Проснись

Чимин нервно прохаживался по коридору. Прошло чуть больше часа, а требуется около двух. Лишь бы ничего не случилось. — Чёрт. — Выругался он себе под нос. Когда беспокойство достигло того предела, что уже не осталось сил ждать, двери распахнулись, и к нему вышел врач. — Как он? — Всё прошло успешно. После небольшой реабилитации, господин Мин снова будет слышать, как прежде, без использования слухового аппарата. В связи с тем, что операция проводилась под общим наркозом, мы понаблюдаем за ним в стационаре около трёх дней. Выдохнув от облегчения, танцор спросил: — Можно к нему? — Да. Он уже проснулся и звал вас. Зайдя внутрь одноместной палаты, куда из операционной доставили пациента, Чимин тихо подошёл к кровати, думая, что Юнги заснул, так как лежал с закрытыми глазами. Услышав шум, старший повернул голову и улыбнулся. — Привет. — Мин протянул к нему руку, желая обнять. Младший скинул кроссовки и забрался на постель, осторожно прикасаясь к тонким губам подушечками пальцев и стараясь не смотреть на перебинтованную голову. — Как ты? — Теперь идеально, зная, что ты рядом. Чтобы получить допуск к операции, он прошёл кучу обследований. Родители отговаривали, опасаясь того, что всё будет происходить под наркозом, но Юнги хотел вернуть слух, тем более, что возможность имелась, а не пользоваться до конца дней слуховым аппаратом.

***

После примирения с Чимином, он остался в Нью-Йорке, не желая больше ни на миг расставаться. Они много гуляли вдвоём, хоть и под присмотром охраны, чтобы мышцы ног получали должную нагрузку. Когда танцор увидел трость, посмотрел виноватым взглядом, но Мин сразу же это пресёк: — Всё хорошо. Я поправлюсь. Просто нужно больше времени. — Прости. — Обнимая, шептал младший. — Ты сказал, чтобы я не извинялся. Тебя тоже касается. — Начал ворчать Юнги, а затем добавил, глядя в глаза. — Никто не виноват. Давай раз и навсегда закроем эту тему. Хорошо? — Да. — Танцор кивнул. — И пожалуйста, не скрывай ничего. Если что-то беспокоит, доверься мне и расскажи, как есть. Друзья прозрачно намекнули, да он и сам понимал, что необходимо выяснить и проговорить все недосказанности, которые между ними возникли. Набравшись смелости, Чимин произнёс: — Я хочу, чтобы мы переехали из Сеула. — Хорошо. — Не задумываясь, ответил старший. Не ожидая, что он так быстро согласится, Пак немного опешил, а потом кинулся на шею, сжимая в своих объятиях. Они сняли уютную квартиру и в скором времени туда переехали. Работа в театре, который после завершения выступлений, уехал на гастроли, закончилась. Сопровождение было отправлено домой. Хосок и Намджун, которым «посчастливилось» заниматься перевозкой их багажа, не переставали угрожать, что вычеркнут эту парочку из своих друзей за такую подставу. На что Мин всегда говорил им одно и то же. «Вас попросили всего лишь проконтролировать сборку и отгрузку. Не надо вести лично». Это усмиряло пыл, но ненадолго. — Что будет с коттеджем? — Спросил Чимин. — Мой брат любезно согласился в него переехать, чтобы «вздохнуть полной грудью и начать самостоятельно жить, без всевидящего ока родителей». Мин ездил в Сеул четыре месяца назад, чтобы поговорить, наконец-то, с мамой и папой по поводу того, что они так неожиданно узнали о своём втором сыне. До этого времени, почти восемь месяцев, они лишь созванивались, старательно обходя стороной неудобную тему. Младший предлагал поехать с ним, но он отказался. Было много слёз и даже взаимных обвинений. Ситуацию, как мог, сглаживал Чонки. Едва между ними установилось хрупкое перемирие, оно тут же обернулось прахом, когда Юнги заявил, что они с Чимином не вернутся жить в Корею. Чета Мин уже предполагала такой исход, узнав, что на следующий день после выписки сын отправился вслед за Паком, но они до последнего надеялись, что Юнги одумается и прилетит обратно. Второй визит был около месяца назад, когда пара прилетела на родину по рабочим вопросам. Юнги знал, что родители находятся в Сеуле, помогая старшему сыну с подготовкой к предстоящей свадьбе, и за семейным ужином объявил о своём намерении сделать операцию по восстановлению слуха. Чимин не отпускал его руки, яростно выступая за то, что её необходимо провести, как и старший брат. Они спорили не меньше часа. Поняв, что от их мнения ничего не зависит, старшие были вынуждены смириться и даже пожелали удачи, а потом долго обнимали сына, не желая прощаться. Глядя на них, невеста Чонки сказала: — Я таких страстей ни в одной дораме не видела. — Добро пожаловать в семью. — Усмехнувшись, ответил он и поцеловал.

***

— Отдыхай. Доктор сказал, тебе придётся здесь находиться ещё три дня. — Чимин старался особо не прикасаться. — Знаю. Он уже сообщил, когда я проснулся. — Видя, что младший осторожничает с ним, Юнги возмутился. — Я не хрустальный, обними нормально. Врачи прооперировали только моё ухо, если ты вдруг забыл. Всё остальное тело в полном порядке. Расплывшись в улыбке, танцор выполнил «просьбу», обнимая и чувствуя на себе тепло рук любимого человека. — Жаль, я не смогу присутствовать на свадьбе брата. — Печально сказал Мин. — Зря согласился делать операцию в Нью-Йорке, лучше бы полетел в Сеул. — Ничего страшного. Он всё понимает и не злится. — Как-то слишком хитро улыбаясь, ответил Пак. Во время восстановительного периода требовалось ограничить физическую нагрузку и тепловые процедуры на месяц, а перелёты на три. Попрощавшись, Чимин отправился домой. На его телефон пришло сообщение от старшего Мина. Чонки «У нас всё готово»

Чимин

«У меня тоже»

После выписки из больницы, Юнги заново вернулся в мир звуков. Пусть он и раньше мог слышать благодаря аппарату, но это точно не шло ни в какое сравнение. Первое, что он сделал, сел за пианино, которое стояло у них в квартире, и начал играть. Зайдя в комнату и уловив до боли знакомые звуки, которые ещё во времена учёбы родились в голове талантливого музыканта, Чимин несколько секунд просто слушал, пока не почувствовал на щеках влагу. Когда мелодия закончилась, он приблизился со спины и обнял Юнги, затем поцеловал в макушку. — Спасибо, что написал её. Повернувшись лицом, Мин посадил к себе на колени и улыбнулся, стирая с красивого лица слёзы: — Спасибо за то, что по-прежнему являешься источником моего вдохновения. Медленный поцелуй быстро перерос в страстный. Поднимаясь на ноги и держа на руках Чимина, старший направился в спальню. На следующий день их разбудил настойчивый звонок в дверь. — Кого там принесло в такую рань? — Нехотя поднимаясь и попутно одеваясь, хриплым ото сна голосом спросил Мин. Открыв двери, он замер на пороге. — Что ты здесь делаешь? У тебя же свадьба через два дня. — Я тоже рад тебя видеть, братец. — Чонки самодовольно улыбался, глядя на младшего брата. — Можно войти? Пропуская внутрь, Юнги перевёл ошарашенный взгляд на Чимина, который вышел из спальни, но при этом совершенно не выглядел удивлённым. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — Он по очереди смотрел то на одного, то на другого. В двери снова позвонили. — Посмотришь, кто там? — Не переставая улыбаться, спросил Пак. Нахмурив брови, Мин пошёл открывать. — Наконец-то. — Ворчал Хосок. — Что-то ты не очень торопился. — Заходи скорее. — Скомандовал Намджун, стоявший позади него. — Не на лестничной же площадке будем общаться. Поприветствовав друг друга, они уселись в небольшой гостиной. Мин буравил их взглядом, ожидая каких-нибудь объяснений. — Раз ты не сможешь прилететь на мою свадьбу, я решил, — Чонки глянул на Чимина, — точнее, мы решили, что стоит её перенести сюда. — А как же гости? Родители? — Спросил Юнги. — Мама с папой и моей будущей женой уже прибыли. Ты и Чимин здесь. — Мы тоже. — Подал голос Хоби, имея ввиду себя и Джуна. — Все в сборе. — Подвёл итоги Мин-старший. — Поверить не могу, что вы такое провернули. — Не перестал удивляться Юнги. — Но это же твой праздник. Зачем нужно было настолько заморачиваться? — Потому что я не хочу вступать в брак, зная, что ты не будешь стоять рядом со мной. — Пояснил брат. Услышав его слова, Юнги не нашёлся, что ответить, но этого и не требовалось. Чонки подошёл к нему и крепко обнял. — К тому же, кто в здравом уме откажется от свадьбы в Нью-Йорке? Все присутствующие рассмеялись. А через пару дней в одном из красивейших храмов города провели церемонию бракосочетания, после которой молодожёны отправились в свадебное путешествие. — Мне вспомнилась наша поездка в Париж. — Вечером, завалившись в постель, сказал Чимин. Они решили не менять дату своей годовщины, поэтому первого июня улетели в Европу, где провели две недели. — Это было отличное время. — Мечтательно произнёс Юнги. Найдя ладонь, он переплёл их пальцы. — В следующем году отвезу тебя в Токио. — Договорились. Пак повернулся на бок, опираясь на локоть, и сказал: — Мне предложили постоянное место в Метрополитен-опера. — Сжимающая ладонь стиснула его руку сильнее. — Ноа уволился и куда-то уехал. Я не стал уточнять. Мин смотрел в потолок, лежа на спине. Бывший руководитель театра вызывал неприятные чувства. А вот новость о том, что они больше не живут в одном городе, весьма порадовала. — Думаешь согласиться? — Всё-таки посмотрев на младшего, спросил он. — Да. Ты не против? — Зачем-то спросил Пак. — А почему я должен быть против? Тем более, что мистер Браун исчез с горизонта. Слыша ревнивые нотки в голосе, танцор широко улыбнулся, а затем наклонился, чтобы поцеловать. — Ничего смешного. — Возмущался Мин, но на поцелуй ответил. — На что он надеялся? Чимин уже почти жалел, что рассказал о произошедших с ним событиях, пока Юнги находился в коме, в том числе и про поцелуй. Это не было попыткой вызвать ревность или набить себе цену, просто он хотел поделиться абсолютно всем. Ведь они договорились ничего друг от друга не скрывать. — Я только твой. Никто не сможет этому помешать. — Ласковый голос, произнёсший столь приятные слова, выбил из головы все ненужные мысли. — Иди ко мне. Чимин опустился на подушку, а Юнги, наоборот, навис сверху, внимательно разглядывая родные черты лица, медленно ведя пальцами по линии скул, спускаясь на шею. — Я по-прежнему боюсь тебя потерять. — Прошептал старший. — Этого никогда не произойдёт. Ты же знаешь. — Знаю. Коснувшись самых желанных губ, Мин чувствовал, как утопает в любви к человеку, что жался к нему, обнимая и целуя в ответ. Чимин навсегда забрал его сердце, но подарил взамен своё. Впереди их ждало только вместе и навсегда.