Проснись

Слишком нервничая из-за того, что придётся взаимодействовать с родными Юнги, особенно с его родителями, Чимин проснулся ранним утром в гостиничном номере, когда солнце едва встало из-за горизонта. Матрас оказался жестковат, поэтому, вдобавок ко всему прочему, немного болела спина. Он сначала расстроился, увидев, сколько на часах время, так как планировал встать гораздо позднее, но затем подумал, что это отличная возможность ещё раз «порепетировать» будущую встречу и окончательно настроиться. В конце концов, он же артист. Выступать перед тысячами зрителей на сцене намного сложнее. Убедить себя в этом не удалось. Пак лучше бы несколько часов кряду танцевал, чем оказался один на один с людьми, от благосклонности которых очень многое зависело. Несмотря на то, что Юнги не рассказывал о своей ориентации родителям, посвятив только старшего брата, он уважал и ценил их мнение, всегда прислушивался и старался никогда не разочаровывать. На плечи Чимина ложилась ответственность, чтобы сохранить тот образ, который нарисовал Мин, и ни в коем случае его не скомпрометировать. Именно по этой причине он моделировал перед тем, как лечь спать, предстоящие диалоги, потом визит в коттедж, где нужно изображать хорошего друга, который просто взял на себя обязательства присматривать за домом. Вроде бы, ничего сложного, должен справиться. День обещал быть солнечным, на небе ни единого облачка. Позавтракав в местном ресторанчике и собравшись с мыслями, он поехал на вокзал. От сопровождения отказался, а точнее не счёл нужным ставить в известность. Пак нацепил маску и чёрные очки, надеясь таким образом, что никто не узнает. С тех пор, как вернулся в Корею, он редко прибегал к услугам охраны, несмотря на то, что много раз бывали случаи, когда фанаты узнавали любимого артиста и подходили на улице, в ресторане, торговых центрах или ещё где-нибудь. Большинство просило дать автограф или сделать совместное селфи. Каждый раз приходилось вежливо отказывать, низко кланяясь, так как это не поощрялось работодателем. Надеясь, что и сегодняшний визит в общественное и довольно-таки многолюдное место пройдёт спокойно, Чимин вышел из машины такси. До прибытия поезда оставалось ещё около получаса. Он решил, что лучше немного подождать, чем опоздать, создав о себе ужасное первое впечатление. Стоя чуть в стороне от постоянно движущегося потока людей и периодически смотря на часы, парень услышал сбоку испуганно-восторженный возглас: — Пак Чимин?! Смотрите, это же Пак Чимин! Неизвестная девушка, стоявшая в нескольких метрах, тыкала в него пальцем и чуть ли не подпрыгивала на месте. — Чёрт. — Танцор тихо выругался себе под нос. Он быстро огляделся по сторонам в поисках местной охраны, чтобы успеть обратиться за помощью, если потребуется. Фанатка своими криками продолжала привлекать внимание людей. Натянутая на самые глаза панама не спасла, его узнали, тем временем вокруг уже собиралась толпа. Начала подкатывать настоящая паника, он не знал, что делать. Обычно, когда такое случалось, он был не один. Рядом находились друзья, знакомые или просто коллеги. Внезапно, кто-то дёрнул за рукав, увлекая себе за спину. — Простите, вы ошиблись. Мой брат просто очень сильно на него похож. Доброго дня. Не давая времени опомниться, Чонки начал мягко толкать его вперёд, спеша покинуть место событий. Оказавшись на улице, Чимин обернулся. — Спасибо. Не знаю, что бы я делал, не появись ты так вовремя. — Почему тебя отпустили без охраны? — Возмущался он, выглядывая родителей, ожидавших на парковке. — Сам виноват, не хотел привлекать внимание, но получилось в точности наоборот. Господин и госпожа Мин, увидев сына, облегчённо выдохнули, так как боялись потеряться в большом городе. Подведя к старшим, Чонки представил: — Познакомьтесь, это Пак Чимин. — Здравствуйте. — Танцор низко поклонился им по очереди, чувствуя, как трясутся коленки. — Рад встрече с вами. Госпожа Мин прищурила глаза, внимательнейшим образом разглядывая всё сильнее бледнеющего парня. — Вы тот самый Пак Чимин, который танцор? — Да, всё верно. — Чимин стянул маску на подбородок и убрал очки в карман. Он не знал, хорошо это или плохо, что его узнали. Внезапно, женщина широко улыбнулась и сказала: — Я большая поклонница вашего творчества. Мне тоже приятно с вами познакомиться. — О, как неожиданно. Спасибо. — Пак незаметно выдохнул от облегчения. Чонки, стоявший позади него, тоже. — Ну держитесь, молодой человек. — Хмуря брови, но с улыбкой сказал господин Мин. — Сейчас вам предстоит ответить на тысячу и один вопрос. Женщина метнула недовольный взгляд на мужа. Парни рассмеялись на его слова. Обстановка в машине, пока ехали до загородного дома, была приятная. Глядя на маму Юнги, Чимин невольно улыбался. Они так похожи. Женщина не уставала хвалить молодое дарование за бесспорный талант и недюжее трудолюбие. Как и предсказывал глава семьи, она не смогла удерживаться и не расспросить столь известного друга своего сына, которого тот всё это время прятал. — Как вы познакомились с Юнги? — Спросила она. — Вместе учились, а потом работали. — Вопрос был вполне ожидаем, поэтому он с лёгкостью на него ответил. Когда прибыли на место, настроение вмиг переменилось, всем стало немного не по себе. Показав внешнюю территорию, Чимин искренне обрадовался, что в своё время отказался от переоборудования одного из пустующих в данный момент гаражей в танцевальную студию. Как бы он сейчас объяснял её наличие, даже не представлял. Заведя внутрь и бегло показав, что и где находится, Пак обратил внимание на главу семейства. Господин Мин всё время недовольно поджимал губы. Чимин неоднократно слышал от Юнги, что его отец не одобрял расточительный образ жизни. Попытавшись взглянуть на ситуацию глазами мужчины, он предположил, что видеть такой огромный дом, где взрослый сын якобы живёт один и не планирует обзаводиться семьёй, ограничиваясь, по всей видимости, случайными связями, раз до сих пор ни с кем не познакомил, очень печально и финансово, скорее всего, тоже весьма обременительно. Чтобы заполнить возникшую тишину, танцор сказал: — Простите, что не позаботился о приготовлении обеда. — Ничего страшного, мой дорогой. У вас и свои дела наверняка имеются. — Тут же поспешила успокоить госпожа Мин. — Мы очень благодарны, что вы заботились и присматривали не только за коттеджем, но за моим мальчиком. Чонки всё рассказал. В этот момент он почувствовал себя каким-то обманщиком. Его благодарили за то, чего он в действительности не делал. Более того, оказался косвенно причастен к событиям, из-за которых они в принципе сюда приехали. Глаза моментально увлажнились после таких слов, ответить что-либо не получилось. А в следующее мгновение его заключили в тёплые объятия. Взяв себя в руки, Чимин виновато улыбнулся, глядя на женщину. — Что-то я совсем расклеился. Ещё раз простите. Он показал им гостевые комнаты и объяснил причины, по которым закрыта главная спальня. Каких-либо возражений не последовало. — Мы уважаем личную жизнь нашего сына. — Сказал глава семьи. — Не всегда одобряем, но не смеем навязывать свою точку зрения. Он уже вполне взрослый и не обязан рассказывать нам обо всём, что с ним происходит. — Почему же ко мне иное отношение? — Притворно-обижаясь, сказал Чонки. — Мою частную жизнь вы чуть ли не под микроскопом разглядываете. — Потому что ты совершенно не умеешь выбирать тех, кого приводишь в дом. — Строго глядя на сына, произнесла госпожа Мин. — Редко такое говорю, но твоя мать абсолютно права. Ты старший ребёнок, значит спрос больше. К тому же, живёшь рядом. Парень застонал, не находя аргументов, чтобы продолжить ожесточённый «спор», который они уже не в первый раз затеяли. Глядя на эту почти шуточную перепалку, Чимин широко улыбался. В голове промелькнула робкая мысль о том, что ему очень хотелось бы стать частью их семьи. Понимая абсурдность своего желания, он с горечью покачал головой. Увидев этот жест, женщина приняла его на свой счёт, поэтому виновато произнесла: — Простите нас. Должно быть, неприятно слушать семейные разборки. — Что вы? Всё в порядке. — Он с теплотой вглядывался в узнаваемые черты лица, а потом добавил. — Я рос единственным ребёнком, так что никогда не знал, что такое брат или сестра. — Когда заведёте собственных детей в количестве два и более, они наглядно продемонстрируют, чего вы «лишились». — Сказал отец двух сыновей, которые не упускали ни единого шанса сыграть на нервах родителя. — Готовьтесь к тому, чтобы постоянно находиться в тонусе. — Хорошо. Буду иметь ввиду. — Скромно опустив голову, ответил танцор. Спохватившись, что гости прибыли с дороги и, скорее всего, голодны, он предложил. — Если хотите, можем где-нибудь пообедать. — Нет. Лучше мы поедем в больницу. — Ответил господин Мин. — Хочу поскорее увидеть моего несчастного мальчика. Практически всю дорогу они молчали, погруженные в собственные мысли. Пак сначала решил не заходить в палату, предоставляя возможность родителям увидеть своё чадо, но выражение лица сопровождавшего их врача, заставило изрядно напрячься, вызывая худшие опасения. Он попытался войти следом, но не получилось. — Простите, господин Пак, мне требуется поговорить с родственниками без посторонних лиц. — Хорошо. Простите. Спорить бесполезно, да и бессмысленно. Что подумают старшие? Опустившись на жёсткое пластиковое кресло, что стояло в коридоре, Чимин ощутил внутри себя острую потребность в том, чтобы помолиться. Предчувствие кричало о надвигающейся опасности. Сердце громыхало с такой силой, что его можно увидеть даже через одежду. Некоторое время спустя двери распахнулись, и утирающая горькие слёзы мать, которую поддерживали под руки с двух сторон, вышла в коридор. — Я не хочу, чтобы мой мальчик стал овощем и мучился до конца своих дней. Отключите его, пожалуйста. Хорошо, что Чимин сидел, так как после услышанного у него вмиг бы подкосились ноги. — Мама, пожалуйста, успокойся. — Дорогая, помни о прооперированном сердце. Тебе нельзя волноваться. — У вас была операция? — Врач тут же начал суетиться и куда-то звонить. Пользуясь тем, что все отвлеклись на плачущую женщину, он кинулся внутрь. Юнги выглядел, как и прежде, спящим безмятежным сном, с залёгшими тенями на бледном лице. Приблизившись к постели, Чимин трясущейся рукой перехватил тонкую кисть, осторожно сжимая, чтобы ни в коем случае не сделать больно, и прошептал: — Они хотят отключить тебя, Юнги. Не волнуйся, я этого не допущу. Иначе, им придётся хоронить двоих. Он вышел из палаты и тут же упал в ноги госпоже Мин, утыкаясь лбом в сложенные перед собой руки, а затем начал её умолять: — Не делайте этого, прошу. Не забирайте его. В противном случае, мне незачем будет жить. Из носа упала на пол капелька алой крови, голова внезапно стала тяжёлой и зазвенело в ушах. В следующее мгновение Чимин потерял сознание.