Искупление

      Старая ива около узкой мутной заводской речки. Они, шутя, называли её Стикс, потому что именно по этой реке проходила граница между благополучными районами и трущобами. Она действительно превращала относительно цветной мирок Коукворта в чёрно-белую непроглядную реальность кварталов без имени, в которых проживали бедняки. Личный ад Северуса. тогда он так считал. Лилс всегда приходила к иве, называя её ИХ деревом. Это было ИХ место. И в тот день Северус снова ждал Лили. Отец пропил получку, у матери не было заказов, и за два дня мальчишка съел лишь одну картофелину в мундире. Жрать хотелось адски. Если бы в речке-вонючке водилась рыба — он бы уже попытался её поймать. Но рыбы там отродясь не бывало и ему оставалось лишь голодное ожидание и попытки заполнить хотя бы эмоциональный голод. Лилс прибежала на встречу, вся такая красивая и светлая, в чистеньком платьице и с бантом на конце косы, и от одного её вида Северус забыл что голоден, позабыл все свои тревоги. Она словно осветила всю неприглядную реальность его существования.       Вдруг, после приветствия, она протянула ему завёрнутый в промасленную бумагу здоровенный кусок яблочного пирога. Пирог был мятый и чуть кривобокий, но от него одуряюще пахло выпечкой и карамелью. Северус был настолько дезориентирован, что даже не сразу нашёл слова, но Лилс стала щебетать первая:       − О, Сев! Мама сегодня учила меня печь свой фирменный пирог! Ты не смотри, что он кривой! Я сама пекла, очень старалась, хотела, чтобы ты попробовал. Ну же! Пожалуйста…       Северус смотрел на неё как завороженный. Она САМА пекла пирог, чтобы ОН попробовал? Да даже если бы тот пирог на вкус напоминал землю, Северус съел бы его, не задумываясь, и нахваливал кулинарные таланты подруги. А пирог оказался очень вкусным. Он рассыпался во рту крупинками, сладость теста приятно контрастировала с яблочной кислинкой. И он старался смаковать каждый кусочек, желая, чтобы пирог никогда не кончался. Но тот закончился.       Наверное, с этого пирога началась его влюблённость в Лили Эванс. Первого после матери человека, который для него хоть что-то сделал. Возможно, именно из-за этого он ел из сладкого исключительно яблочные пироги, а его Амортения пахнет яблоками.       Северус вновь сидел в Большом зале. Обедал. На мысли о прошлом навёл кусок яблочного пирога, лежащий на тарелке. На Слизерине — не самый популярный десерт, но у него — самый любимый. После обеда его ждут Чары, и встреча с Флитвиком.       Северус задумался об утренней стычке с извечными школьными соперниками. Почему-то ненависть к Поттеру, которую он так бережно хранил всю жизнь и перенёс на сына мародёра, сейчас притупилась. Конечно, он испытал небывалое удовлетворение созерцая баклажановидный носище своего врага, но не было злой радости, той которая всегда появлялась у него в юности. Возможно, потому что это всё стало казаться невероятно глупым. Вот всё это: школа, конфликты, люди. Всё казалось чуть-чуть нереальным, кроме Лили. Она была константой. Чувства к ней лишь усилились. Он подмечал детали, которые успел позабыть с годами. Такие, как запах корицы и её бесконечное щебетание, о котором успел позабыть, и которое раньше даже немного раздражало, и о манере гиперболизировать всё вокруг.       Перед Чарами после обеда у них было часовое окно, вообще-то предназначенное для занятий, но они с Лили предпочли использовать его, чтобы пройтись у озера и поболтать. Несмотря на холодный ноябрь, сегодня было сухо и относительно тепло. Северусу было легко поддерживать монолог Лилс, любоваться ею, наслаждаться голосом, но оставаться однозначно в здесь и сейчас не получалось. Слишком много факторов давило на психику. Потому, окончание часа он встретил почти с облегчением, и с удовольствием отправился на Чары.       После занятия Флитвик подозвал его к себе, попросив вновь продемонстрировать сферический Щит. Северус выполнил просьбу преподавателя, сопровождая Чары комментариями:       — Здесь я добавил вербальную составляющую от зеркального щита, но дополнил движение палочки вот так, — и он несколько раз продемонстрировал поворот рукой, — это позволило превратить щит в полусферу. Если за спиной стена, вы защищены от атаки с любой из сторон. главное, чтобы никто Бомбарду в стену не пустил. Щит отражает практически все заклинания до четвёртого уровня. Единственный минус, атакующие заклятия приходится совершать невербально, вербальные щит просто поглощает изнутри. Не знаю пока, как устранить сей недочёт.       — Молодой человек, да это удивительно! — горел энтузиазмом Мастер, — нет, потрясающе! Великолепные идеи и реализация! — подпрыгивал от распирающего его энтузиазма маленький волшебник, — Вот что, мистер Снейп, я хотел бы предложить вам дополнительные занятия по моему предмету, точнее — проект по Щитовым чарам. Меня крайне заинтересовала ваша доработка заклинания, и мне бы хотелось, чтобы вы сделали из этого полноценный рабочий проект. После Рождества во Франции будет проходить студенческая конференция, посвященная защитным плетениям, и я бы хотел направить вас туда в качестве представителя от нашей школы. Напишете статью, подготовим теоретическую базу, детализируем практическую часть и подготовим демонстрацию. Для того чтобы претендовать на статус Подмастерья в Чарах достаточно и вашей зеркальной доработки, а если вы сможете сделать так, чтобы щит пропускал вербальные чары изнутри, то статус у вас в кармане. Нужно будет написать несколько статей, потом защита на конференции, а потом я дам вам сопроводительное письмо и вы. конечно, сдав предварительно теоретический экзамен, сможете получить статус Подмастерья во Французской гильдии. Что скажете?       Что Северус мог сказать? Да он был в шоке. Всю жизнь почти все его разработки воспринимались как должное. Его Мастер в гильдии присвоил все ученические наработки кроме доработки Аконитового, с которым он защищался на Мастера. Дамблдор просто молча пользовался всем, что Северус ему приносил. Тёмный Лорд забирал, и тут же применял для какой-нибудь пакости. И никто не предлагал Северусу помощи. Он сам всегда был лишь инструментом для достижения чужих целей. Да, деньги Тёмного Лорда помогли ему получить статус Мастера, но Северус не обольщался, он был нужным инструментом. И для того, чтобы инструмент работал, его нужно было довести до правильной кондиции, как скальпель у хирурга. Никогда речь не шла о нём самом. Лишь о степени полезности. И вот теперь, один маленький волшебник, который всегда старался заботиться о детях, это Северус знал точно, много лет будучи его коллегой, пытался позаботиться и о нём тоже. сердце защемило. Он думал, что уже не способен на подобные эмоции. Но подростковое тело реагировало не так как он привык. Руки вспотели, сердце забилось быстрее.       Естественно Северус согласился на предложение Флитвика. Своё мастерство в Зельях он ещё получит. Как и статус самого молодого Мастера за последнюю сотню лет. В прошлый раз он получил статус в девятнадцать. Если он сделает это до двадцати пяти — всё равно останется самым молодым на территории магической Англии. Но Подмастерье в Чарах — уже уровень! Если он сделает это до конца года, то можно смело валить из Англии после сдачи СОВ. На ТРИТОН можно податься и так, сдать необходимый для специализации минимум он может без подготовки хоть сейчас.       Почти полчаса они обсуждали с Флитвиком детали, и расстались довольные друг другом.       Но после Северуса ожидал трудный и неожиданный разговор. Лилс подловила его около совятни, где он отправлял письмо матери. Это было так удивительно, знать, что она ещё жива, у него есть ещё время с ней. Он собирался отправиться на это Рождество домой, впервые за всю историю его учёбы в школе, и побыть с матерью ещё чуть-чуть. Теперь, когда он точно знал, как мало им осталось.       И вот, когда он спускался из совятни, увлеченный размышлениями о том, сможет ли он, обладая нынешним багажом опыта, спасти маму — его поймали. Затащили в пустую аудиторию, и ни с того ни с сего устроили разнос на тему: темная магия — плохо, друзья твои — слизеринцы, ты разрушаешь душу.       Северус не совсем понимал, чем вызван данный разговор, потому что, естественно, не мог спустя столько лет точно помнить, что делал и о чём говорил в начале пятого курса. Но то, что изливалось из уст Лили, попахивало пропагандистским гриффиндорским бредом, потому он резко перебил распалившуюся девушку:       — Лилс, ты часто говоришь категорично о том, в чём не разбираешься, — Северус подавил непечатные выражения, которые чуть не сорвались у него с языка.       — А ты у нас самый умный и конечно всегда всё знаешь! — моментально вспыхнула она, мотнув головой, отчего её коса растрепалась и одна прядь волос налипла на верхнюю губу, повиснув смешным рыжим усом.       — В данной ситуации — да. Я знаю, что ты ненавидишь, когда я об этом говорю, но придётся вспомнить о твоём происхождении. Вас, маглорожденных, специально ограничивают в знаниях, чтобы вы могли занимать лишь определенные ниши в магическом сообществе. Кроме того, Лили, глупыми и ограниченными людьми легче управлять. Это касается любых властей — хоть магических, хоть магловских, — устало и максимально упрощённо ответил он. День выдался насыщенным и он вовсе не горел желанием тратить остаток дня на расписывание очевидных истин, пускай дорогой, но крайне ограниченной в суждениях девушке.       — Ты так говоришь, чтобы оправдать свою любовь к тёмным искусствам! — выпалила она.       Северус закатил глаза, он часто забывал, насколько Лили категорична и упряма.       — Логика тут и не зимовала. при чём одно к другому? Лилс, давай мы на секунду отстранимся от личностных суждений и обратимся к абстракции? Ты ведь собиралась идти учиться на колдомедика?       Она кивнула. И Северус продолжил призвав на помощь всё терпение и кротость, которыми был наделён. А это далеко не его сильные стороны:       — Сейчас ты, конечно, можешь меня побить, но все колдомедики изучают тёмную магию. Невозможно вылечить последствия тёмного заклятия не зная контрзаклятий, невозможно сварить зелье от тёмной порчи, не обладая должными знаниями. Я знаю уйму условно запрещённых зелий, которые являются обязательными для любого Мастера зельеварения. Иначе просто не примут экзамен. Все авроры обязательно проходят курс распознавания и противодействия тёмным проклятиям.       Лили смотрела на него во все глаза, её ноздри раздувались, она явно желала поспорить.       — Но это неправильно, Сев! Тёмная магия — зло! — наконец выдала она.       — Охх… — выдохнул он, опускаясь на парту и закрывая лицо ладонями.       — Не паясничай! — взорвалась Лилс.       — А ты не тупи! — взвился он, — Кушать кашку, слушать маму, в грязь не лезть, детей не обижать, быть хорошей девочкой! Вот примерно так выглядят твои рассуждения! Да половиной бытовых заклятий можно натворить таких дел, которые и не снились тёмной магии! Я видел придурка, который использовал на человеке кулинарное заклинание удаления костей и рука несчастного превратилась в нечто совершенно невообразимое! Тёмных заклинаний такого порядка я что-то и не припомню! А та же Бобмарда и Редукто применимо к человеку? Да его размажет по комнате!       Северус сорвался на саркастическое шипение, которым частенько грешил в классе, запугивая учеников. Но Лилс всегда делала всё наоборот и вместо того чтобы испугаться — стала нападать.       — Это с тобой тёмная магия сделала! Мне вот, даже в голову бы не пришло применять такие заклинания к людям!       — А многим пришло. — Холодно отрезал Снейп: — Спроси у Флитвика. А потом поговорим. Меня ты всё равно слушать не хочешь.       — а вот и спрошу! Но, Северус, ты катишься во тьму! Идёт война и нам всем придётся выбирать сторону! — пафосно воскликнула она, подняв подбородок вверх.       Она была особенно красива в этот момент. Глаза горят, волосы разметались. Кулачки сжаты — настоящая ведьма. Но он слишком хорошо запомнил её иной. Сломанной куклой, чьи глаза закрылись навсегда. Когда-то он оплакивал её, баюкая в руках безжизненное тело самой любимой когда-то женщины. И он не выдержал, сказав с горечью:       — Лилс, вот ты такая красивая, но такая дура. В любой войне нужно выбирать себя. Только свою сторону. Иначе сдохнешь во цвете лет. А все эти лозунги о добре и зле — они для идиотов. Война ведётся ради власти, денег, территорий, лоббирования собственных позиций и догм, навязывания парадигмы и видения мира. И те, кто её затеял, засырают мозги молодым идиотам идеологическим мусором, чтобы по их спинам и головам взобраться на трон. Сколько этих идиотов поляжет в процессе? А кто их там считает!       Лили выглядела шокированной. Её красивый ротик принял форму буквы «О».       — Но вторая мировая! Мой дед…       Северус едва сдержался, чтобы не закатить глаза.       — Твой дед шёл воевать за Родину, на которую пришёл враг. Враг, который сбросил бомбы на его города и угрожал его семье. Для твоего деда эта война была личной. И ехать ему было некуда, и выбирать сторону не было нужды. Не сравнивай его войну и эту. Лилс, тебе тут нечего защищать. Те, кого ты считаешь врагами — не считают тебя даже за человека, впрочем, как и твою семью. Они — террористы. Им интересна власть и сила, которую эта власть даёт. А тебе стоит думать о себе, — он провёл рукой по волосам и посмотрел на неё прямо, — война присутствует только здесь. На континенте волшебники просто живут. Им хватило войны с Гриндевальдом, они зализывают раны и откупаются от пострадавших, пытаясь изо всех сил загладить свою вину. У твоего деда не было места, чтобы убежать, театр военных действий был слишком велик. Но у тебя это место есть. Вместо того, чтобы дурью маяться и внимать той лапше, которую нам на уши вешают, возьмись за проект у Флитвика, выполни его, получи протекцию и езжай изучать Чары во Францию. Или попроси сопроводительное письмо у Слизнорта, он ведь тебя обожает, и едь к его племяннику, ты легко сможешь под его началом стать Подмастерьем по Зельям в Италии. Сможешь работать колдомедиком в госпитале. У тебя есть два года, потрать их с пользой. Учи языки, готовься к узкой специальности, спаси себя и приноси ту пользу, о которой постоянно говоришь! знаешь, скольких ты спасёшь изобретя зелье или просто работая в больнице?       На долгую минуту повисла тишина. Лилс словно сдулась. Её плечи опустились, хотя в глазах ещё бегали искры. Она несколько раз набирала воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но замолкала. Затем она тихо спросила, растеряв весь апломб:       — А ты? Что выбрал ты?       Северус глубоко вздохнул, выпрямился и ответил, глядя в любимые глаза:       — Себя. Я выбираю себя, Лили. Невозможно спасти тех, кто не хотел быть спасённым или сам суёт голову в петлю. Но я здесь не останусь. Мир огромен и не ограничивается Хогвартсом и Британией. Я не хочу провести всю жизнь, терпя и превозмогая. Кроме того, я слишком талантлив, чтобы закопать свой талант в землю. А тут произойдет только так. Ты ведь видишь, как упорно меня игнорирует Гораций? Здесь мне перекроют кислород. А я хочу жить Лили. По возможности долго. И очень хотелось бы счастливо.       Она хотела что-то возразить, но он остановил её жестом, многократно отработанным на учениках:       — Я не закончил. Здесь меня постоянно травят. Я полукровка. Чуждый миру чистокровных, потому что неполноценный из-за отца. Кроме того, слишком умён и горд, а таких не любят. Дома, как ты прекрасно знаешь — ад. Вечно бардак, живём впроголодь, отец пьёт. Мать долго не протянет, она смертельно больна, её здоровье подорвала наша сладкая жизнь. Так скажи, почему я должен выбирать сторону?! Кто-то поддержал меня?! Кто тут мне помог?! Чистокровные никогда ничего не делают просто так, а Дамблдор покрывает своих любимчиков, так что ни разу не помог мне! Тот же Слизнорт, с его Клубом, пальцем не шевельнул, чтобы меня поддержать, но при этом легко и без малейших проблесков совести присвоил мои доработки на уроках зелий, написав по моим улучшениям свои статьи для «Вестника Зельеварения». Так что, Лилс, я выбираю себя и своё будущее. Наверное, на этом всё, мне сказать больше нечего. Я уже пойду, Лилс, хорошего тебе вечера.       Он развернулся и вышел, подталкиваемый бурей эмоций взметнувшейся в его душе. Он всегда был вспыльчив, а уж в подростковом возрасте… Именно поэтому не услышав, как Лили тихонько сказала ему вслед:       — Я тебя поддерживала. Всегда. И я тебе помогу…       Её губы задрожали, и она заплакала. Было очень больно. В какой-то миг её мир, такой понятный и однозначный, разбился вдребезги. Она пришла сюда твёрдо уверенная в своей правоте, а оказалось, что она на самом деле — маленькая эгоистичная дурочка, ещё и слепая, к тому же. Ведь она прекрасно видела, какой он худой, как его травят, как к нему относится Слизнорт. Но предпочитала не замечать, как же, гораздо удобнее быть отличницей, хорошей девочкой на «правильной» стороне, чем раскрыть глаза и увидеть правду. Что ж, видимо, её стоило в эту правду ткнуть. Северус, тоже хорош! Зачем было это всё держать в себе? Он ведь никогда не жаловался, только на Блека с Поттером и его шайку. почему было не рассказать ей? Про маму, про воровство наработок? Чёртов гордец! Она проплакала больше часа, жалея себя и свою пострадавшую гордость, а потом вдруг успокоилась, вытерла слёзы и сказала вслух:       — Я выбрала сторону. Я выбираю тебя, Северус Снейп. Ты больше никогда не будешь один.