Проснись

Прямой рейс из Нью-Йорка в Сеул отправлялся в полпервого ночи. Чтобы точно не опоздать, Чимин решил вообще не ложиться. Весь день он провёл в номере, за это время успел собрать вещи и даже немного почитать. Отписавшись в общий чат, что завтра прилетает в столицу, парень спустился в ресторан, располагавшийся на первом этаже отеля, и с аппетитом пообедал. Хорошее настроение не покидало до тех пор, пока на телефон не пришло сообщение. Ноа Браун «Привет. Во сколько у тебя рейс?»

Чимин

«Привет. В 00:35»

Ноа Браун «Хорошо» Последний раз заглянув в каждую комнату, танцор собрался на выход. На время его пребывания в городе, с ним находилось пару человек для охраны, проживавших в соседних номерах, которых он частенько оставлял «дома». Например, когда поехал в бар, потом ещё раз, но уже с целью разыскать телефон. О встрече с Ноа тоже не стал сообщать. Не хотелось, чтобы присутствие чужих людей делало ситуацию ещё более неловкой. Внезапный отъезд в Сеул тоже был совершён в одиночку. Угрозы директора о том, что разорвёт с ним контракт, нисколько не пугали, поэтому танцор продолжал делать по-своему. Он приносил слишком высокий доход, чтобы с ним так легко распрощались. В данный момент стафф ожидал на улице, возле только что подъехавшей машины, что повезёт их в аэропорт. Закрывая двери гостиничного номера, Чимин увидел, что дисплей загорелся, уведомляя о новом сообщении. Ноа Браун «Через пять минут подъеду» Пак спустился вниз, к ожидавшему такси, и сообщил, что до аэропорта отвёзет друг. Сопровождавшие его охранники выглядели недовольно, но не стали спорить и, загрузив багаж, сели в машину. Танцор пообещал с ними встретиться на регистрации. В этот момент к зданию подъехал чёрный BMW, из которого вышел Ноа. — Не стоило этого делать. На улице уже глубокая ночь. — Я хотел бы обсудить один вопрос. — Умоляющий взгляд не позволил отказать, тем более, что его транспорт уже уехал. Поездка ожидалась где-то в районе получаса. Чимин надеялся, что они попрощаются в машине, и Ноа не последует за ним внутрь аэропорта. Браун не знал, с чего стоит начать разговор. Он нервно сжимал руль и периодически бросал взгляды на своего пассажира. Игнорировать и дальше Пак уже был не в состоянии. — О чём ты хотел со мной поговорить? —Прежде всего, я хочу извиниться за то, что поцеловал тебя без разрешения. — Танцор смотрел строго перед собой и молчал. — Если ты не захочешь со мной больше общаться, я не стану спорить, потому что заслужил. Бросив виноватый взгляд на единственного человека, которого так сильно боялся потерять, но при этом делал всё возможное, чтобы оттолкнуть, Браун ждал его вердикта. — Я бы очень хотел и дальше поддерживать приятельские отношения, но понимаю, что этого будет недостаточно. — Ответил Пак, затем повернул к нему голову и спросил. — Зачем себя мучить, Ноа? Найди того, кто полюбит тебя и сделает по-настоящему счастливым. Ведь я этим человеком для тебя не стану. — Юнги может никогда не очнуться. Ты же не собираешься всю свою жизнь посвятить тому, кто находится в коме? Чимин так разозлился, что едва сдержался. Прикрыв веки и сделав глубокий вдох, он произнёс: — Тебя не должна волновать моя личная жизнь. Если я захочу услышать совет, обязательно о нём попрошу. Браун в тот же миг пожалел о сказанном, коря себя за несдержанность. — Прости. Ты совершенно прав. Я не имел никакого права так говорить. Мне очень жаль. Оставшаяся часть пути проходила в молчании. Чимин выдохнул от облегчения, когда понял, что они приехали. — До встречи, Ноа. — Пак собирался по-быстрому выйти из машины, но не успел. Его утянули обратно за рукав, заставляя тем самым остаться в салоне. — Я могу на рейс из-за тебя опоздать. — До него ещё более часа. — Танцор бросил хмурый взгляд. Удерживающая рука исчезла, но Чимин не предпринимал новых попыток выйти. — Я сообщу, когда, точнее, если репетиции возобновятся. — Хорошо. Я могу идти? — Ещё кое-что. Желаю тебе хорошего полёта и очень надеюсь, что мы скоро встретимся. Клянусь, что отныне никаких поползновений с моей стороны не будет. — Спасибо. Надеюсь, ты сдержишь слово. До встречи. — Пока. — Тихое прощание утонуло в хлопке закрывшейся двери автомобиля. Четырнадцатичасовой рейс закончился в начале пятого утра. Слишком раннее время, чтобы кто-нибудь из друзей приехал встретить. Тэхён с Чонгуком обрадовались, когда Чимин сообщил о возвращении в Сеул, и пригласили в гости. Он пообещал, что обязательно их навестит, и уже с нетерпением ждал встречи. А затем, скрепя сердце и набравшись мужества, поехал в коттедж. Отключив сигнализацию и зайдя внутрь, он замер. Красивая подсветка на первом этаже не избавила от чувства одиночества, которое одолевало всякий раз, стоило ему переступить порог дома. Каждый звук слышался громче обычного и почти заставлял вздрагивать. Уборка проводилась каждое воскресенье. В связи с чем, внутри стояла практически идеальная чистота. Чон предлагал ему забить холодильник едой, но парень отказался. Сейчас он жалел о своём решении, так как пустой желудок не удалось уговорить тёплым чаем. Но иного выбора всё равно не осталось. По-быстрому приняв душ, чтобы освежиться, Чимин лёг спать. В самолёте этого сделать, к сожалению, не удалось. Не покидали мысли о разговоре с Ноа. Пора заканчивать. Их отношения медленно, но верно умирали. Цепляться за призрачную надежду, что они смогут быть просто друзьями, бессмысленно и даже глупо. Жестокие слова о том, что Юнги не проснётся, тоже не выходили из головы. Понимал ли Чимин, что в действительности так может произойти? Конечно. И очень боялся, но не переставал надеяться на лучшее, отгоняя страх и не позволяя ему брать верх. Прошло всего лишь три недели, надежда ещё есть. Холодная постель казалась огромной, найти удобное положение никак не получалось. Пригревшись, он всё же смог уснуть. Несколько часов спустя его разбудил телефонный звонок. Нашарив трубку и приложив к уху, Пак чуть хрипловатым голосом ответил: — Слушаю. — Чимин, привет. Я разбудил тебя? Прости. Глянув на дисплей, парень увидел имя старшего брата Юнги. — Привет, Чонки, ничего страшного. Я уже собирался вставать. — Откинув одеяло, он свесил ноги вниз. — У тебя всё в порядке? — Да. Спасибо. Я звоню сказать, что в ближайшие дни мы с родителями приедем навестить Юнги. Информация заставила мозг тут же взбодриться. — Понятно. — Всё, что он смог ответить. Мин-старший тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, а затем произнёс: — Они хотели бы остановиться в доме брата, поэтому… — Мне придётся съехать. — Закончил за него Пак. — Извини, что приходится так поступать. — В голосе мужчины слышалась искренняя обеспокоенность из-за того, что он сейчас говорил. — Я сказал им, что за домом присматривает близкий друг, поэтому они знают о тебе и даже хотят познакомиться, чтобы отблагодарить. — Когда вас ждать? — Пак нервно прохаживался по «чужой» спальне, не в силах успокоиться. — Думаю, через пару дней. Я обязательно заранее тебе напишу. Прости, Чимин. — Не стоит. Я всё понимаю. До встречи. Бросив телефон на постель, он выглянул в окно. Придётся снимать номер в гостинице или вновь проситься к Хоби. Как бы ужасно это не звучало, но он радовался тому, что произошло в театре. Ему хотелось быть рядом, пусть и в качестве «друга», когда приедут родители Юнги. Сердце в груди тревожно забилось, словно ожидая чего-то плохого. Чимин спустился вниз, ведомый голодом. Время почти обед. Может, позвонить Тэхёну, чтобы составил компанию? Друг ответил сразу и бодро поприветствовал. Он с удовольствием согласился встретиться, но только вечером. Договорившись втроём где-нибудь посидеть, они попрощались. Заказав доставку, парень начал размышлять о планах на сегодняшний день. Кроме визита к Юнги и ужина с друзьями, других дел не нашлось. В агентстве знали о его незапланированном отпуске и не собирались беспокоить. Отписавшись Хоби с Намджуном о прибытии, он услышал звонок в домофон, означавший, что привезли еду. Несмотря на чувство голода, вкуса практически не ощущал из-за того, что сообщил Чонки. Мысли не покидали голову, мешая на чём-либо сосредоточиться. Немного взбодриться помог только чёрный кофе. После этого Чимин собрался в больницу. В палате стояла привычная тишина и покой. По-прежнему ощущался холод, но рубашка с длинным рукавом не позволила озябнуть. Присаживаясь на постель и вглядываясь в любимые черты лица, он тихо произнёс: — Знаешь, я очень обрадовался, когда узнал, что ты решил заняться продюсированием, ведь это открывало так много перспектив, но в то же время страшился. Ты мечтал творить музыку, и я не хотел чинить препятствий. Да и зачем? Какой был бы смысл? — Ответа не последовало. — Жаль только, что работа в конечном счёте оказалась тебе дороже, чем я. Он тяжело вздохнул прежде, чем продолжить. — Хосок рассказал, что накануне нашей первой годовщины ты уехал по рабочим вопросам. Когда планировал вернуться, неизвестно. А потом заявился в коттедж мертвецки пьяным. Я думал, что утром мы поговорим и, наконец-то, помиримся. Но вместо этого ты начал обвинять меня в измене. Понимая, что бессмысленно злиться на человека, который даже не сможет ответить и хоть как-то объяснить своё поведение, Чимин посмотрел на него долгим взглядом и, наклонившись, поцеловал в лоб. — Прости. Я ни в чём тебя не виню и очень жду того дня, когда мы снова будем вместе. Он поднялся на ноги и стремительно покинул палату.