Проснись

Вернувшись вчера в квартиру, чтобы собрать оставшиеся вещи и ехать в аэропорт, Чимин увидел просто умилительную картину. Хосок сидел на пушистом ковре, расстеленном в гостиной, играя с племянником, и корчил смешные рожицы. Мальчик активно на него реагировал, издавая громкие радостные звуки и бодро дёргая ручками и ножками. Просто от того, что смотрел на них, на душе становилось тепло и уютно. Семья. То, чего так внезапно лишился, когда уехал из родительского дома, но очень хотел бы иметь в дальнейшем. Ещё будучи маленьким мальчиком, он всегда мечтал о брате или сестре, искренне завидуя одноклассникам, у которых они были. При этом Чимин слышал от них такую же зависть в свой адрес, что это ему крупно повезло оказаться единственным ребёнком в семье. Пройдя в гостиную и привлекая тем самым к себе внимание, танцор плюхнулся рядом с ними прямо на тёплый пол, а затем спросил: — Можно подержать? — Конечно. Осторожно взяв на руки и прижав к себе маленький комочек, что с интересом его разглядывал, Чимин улыбнулся ещё шире. Было бы здорово завести собственного ребёнка или взять из приюта. Сейчас имеется столько доступных способов, чтобы стать родителями, выбирай любой. Возможно, стоит начать планирование или слишком рано? Он ещё так молод, карьера активно идёт в гору. Для начала стоит всё обсудить, а уже потом предпринимать какие-то активные шаги. Все эти приятные мысли витали в голове, пока он наслаждался тяжестью младенца, что продолжал бодро копошиться, пытаясь дёрнуть за серёжку. — О чём думаешь? — Спросил Чон, глядя на задумчиво улыбающегося друга. — Да так. Неважно. Вопрос друга вырвал из размышлений, вернув в суровую реальность, и улыбка тут же сползла с его лица.

***

Пока готовил себе фруктовый коктейль, стоя на маленькой кухне гостиничного номера, в котором жил, Чимин не мог перестать улыбаться, снова погружаясь в воспоминания о том, как малыш всё-таки сумел ухватиться за украшение и весьма ощутимо потянуть на себя. В двери постучали. Нахмурившись, так как не ждал гостей, он пошёл открывать. На пороге стоял Ноа Браун. — Привет. Что ты здесь делаешь? Неожиданный гость только открыл рот, чтобы озвучить причину своего визита, но его взгляд опустился ниже, на травмированную губу. Приблизившись, он с осторожностью обхватил лицо обеими ладонями, внимательно разглядывая. Увернуться от прикосновения не получилось, так как всё произошло слишком внезапно. — Кто посмел это сделать? — Тут же последовало жёсткое требование. Отдёрнув от себя чужие руки и сделав шаг назад, Пак недовольно глянул на парня снизу-вверх. — Не имеет значения. Со мной всё в порядке. Зачем ты здесь, Ноа? Немного растерявшись от своей же реакции, Браун понурил голову и будто бы стал меньше в росте. — Хотел спокойно поговорить без посторонних. — Он выглядел побитым щенком. — Можно войти? Снова глядя в глаза и надеясь на то, что не выставят за дверь, Ноа смиренно ждал своей участи. Чимин ясно осознал, видя на лице неподдельное беспокойство и грусть, что вряд ли получится так легко от него избавиться. Поэтому, отступив немного в сторону, он пропустил внутрь. Они сели за стол, смотря друг другу в глаза, и молчали. Ноа постоянно опускал взгляд на нижнюю губу, которая слегка припухла и была покрыта тонким слоем крема, желая всё-таки выяснить, что случилось, и наказать обидчика. В голове мелькнула внезапная мысль о том, что Юнги очнулся, и именно он ударил Чимина. Танцор выглядел опечаленным, а ещё настороженным. Словно перед ним сидел злой надзиратель или строгий начальник, явившийся сюда для того, чтобы отчитать. Чувствовать такое по отношению к себе было весьма неприятно. Паку не нравилось, как на него смотрели, от этого взгляда становилось неуютно. Хотелось отвернуться, а ещё лучше выставить за дверь, но пришлось нацепить маску доброжелательности, чтобы не сорваться и не накричать или действительно не вышвырнуть в коридор с требованием никогда сюда не приходить. Совладав с эмоциями, Чимин спокойно поинтересовался: — Так, о чём ты хотел поговорить? — О нас, — видя ещё большее напряжение Чимина, поспешил добавить, — в плане работы. — А если точнее? — Паку совершенно не нравился этот разговор. — По поводу наказания за «побег», который привёл к приостановке репетиции. — Браун прокашлялся. — Как ты и просил, я назначил штраф. — Хорошо. Спасибо. — Сухо и безэмоционально поблагодарил Чимин. Ссориться с безответно влюблённым в него другом, по совместительству являвшимся человеком, у которого в настоящий момент находился в подчинении, не хотелось. Как заставить Ноа открыть глаза и трезво взглянуть на вполне очевидные вещи? Поднявшись со своего места и подойдя к окну, Пак тем же спокойным, вызывавшем мороз по коже, голосом произнёс: — Предлагаю здесь и сейчас расставить всё по своим местам. — Он посмотрел на гостя, скрестив руки. — Я могу предложить только дружбу и ни при каких обстоятельствах не стану с тобой спать. Ноа широко распахнул глаза после услышанного и тоже соскочил на ноги. — Думаешь, мне нужно только твоё тело? — Почти прокричал он в сердцах. — Я хочу о тебе заботиться, быть поддержкой и опорой. Находиться рядом и оберегать. Танцор покачал головой, отводя взгляд. Что за непрошибаемая упёртость? Всё-таки стоило прислушаться к совету менеджера и разорвать этой дурацкий контракт. Когда они снова встретились взглядами, Ноа понял, что может окончательно потерять самого дорогого человека, если что-нибудь срочно не предпримет. Приблизившись, он с осторожностью провёл костяшками по нежной щеке, затем наклонился и поцеловал. Чимин допустил прикосновение к своим губам, не закрывая глаз и не отстраняясь. Поняв, что никакой реакции не последовало, Ноа тихо прошептал: — Я по-прежнему люб… — А я нет. И, по-моему, весьма наглядно сейчас это продемонстрировал. — Пак схватил за запястье и приложил его ладонь к левой стороне своей груди. — Чувствуешь? Моё сердце спокойно. Я никогда не смогу ответить взаимностью, потому что ничего к тебе не испытываю. — Прости. Отойдя в сторону и убрав чужую руку, танцор вперил в него недовольный взгляд. — Я даю тебе выбор, Ноа. Остаться друзьями или навсегда прекратить общение. Со страхом осознавая, что второй вариант нельзя ни в коем случае допустить, Браун поспешно ответил: — Я признаю свою ошибку. Такого больше не повторится. Клянусь. — Очень надеюсь. Я больше не стану церемониться с твоими чувствами, которые ты пытаешься мне навязать, и немедленно разорву контракт, чем бы это не грозило. — Снова отвернувшись, он едва слышно добавил. — Тебе лучше уйти. Не став спорить, Браун молча удалился. В театре они тоже не виделись. Как ни странно, разбитую губу не стали особо комментировать. Только режиссёр-поставщик, в лице отца Ноа, взволнованно спросил, что приключилось. Не вдаваясь в подробности, танцор пояснил травму собственной невнимательностью. Чтобы увести разговор в другую сторону, он извинился за внезапный отъезд. Мистер Браун заверил, что ничего страшного не произошло, так как новоиспечённый руководитель, которым являлся его сын, умело скорректировал график, чтобы не отставать от плана и дать возможность Паку уладить неожиданные дела, возникшие на родине. Репетиция подошла к концу. Танцоры собирались в центре сцены, чтобы по уже сложившейся традиции поблагодарить друг друга за хорошую работу. Внезапно свет погас, и на их головы что-то упало. Кто-то закричал, кто-то начал плакать. Чимин лежал на спине, почти теряя сознание. Голос рядом судорожно произнёс, когда освещение вернулось: — Кажется, у него перелом. После этой фразы, Пак отключился.

***

Намджун и Хосок сидели в палате Юнги. С момента, как встретились в коридоре, хотя заранее об этом не договаривались, старые друзья практически всё время молчали, погруженные в собственные мысли. — Почему ты согласился ему помочь? — Неожиданно спросил Чон. — Понял, что зря держал обиду на ни в чём неповинного человека. Ещё несколько минут прошли в тишине. — Чимин уже должен был позвонить. Может, что-нибудь случилось? — Предположил Джун. Пак сообщил, примерно, когда освобождается, чтобы спокойно доехать до больницы. По этой причине отсутствие звонка вызывало тревогу. Чон достал телефон и решил сам набрать, но никто не ответил. — Возможно, репетицию продлили. — Рассуждал он, убирая сотовый обратно в карман. Ещё час спустя бесполезного ожидания, Хоби тяжело выдохнул, а затем произнёс, глядя на лежащего без сознания друга и вспоминая, какую боль он причинил Чимину: — Ты всё-таки это сделал. — В голосе отчётливо звучало разочарование. — Я же просил не ломать его. Почему не послушал меня, Юнги? — Уверен, когда он очнётся, будет считать, что только один во всём виноват. — Печально сказал Джун. — Однозначно. Чимин сейчас делает то же самое. Он уже почти живьём себя съел. Даже не хочу думать, что с ним могло произойти, если бы не поездка в Нью-Йорк. Время посещения закончилось. Танцор так и не позвонил. Понимая, что дальше нет смысла тянуть, они покинули палату старшего друга и вернулись в квартиру Чона, чтобы там дождаться, когда Чимин выйдет на связь. И начали задумываться о звонке в агентство, если этого всё-таки не произойдёт.