Проснись

После того, как Намджун вчера ушёл, они с Хоби ещё долго разговаривали. Старший друг снова высказал свою неуверенность в том, что надо было вываливать информацию об отношениях. Пак ни о чём не жалел, главное - достигнутый результат. А потом Чон внезапно спросил: — Помнишь вечеринку в прошлом году, которую мы устроили в честь моего племянника? — Да. — Ответил танцор и растянул губы в улыбке. — Юнги тогда поделился своими опасениями насчёт вашего будущего. — Хосок сомневался, стоит ли сейчас об этом вспоминать, но в конечном счёте решил поделиться. — Он думал, что ты хочешь с ним расстаться. Чимин неверяще уставился на друга. — Что? Почему? — Сердце зашлось в панике, стуча так оглушительно громко, что становилось не по себе. — Причины он не успел назвать. Да и не было, скорее всего, каких-то конкретных. Больше предчувствие. Парень поднялся из-за стола, где они сидели. Откуда могли возникнуть подобные мысли? Но затем он начал вспоминать предшествующие этому события. После того, как закончилась неделя моды в Милане, Чимин ехал домой с твёрдым намерением предложить Юнги переехать и завести настоящую семью. Было так страшно получить отказ. Набраться смелости и поговорить никак не получалось. От этого парень стал более замкнутым и отстранённым. Он отложил разговор сначала один раз, потом второй. Затем навалилась работа, и как-то стало не до этого. Мин сделал из его поведения неправильный вывод и поспешил с покупкой коттеджа, что в одночасье перечеркнуло все планы, которые Пак вынашивал длительное время. Собственная идея казалась слишком внезапной и даже скоропалительной, несмотря на то, что она не вчера пришла ему в голову. Они только год как снова вместе, не покидал страх, что ещё слишком рано для чего-то подобного. Именно поэтому так затянул с признанием и в итоге оказался перед домом, который ему подарили, боясь при этом сделать хотя бы шаг, чтобы зайти внутрь. Несомненно, подарок говорил о серьёзности намерений со стороны Юнги. Как можно в такой ситуации сказать, что не нравится? Вот и Чимин не смог. После того, как прошло удивление и шок, он поразмыслил об этом спокойно и пришёл к выводу, что, наверное, лучше остаться жить здесь. Семью и детей, о которых стал всё чаще задумываться, можно отложить на потом. Они молоды и постоянно заняты. Сейчас не время. Живя в Корее, вообще нет смысла о таком мечтать. Люди не поймут и не примут. Известность тоже не позволит. Не найдя иных вариантов, Пак смирился. Пусть всё будет так, как хочет Юнги. В конце концов, покупка дома вовсе не конец света. Нужно быть благодарным, а не воротить нос, потому что не угодили. Сам виноват, давно бы сказал, о чëм на самом деле мечтал, тогда ничего подобного не случилось. — Я хотел предложить Юнги переехать отсюда. — Послышался тихий ответ. — Почему же ты ничего ему не сказал, Чимин? — Хосок искренне этого не понимал. — Боялся, что он откажется. — Мин Юнги последует за тобой хоть на край света. Надо быть слепцом или глупцом, чтобы не понять столь очевидного. Уже забыл, как он умирал в разлуке с тобой? Тяжело вздохнув, осознавая ещё один свой глупый поступок, Пак спросил: — Я всё испортил, да? — Он взглянул на старшего друга. — Не думаю. Но теперь многое стало более понятным. Не так ли? Вы желали одного и того же, но выбрали для достижения этого разные способы. Захотелось немедленно поговорить с Юнги, рассказать, что даже в мыслях не было его бросать, а наоборот. Только вместе и навсегда…

***

Несмотря на то, что довольно-таки поздно лёг, пробуждение было лёгким и быстрым. Чимину не терпелось снова увидеться с родителями Юнги, поэтому вчера едва смог уснуть. Выбравшись из постели, он поплёлся в ванную. Чон уже уехал, так что танцор находился один в квартире. Воспоминания о том, что вчера сказал друг, не выходили из головы. От трагедии их отделял всего лишь один разговор. Если бы он не откладывал его столько раз, всё могло сложиться иначе. Сцепив зубы, Пак запретил себе поддаваться отчаянию. Он во всём обязательно признается, когда Юнги очнётся. У них есть шанс на счастливое будущее, который никто не посмеет забрать. С этими мыслями Чимин переместился на кухню, чтобы позавтракать, но тут зазвонил мобильный телефон. — Привет, Чонки. — Здравствуй. Не отвлекаю? — Старший брат явно нервничал. — Что-то случилось? — Пак тут же заподозрил неладное. Он испугался, что принятое вчера решение не отключать Юнги, сегодня подверглось изменению. — Нет, не беспокойся. Если есть время, не мог бы ты заехать к нам, точнее, к вам домой? Родители хотят с тобой поговорить. — Сейчас же выезжаю. Перед тем, как выйти из такси, Пак сообщил о том, что подъезжает. Он воспользовался своим ключом и зашёл внутрь. Все находились в гостиной. — Добрый день. — Он решил первым поздороваться. — Привет. — Чонки поднялся на ноги, чтобы поприветствовать гостя в его же доме. Вчера он дополнил слова Чимина, в том числе и по поводу купленного Юнги коттеджа. Мать долго не хотела верить, а отец молчал. Когда шок немного прошёл, они попытались как-то ужиться с этой мыслью. Такого поворота событий никто из них не предполагал. Верить в то, что младший сын являлся геем, не хотелось и причиняло страшную боль. В связи с этим, Пак Чимин стал в некотором роде восприниматься ими, как враг. То, что рассказал старший сын, заставило окончательно поверить, но свыкнуться пока не получалось. Нужно время. — Господин Пак, — слово взяла мама Юнги, — хотим ещё раз поблагодарить вас за то, что не оставили нашего сына и продолжали о нём заботиться. — Спасибо, что передумали его убивать. — Прозвучало очень хлёстко, но не лишено правды. Напряжение стало таким осязаемым, что становилось трудно дышать. Пак злился и очень сильно. Сдерживать негативные эмоции едва удавалось. Если вчера он чувствовал страх перед этими людьми, то сегодня на смену ему пришёл гнев. Он отказывался понимать, как можно желать смерти родному человеку, который не может защититься и постоять за себя. — Принятие столь важного решения, бесспорно, не должно происходить под действием эмоций. — Сказал господин Мин. — Мой сын находится в коме. Сколько он там пробудет, врачи лишь предполагают. Мы также не знаем, какими могут быть последствия, но я рад, что в жизни моего мальчика есть человек, готовый за него бороться. Слова дались с огромным трудом, но их необходимо сказать. Весь запал в тот же миг исчез, стоило Чимину встретиться взглядом со взрослым мужчиной, что испуганно на него посмотрел. Им так же страшно, как и ему. Осознание этого факта немного успокаивало. Они не враги, которые по своему усмотрению пытались распорядиться чужой жизнью, а обычные люди, что столкнулись с ужасным несчастьем, которое неизвестно, когда закончится, и закончится ли вообще. — Вы можете на меня положиться. С первых дней Юнги оказывается самый лучший уход. Так будет продолжаться и дальше. Когда он придёт в себя, я сделаю всё возможное, чтобы качество жизни оставалось на высоком уровне, вне зависимости от последствий комы. — Спасибо. — Чонки приблизился к нему и обнял в порыве эмоций. Поговорив ещё немного и обсудив все интересующие обе стороны вопросы, родители сообщили, что вечером уезжают домой. Отец просил держать в курсе обо всех изменениях. Старший брат вновь извинился за то, что Чимину пришлось из-за них уехать из собственного дома. Только госпожа Мин оставалась молчалива. Когда парень собрался на выход, он проводила его до двери, желая остаться наедине. — Я не буду вам лгать. Мне по-прежнему претит мысль о том, что мой сын… — Понимаю и не требую от вас ничего ни сейчас, ни в будущем. — Миролюбиво ответил Пак. — Поймите меня правильно. Я же не плохой человек. — В её глазах внезапно появились слёзы. — Если бы вы знали, как Юнги мечтал о детях. А ваша связь? Это же ненормально. Вы лишаете себя возможности произвести на свет новую жизнь. Сначала парень удивился словам о детях, а потом испытал горечь и некое разочарование. Он коротко ухмыльнулся, опустив взгляд. — Знаете, мне тоже хотелось бы однажды завести ребёнка. Пусть я не могу его родить, поскольку являюсь мужчиной, но это не отнимает ни у меня, ни у Юнги права стать родителями. — Женщина не нашлась, что ответить. — До свидания. Поклонившись, чтобы выказать своё уважение, Пак удалился. Его путь лежал в больницу. От того, что он узнал, стало очень паршиво. Мин никогда не поднимал вопрос о детях, собственно, он тоже молчал. Почему сам об этом не заговаривал, Чимин понимал, а что насчёт Юнги? Не тот уровень доверия? Дело в стране, где живут? В статусах? А может в непродолжительности их отношений? Вновь накатило неимоверное желание поговорить и всё выяснить. Палата была наполнена светом, от чего в ней казалось гораздо теплее обычного. Привычно опустившись на краешек постели и любовно огладив щёку, Чимин с тоской произнёс: — Почему ты не посоветовался сначала со мной, Юнги? — Имея ввиду покупку дома. — Я вовсе не этого хотел. Жаль, мне не хватило духу сразу тебе сказать. Он устремил свой взгляд в окно и едва слышно добавил: — Если бы я только знал, что мы хотим одного и того же, не стал молчать.