Проснись

Юнги сидел в зрительном зале и, кажется, не дышал. Чимин находился на сцене, показывая соло-выступление. Его белоснежный костюм вместе с такого же цвета вуалью делал похожим на ангела. Уверенные и точные движения под чарующие звуки музыки завораживали дух. Стояла полная тишина, всё внимание было приковано к танцору. Для присутствующих возможность попасть на шоу стала настоящей удачей, ведь Пак Чимин последние пару лет практически нигде не светился, ведя обычную, непубличную жизнь. Уговорить его сегодня выступить смогла только причина мероприятия. Вся выручка перечислялась в несколько детских домов. Когда всё закончилось, танцор поклонился, слушая громкие аплодисменты и счастливо улыбаясь только одному человеку, что поднялся на ноги вместе со всеми и смотрел на него любящим взглядом. В двери гримёрной постучали. — Проходи. Мин зашёл внутрь с огромным букетом тёмно-красных роз. — Не стоило. Я же просил ничего не покупать. — Подходя ближе и с благодарностью целуя, сказал Пак. — Тем более, розы. — Это не от меня. — Загадочно улыбаясь, ответил гость. — Их только что принёс курьер. Они от Ноа. Бывший друг отправился путешествовать по миру, но, видимо, не переставал следить за творческой деятельностью. — Понятно. — Сразу же утратив к подарку всякий интерес, танцор положил цветы на стол и обнял за шею. — Понравилось? — Ты был великолепен, как и всегда. — Нисколько не преувеличивая, сказал Юнги. — Хоби отлично тебя натаскал. Хосок приехал к ним в гости и последние полтора месяца активно тренировал Чимина, помогая готовиться к сегодняшнему вечеру. Несмотря на то, что само мероприятие проходило в Сеуле, репетиции проводились в Нью-Йорке. Пак возвращался домой поздно и мгновенно засыпал, стоило голове коснуться подушки. Юнги старался понапрасну не переживать и всячески окружал заботой. Работая большую часть времени в домашней студии, расположенной в недавно приобретённой квартире, он мог в любой момент приготовить обед или откуда-нибудь забрать. Тихая гавань их отношений помогала чувствовать себя спокойно и с уверенностью смотреть в будущее. Пак согласился на предложение и остался трудиться в театре, куда его пригласили вскоре после увольнения бывшего руководителя Ноа Брауна, и временами выступал где-нибудь за границей. Чаще в Корее, совмещая с визитами к друзьям или родным. Юнги продолжил писать музыку, которая после восстановления слуха, приобрела ещё большую популярность. Особенно, когда стало известно, что известный продюсер и композитор перебрался в Штаты на постоянное место жительства. — Чонки, наверное, заждался нас. — Сказал Юнги, пропуская Чимина вперёд на выходе из здания. — Уже не терпится увидеть мою девочку. — Глаза Пака заблестели, стоило ему вспомнить о племяннице, которую пару месяцев назад отдали на занятия танцами. Ужин с семьёй брата закончился поздно вечером. Мин-старший предлагал остаться с ночёвкой, но ребята отказались, поскольку им посчастливилось обменять билеты на самолёт, который отвёз бы домой только рано утром, на ночной рейс. — Приезжайте почаще. — Попросил Чонки. — Видеться раз в год маловато. — Хорошо. Приедем летом. — Пообещал Юнги. Они сели в такси, которое повезло в аэропорт. — Суровая выдалась зима. — Заметил Чимин, слегка озябший, пока они стояли на улице. — Дома не лучше. Я смотрел прогноз. Всю неделю обещают снег и сильный ветер. — Тогда предлагаю просто никуда не выходить. — Звучит, как отличный план. — Мин по привычке взял за руку, но тут же отпустил. Свобода действий в отношении Чимина, находясь на родине, резко ограничивалась. Приходилось постоянно себя одёргивать и контролировать. Практически весь обратный путь они проспали. Выйдя из здания аэропорта имени Кеннеди, Юнги поймал такси. — Как же я устал. — Жаловался танцор, сидя на заднем сидении. — Эти перелёты очень выматывают. — Сейчас перекусим и можно лечь поспать. — Утешающе поглаживая по спине, ответил Мин. Чимин прижался к нему в попытках согреться. Не нужно было так легко одеваться. На улице всё-таки конец декабря. Он первым вышел из машины и сразу же направился в сторону подъезда. Юнги расплатился с таксистом и пошёл следом, но был остановлен соседкой, которая решила поболтать с продюсером. Их квартира располагалась в таком районе, где превалирующее число жителей тоже являлись азиатами. Старушке очень нравился молодой мужчина, что так сильно напоминал живущего в другой части страны внука, поэтому никогда не упускала возможности поговорить. Особенно, про музыку, которую и сама очень любила. Рядом с входной дверью стояла неприметная коробка, начавшая шевелиться и издавать звуки, похожие на плач. Пак замер, пытаясь сообразить, не галлюцинации ли у него начались на фоне усталости. Оглянувшись назад, он увидел Юнги, который по-прежнему разговаривал с пожилой женщиной. Приблизившись к коробке и открыв её, танцор ахнул. Мин услышал испуганный возглас и с беспокойством посмотрел в сторону Чимина, который прижимал к груди какой-то свёрток. — Юнги, звони в скорую! Здесь новорождённый малыш. Он еле дышит. Следующие несколько часов они провели в больнице. Полицейские, вызванные на место, взяли показания и откланялись. — С ним всё будет хорошо. — Пытался утешить Мин. — Он же ещё совсем маленький. — Чимин сжимал его ладонь, нервно кусая губы. — Каким нужно быть монстром, чтобы выкинуть на мороз ни в чём неповинного ребёнка, который только появился на свет? Поняв, что на дне картонной коробки лежит младенец, Пак немедленно взял на руки, испугавшись за его жизнь. Мальчик успел посинеть, даже с учётом того, во что был одет, и почти не издавал звуков. Сколько он пробыл на улице, неизвестно. В груди разгоралось огромное желание увидеть, чтобы своими глазами убедиться, что ему ничего не угрожает. Когда в дверях показался врач, танцор тут же подорвался с места. — Как он? — Ребёнок получил переохлаждение, к тому же, родился недоношенным. Высока вероятность развития проблем с лёгкими. Но при должном уходе, а также своевременному обследованию и, если понадобится, лечению, есть неплохие шансы, что он вырастет вполне здоровым. — Можно его увидеть? — Чимин обернулся на подошедшего Юнги. — Пока не прибыли органы опеки, думаю, ничего страшного не произойдёт, если вы взглянете на мальчика. Видя искреннее беспокойство на их лицах, врач решил пойти на уступку, хоть и не должен был, ведь они являлись чужими людьми. Малыш находился в стеклянном боксе, подключённый к различным приборам. Глядя на кроху, обвешанную проводами, сердце ныло от жалости. — Поехали. — Позвал Мин. — Мы здесь больше не нужны. Взяв за руку, он повёл на выход. Уже дома, лёжа в обнимку в постели, он перебирал осветлённые тоником локоны, которые танцор сделал такого оттенка специально для выступления, и слушал его дыхание у себя на груди. — Догадываюсь, о чём ты думаешь. — Он поцеловал в висок, а затем приподнял голову Чимина за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — Давай его усыновим? Разговоры о том, чтобы стать родителями, ни раз между ними происходили. Оба этого хотели, но не было достаточной мотивации. Они словно ждали какого-то толчка или знака свыше. Пак смотрел, не моргая, и пытался осознать смысл только что сказанного. Видя замешательство, Юнги спросил: — Ты не хочешь? Просто я подумал, что… Договорить не успел, потому что ему заткнули рот поцелуем. Вообще не представляя, с чего стоит начать, они наняли хорошего специалиста в данной области, который взялся за их дело. Первое, что он рекомендовал, придать отношениям официальный статус. — Это повысит шансы на одобрение именно вас в качестве приёмных родителей. И советую не затягивать. Ребята переглянулись между собой, а затем молча кивнули. Пока ехали домой, никто из них не проронил ни слова. Закрыв входную дверь, Чимин не выдержал и спросил: — Что думаешь по поводу предложения мистера Уоллеса? Мин ничего не ответил, отправившись в другую комнату. В душу тут же закрался страх. Слишком уж неожиданным оказалось то, что им сказал специалист по усыновлению. Он произнёс фразу весьма небрежно, словно такой серьёзный шаг являлся ничего не значащей мелочью. Пак налил себе воды, чтобы чем-то занять трясущиеся руки. Заходить в спальню было страшно, но ему не пришлось этого делать, так как Юнги в скором времени вернулся обратно. — Не думал, что придётся при таких обстоятельствах спрашивать, ну да ладно. — Что происходит? — Внезапная паника ускорила пульс. — Ты же не собираешься меня бросить? Если не хочешь… — Помолчи и дай мне сказать. — Строго посмотрев, сказал Мин. Добившись внимания, он прокашлялся, а потом спросил. — Пак Чимин, готов ли ты разделить со мной и нашим будущим сыном всю оставшуюся жизнь? Далее он раскрыл кулак, демонстрируя два кольца. Поняв, что расставание им не грозит, Чимин облегчённо выдохнул, но решил повредничать. — Я даже не знаю, что сказать. — Неуверенно протянул младший, с опаской глядя на украшения. — Ты действительно этого хочешь? Точно не передумаешь? — Да как ты можешь такое предполагать? — Возмущению не было предела. — Я тут ему предложение делаю, а он. Юнги повернулся, собираясь уйти, но его обняли со спины, задорно смеясь. — Прости-прости. — Не отпуская от себя, произнёс Чимин. — Конечно же, я согласен. Развернувшись обратно, старший смерил хмурым взглядом, а затем изрёк: — Вот почему сразу нельзя было так ответить? — Я люблю тебя. — Младший обхватил обеими руками бледное лицо и поцеловал. — И очень хочу с тобой прожить до самой старости. Взяв ладонь, Юнги надел ему кольцо. Со вторым Чимин сделал тоже самое. — Я тоже тебя люблю. — Мин переплёл их пальцы, а затем поцеловал внешнюю сторону его руки. — Вместе и навсегда? — Вместе и навсегда. Была скромная церемония, на которую позвали только самых близких. Родители, услышав об этом, отказались ехать и даже попытались отговорить Юнги. А когда им сообщили, что ребята занимаются усыновлением, окончательно разругались с младшим сыном, не желая мириться с его выбором дальнейшего жизненного пути. На регистрации присутствовали старший брат с супругой, Хосок и Намджун, а также Тэхён с Чонгуком. Тем же составом они посидели в одном из лучших ресторанов города, под названием «Бальтазар». Забронировать туда столик удалось только благодаря известности Пака, хоть он и отказывался признавать сей факт. А дальше началось самое тяжёлое. Пришлось оббить множество инстанций, заполнить тонну бумаг и пройти кучу проверок. Поиски нерадивой матери новорождённого, которую разыскивали среди местного населения, не увенчались успехом. Это стало первым шагом к достижению поставленной ими цели. Мальчик был азиатской внешности, что почти неудивительно, если вспомнить, где они жили, и это также повлияло на решение его забрать. Младенца поместили в дом малютки, когда медицинская помощь больше не требовалась. Ребята переживали насчёт состояния здоровья, поэтому старались максимально ускорить процесс. Немаловажную роль в данном вопросе опять-таки сыграло имя танцора, чья известность «открывала» многие двери без очереди. — Как назовём? — Спросил Юнги в один из дней, когда они сидели в гостиной. — Думаешь, уже стоит этим заняться? А вдруг нам откажут? — Я верю в положительный исход. — Посмотрев на него, Мин улыбнулся, вспоминая слова друга. — Знаешь, что недавно Намджун сказал мне? «Вы встретились для того, чтобы найти этого малыша и сделать счастливым. По отдельности такое было бы невозможно». Если подумать, в его словах есть смысл. Мы собирались лететь домой только на следующий день после твоего выступления, но по счастливой случайности, билеты удалось поменять на ночной рейс. Благодаря чему оказались в нужном месте и в нужное время. Поэтому не смей сомневаться в том, что скоро наш сын будет с нами. — Хорошо. — С улыбкой ответил Чимин. Затем, перестав улыбаться, он внимательно посмотрел в глаза и предложил. — Давай назовём его Джин? Ким Сокджин являлся тем человеком, который всегда их безоговорочно поддерживал и даже на пороге смерти просил друг друга беречь. Пожалуй, нет лучшей благодарности, чем назвать ребёнка в его честь. Юнги с трудом смог ответить, глотая внезапно образовавшийся ком в горле: — Это просто замечательная идея. Я согласен. Пришлось приложить немало усилий, чтобы должным образом подготовить жильё. Безопасные розетки в каждом помещении, пеленальный столик, кроватка и прочие вещи, которые появились в гостевой спальне, переделанной под детскую. Шкафы на кухне наполнились сухими смесями и другими видами питания. Получить одобрение строгой надзирательницы удалось только с третьей попытки. Когда она, нехотя, объявила, что квартира пригодна для того, чтобы в ней поселился младенец, они за спиной дали друг другу пять, потому что это была немаловажная победа, которая позволила им стать ещё на шаг ближе к исполнению общей мечты. Когда все формальности, наконец-то, уладили, и мальчика передали в руки его приёмным родителям, сдержать эмоции удалось с превеликим трудом. Вернувшись домой, Чимин сразу пошёл в детскую, чтобы переодеть малыша, Юнги отправился следом. Прислонившись к косяку, он смотрел на свою семью и улыбался. Внезапно их сын заплакал. — Что такое, Джинни? — Чимин беспокоился, что сделал что-то не так. Резко изменившийся запах моментально дал понять, в чём дело. — Что выбираешь? Переодеть или покормить? — Спросил Пак. — Ушёл за бутылочкой. — Мин быстренько ретировался в сторону кухни. Сменив памперс и накормив, они уложили крошку спать, а сами разместились в гостиной. — Поверить не могу, что у нас всё получилось. — Шёпотом сказал Чимин. — Зато я нисколько в этом не сомневался. — Наша жизнь теперь очень круто изменится. — Уже жалеешь? — Ухмыльнувшись, спросил Мин. — Учти, ни ребёнок, ни кольцо возврату или обмену не подлежат. — Да я о таком даже не думал. — Достаточно громко возмутился Пак, но потом осёкся и, понизив голос, добавил. — Просто, я сильно переживаю. — Насчёт чего? — Вдруг мы не справимся и не сможем вырастить достойного человека? — Ты слишком торопишь события. — Юнги широко улыбнулся, затем притянул к себе, чтобы обнять, и добавил. — Не стоит так далеко загадывать. Конечно, не всё будет получаться с первого раза, но нас же двое. Вместе и навсегда. Помнишь? — Помню. — Чимин смог немного расслабиться, слушая спокойный голос, заражаясь положительным настроем и уверенностью.

Три года спустя

— Твой сын отказывается надевать куртку. — Чимин всучил одежду в руки Юнги, а сам направился к звонившему телефону. — Да, Чонки. Мы собираемся. Точнее, пытаемся. Зайдя в детскую, Мин скрестил руки на груди, строго глядя на малыша. — И как это понимать? — Мне не нравится. — Смешно сморщив носик, ответил мальчик. — Неужели ты не хочешь увидеться с Соён? Услышав имя сестры, он тут же поменял решение и, забрав свою куртку из рук отца, стал пытаться её надеть. Выведя готового к поездке ребёнка в прихожую, Юнги даже не пытался скрыть гордости и некоего самодовольства. — Дай угадаю, — глядя на них, сказал Пак, — ты применил запрещённый приём? — Ну я же не солгал. — Начал он оправдываться. — Разве я виноват, что наша племянница является для него чуть ли не единственным авторитетом? Чимин покачал головой, улыбаясь, но ничего не стал больше говорить. Они итак уже опаздывали на ужин, на который пригласили старшего брата с женой и дочерью. Перед выходом из дома Пак бросил взгляд на фото Юнги, державшего на руках их мальчика, и с теплотой улыбнулся. Одинаковые джемпера, подаренные супругой Чонки, так замечательно на них смотрелись, что Мин не удержался и сделал селфи. — Ты чего там застрял? — Ворчал старший. — Пошли скорее. Таксист не будет ждать вечность. — Иду. Захлопнув двери, танцор поспешил вниз по лестнице, где недовольно топтались Юнги с сыном. Посадив мелкого к себе на плечи и взяв второго под руку, они вышли из подъезда. Встреча проходила шумно. Кто радовался больше, взрослые, что не виделись около двух месяцев, или дети, счастливо обнимающие друг друга, надо ещё подумать. — Здравствуй, сынок. — Произнесла госпожа Мин. Юнги обернулся на голос матери. Она вместе с мужем стояла на входе в ресторан, куда еë сыновья со своими семьями только что зашли. — Мама, папа? Что вы здесь делаете? — Мы очень соскучились. — Виновато произнесла женщина. — И хотели увидеть, — она глянула на малыша, сидевшего на коленях Пака, — вашего мальчика. И вас тоже. — Можно присоединиться? — Спросил господин Мин. — Конечно. — Младший сын улыбнулся родителям, приглашая к столу. Несмотря на то, что они не общались последние три года, он был очень рад их видеть, надеясь, что эта встреча станет первой из многих последующих. Видя, что их сын с огромным удовольствием общается с бабушкой и дедушкой, которых впервые сегодня увидел, Чимин опустил руку под стол и потянулся к Юнги. Переплетя пальцы, он почувствовал, что его ладонь чуть сжали, выражая безмолвную поддержку. Слова не нужны, когда между собой общаются сердца. Уложив ребёнка спать, Мин тихо зашёл в спальню. Чимин уже дремал, а на щеке по-прежнему красовалась наклейка в виде звёздочки, которую ему любезно презентовал Джинни, запретив снимать. Он сопроводил подарок фразой: «Мой папа-звезда». Пришлось в таком виде ехать через весь город, чтобы не расстраивать малыша. Опустившись на покрывало, старший убрал с лица разноцветную бумажку и положил на стол. Пак тут же отреагировал на его присутствие в кровати и повернулся, чтобы обнять. — Отдыхай. — Целуя в кончик носа, прошептал Мин. — Это был длинный день. — Он заснул? — Да. Махом отрубился, даже ничего читать не пришлось. — Хорошо. — Утыкаясь в шею, сонным голосом произнёс Чимин. Прижимая к себе и поглаживая тёплую спину, Юнги прикрыл глаза, медленно погружаясь в сон. Всё, чего они хотели достигнуть, стало реальностью. Общие мечты тоже исполнились. Болезненная разлука, продлившаяся несколько лет, такое же тяжёлое примирение, ужасная авария, что привела к трагической гибели дорогого друга, целый месяц комы и новое расставание. Всё это не помешало им остаться вместе, а самое главное понять, что столкновение двух студентов посреди университетского коридора, закончившееся раскиданными учебниками, не было случайным. Преодолев жизненные трудности, они получили шанс на счастливое «вместе и навсегда».