу не терпелось снова увидеть и убедиться, что всё в порядке, точнее без изменений. В палате его встретила всё та же приветливая медсестра, что ухаживала за Мином, и с теплотой ему улыбнулась. — Здравствуйте, господин Пак. Давно вас не видела. — Добрый день. Я вынужден был уехать для участия в новом спектакле. — Надеюсь, работа оказалась интересной и доставила вам удовольствие? Вспоминая «радушный» приём, который ему оказал бывший одногруппник, танцор усмехнулся. — Не совсем, но я не смею жаловаться. Чимин пришёл как раз вовремя. Всё необходимое, чтобы приступить к массажу, уже было готово. Женщина профессиональным тоном сказала: — Ну что? Раз мой помощник снова вернулся, закатывайте рукава и приступим. То время, что жил в Нью-Йорке, в перерывах между репетициями или перед сном, если хватало сил, он смотрел обучающие видео, как в домашних условиях полагается ухаживать за пациентами, находившимися в коматозном состоянии. Делал пометки, выписывал непонятные термины, чтобы потом отдельно по ним уточнить информацию. Одним словом, готовился. Верил в лучшее, но ситуацию старался объективно оценивать. Помимо всего прочего, страшили возможные последствия после выхода из комы. Ему пришлось ознакомиться с огромным списком. К концу чтения, сна не было ни в одном глазу. Понимая, что молитвы вряд ли здесь помогут, тем не менее, захотелось кого-нибудь попросить о помощи, чтобы всё обошлось. Он жаждал наступления любых, даже самых незначительных улучшений, и чтобы не становилось хуже. За шестнадцать дней сердце дважды останавливалось. Это слишком. — Отличая работа. Отсутствие практических занятий никак не сказалось на ваших навыках. — Вы явно преувеличиваете. — Отнюдь. — Убрав лишнее, она добавила. — Что ж, мои обязанности выполнены, не без вашей помощи, конечно. Загляну, как обычно, вечером. Медсестра хотела выйти, но услышала тихий вопрос, прилетевший ей в спину: — Скажите, он был один, когда…когда сердце остановилось? — Нет. Я находилась в палате, как раз заканчивала массаж. Чимин не видел выражение её лица, но мог отчётливо представить написанные там жалость и сочувствие. Встретившись с ней взглядом, он едва смог выдавить из себя улыбку и произнести: — Спасибо. Женщина молча кивнула и вышла. Оставшись наедине, он присел на край постели, а затем дотронулся до впалой и очень бледной щеки. — Я так хочу, чтобы ты проснулся. Мне очень плохо без тебя. — Смахнув слезу и немного гордясь тем, что только одну, Чимин наклонился и осторожно прижался губами к чуть тёплому лбу. — Вернись. Молю. Ответом, как обычно, послужила тишина. Дальше находиться здесь не имело смысла. Собрав вещи, он заглянул к Чонгуку, чтобы поблагодарить за помощь. Тот стоял спиной к двери и собирал вещи. — Привет. — Понимая, что это значит, танцор всё-таки спросил. — Тебя выписывают? Обернувшись на гостя, Чон удивлённо спросил: — Ты уже вернулся? А я как раз хотел тебе звонить, чтобы сообщить об этом. — Он махнул рукой в сторону сумок. — Сейчас должен Тэхён подъехать и забрать меня. Раз уж ты здесь, поедешь с нами.