Искупление

      Ему казалось, что он мчится в бесконечном тоннеле где-то в толще гор. Мимо мелькают огни, сливаясь в одну сплошную линию. Ветер свистит в ушах, заглушая любые посторонние звуки, а горизонт схлопнулся до одной точки.       Всё было враньём. Всё что он себе наплёл за долгую жизнь, чем пытался подсластить пилюлю. Он без Лили осиротел, стал половинчатым. Полудушником. И сквозь дыры в нелепо и небрежно разорванной душе куда-то вытекли нормальные человеческие чувства. Ячейки, заполненные до того радостными моментами, превратились в жёванные кем-то соты. А теперь разорванная душа грубо и без наркоза срасталась. И место соединения бугрилось красным уродливым рубцом. Он ощущал себя Франкенштейном, скроенным из ошмётков чужих тел, душ, воспоминаний. Целый и живой, вопреки всему.       Он слишком рано начал терять. Ещё не закончив становление. Каждая потеря словно выбивала у него из-под ног опору, пока он не остался балансировать на тоненьком лезвии. Мать, отец, каким бы говном он ни был. Лучший друг. Любимая женщина. Соратники и даже враги. А потом, сколько их было? Он устал считать. Он чувствовал себя таким старым.       А она улыбалась, искренне. Словно не было ссоры, не было разрыва, её нелепой смерти, его предательства. Не было ребёнка с лохмами проклятого Поттера и глазами, что вечно преследовали его в кошмарах. Словно ничего не было. И он что-то значит. Он снова кому-то дорог.       Северус не мог заставить себя поднять руку, чтобы помахать в ответ, как сделал бы ранее, будучи школьником. Кивнул. Отвык. Сдержанность, манеры. Он уже точно не помнил, как именно вёл себя в подростковом возрасте. Помнил, что хамил кому можно и нельзя, постоянно нарывался. Жизнь быстро научила смирять гордыню, закрывать рот и прятать настоящие эмоции поглубже. Говорят, жизнь — лучший учитель. Он бы сказал — самый жестокий.       Но Лили отреагировала на приветствие абсолютно нормально, кивнула в ответ и подсела к подруге — Марлин. Ещё одной тени прошлого. Она погибла даже раньше Поттеров. Северус медленно обводил взглядом Большой зал, то и дело натыкаясь на лица, тех, кого больше нет. Пандора Олливандер — будущая миссис Лавгуд. Братья Прюэтты, так похожие на ненавистных близнецов Уизли. Они сейчас на седьмом курсе. Их старшая сестра уже стала Уизли, если он не ошибается. Смитсон за его столом, Грюм убьет его вскоре после их выпуска. Регулус погибнет в нелепой попытке победить Милорда. Снейп горько усмехнулся про себя: даже в мыслях он продолжает называть это порождение тьмы своим Лордом. Боль — отличный учитель. За столом сидит живой Альбус. Его учитель и мучитель. Друг и самый жестокий палач.       Он почувствовал острое желание уйти прочь из этой братской могилы. Прочь. На свежий воздух. Он встал и, кивнув однокурсникам, отправился на улицу. Время до первого урока у него ещё было, заодно посмотрит расписание на доске в холле. Всё равно придётся возвращаться в подземелья за сумкой с учебниками. Он вышел во двор, и встал справа от входа, прислонившись спиной к колонне. Падал снег. Ноябрь? Февраль? Замок не украшен, возможно, Рождество уже прошло. Стоило набросить на себя согревающие чары, но не сейчас. Позже. Сейчас ему необходимо было чувствовать холод. Чтобы тот пробирался под тонкую мантию не по сезону — у него в школе никогда не было денег на достаточно тёплую. Чтобы щипал за нос, остужал голову. Чтобы чувствовать себя живым.       Прилетевшее сбоку заклинание он отразил автоматически, едва остановив себя от того, чтобы бросить в ответ нечто крайне трудноизлечимое из своего арсенала. И так со стороны атаки послышался сдавленный крик. Ещё бы, это не стандартное Протего. Это модифицированный им купол Протего Тоталум с зеркальным отражением. Не защитит только от Авады.       Выглянул из-за колонны и увидел как Поттер держится за нос, который превратился в огромный фиолетовый баклажан. А Блэк пытается снять проклятие.       Захотелось расхохотаться. Сколько их было, мелких школьных стычек, постоянно отравляющих его жизнь? Тогда они казались огромной проблемой. Сейчас, после всего, что он прошёл, после поколений малолетних полудурков, чьи козни он знал наизусть. Если подумать, по сравнению с близнецами Уизли и тем, что они вытворяли, шуточки Мародёров — просто жестокие глупости.       − Носатый урод! — проорал Блэк и запустил в него какой-то дрянью. Северус даже не стал уклоняться, щит держал хорошо, просто послал вслед мощный невербальный Экспеллиармус. Сил ему и в школе было не занимать — мастерства не хватало. Блэк часто брал его семейными штуками, сраный лицемер. Демонстративно отказывавшийся от рода, но с удовольствием жирующий на родительские денежки. Весь белый и пушистый, а на деле пользовавшийся семейными наработками только так.       − Десять баллов с Гриффиндора за нападение на однокурсника! — раздался писклявый голос с крыльца.       Надо же, Флитвик!       − И десять баллов Слизерину, за великолепные щитовые чары! Мистер Снейп, вы меня удивили. Никогда не видел такого любопытного плетения купола! Сами придумали?       О да, как же, сам. Если бы вы знали, профессор, что именно вы когда-то помогали мне дорабатывать это заклинание, придумав превратить его из стены в полусферу. Но полугоблину он ответил полуправду:       − Да, сэр.       − Поттер, в больничное крыло! Мистер Блэк, марш на завтрак! А вы, Северус, пожалуй, зайдите ко мне после уроков.       Снейп поблагодарил декана воронов и кивнул. Стычка здорово взбодрила его. А то он стал погружаться слишком глубоко в пучину отчаяния, а это до добра не доведёт.       А дальше были занятия. Он спустился за сумкой, отбыл Руны, вспомнив, что профессор Чамберли давала больший объем информации, чем преподавалось в его бытность педагогом, и многое он успел подзабыть за ненадобностью. Так что даже получил немного удовольствия. Поболтал с Эйвери на Истории магии, в это время тот ещё не был законченным засранцем. А на Трансфигурации его ожидало сразу несколько испытаний: во-первых, Минерва. Он уже и забыл, как она постарела за войну. Сейчас перед ним была женщина на вид лет сорока, с тёмным волосами, стянутыми в привычный пучок. Ему стоило немалых усилий не улыбнуться ей. Несмотря на многолетнее противостояние их факультетов, женщина любила его и заботилась о нём много лет, как умела. Вторым испытанием была Лили, с которой он сидел за одной партой.       Те несколько шагов по классу растянулись для него на часы. Словно подошвы ботинок кто-то приклеивал к полу, и их приходилось отрывать с титаническим трудом. Но он подошёл и сел, пристроив сумку около парты.       Лили улыбнулась, и потянулась к нему, шепча:       − Доброе утро, Сев. Кошка сегодня не в настроении. Постарайся не нарваться на отработку, я хочу пойти вместе с тобой в Хогсмид. Помнишь, ты обещал сходить вместе?       Он совершенно не помнил, чтобы они с Лилс ходили вместе в деревеньку. Возможно, в прошлом всё-таки нарвался. Потому лишь молча кивнул.       Машинально достал палочку, свиток, перо. Мысли его были далеко. Он краем глаза смотрел на Лили. Многое позабылось. Веснушки на щеках. Вечно лезущие ему в лицо рыжие волосы, которые она часто носила распущенными, несмотря на все его лекции о недопустимости подобного в волшебном мире. Её запах. Ему хотелось сидеть и дышать ею. Просто закрыть глаза и наслаждаться. Его Амортенция всегда пахла скошенной травой, яблоками и карамелью. Лили.       − Ты сегодня молчалив, Сев, что-то случилось? — озабоченно спросила она.       − Нет, ничего. Не выспался, − бросил он, наконец осмелившись посмотреть на неё прямо. Сердце бухнуло особенно громко, словно кто-то ударил в гонг.       И тут заговорила Минерва.       − Класс, прошу внимания! Сегодня мы начинаем новую тему, и я попрошу вас не отвлекаться. Трансфигурация неживого в живое — тема СОВ! — она указала палочкой на доску, где тут же проявился ряд формул. Затем она вывела в воздухе двойную восьмёрку и указав на пресс-папье скомандовала:       − Пуллус!       Оно тут же трансформировалось во вполне упитанную рыжую курицу. Макгонагалл опустила палочку и продолжила:       − Птица может быть любой, ограничение лишь по массе предмета. Вы не сможете превратить тяжелое пресс-папье, скажем, в колибри. Только в несколько птиц. Впрочем, это вам пока неподвластно. Сегодня мы попытаемся хотя бы приблизиться к тому, чтобы неживое стало живым.       Северус чуть было не поморщился. Он не любил такого рода превращения, считая их бесполезными. Чаще всего в жизни ему приходилось трансформировать одежду и предметы обихода. Вот там приходилось повозиться с массой и объемами. А это так — игрушки для раскачивания резерва, не более. Но формулы сел послушно переписывать. Минерва ненавидела небрежные конспекты. Класс скрипел перьями в унисон.       − Мистер Поттер, может вы попробуете первым? Позер Поттер, чей нос уже не напоминал баклажан, тут же демонстративно подкатал рукава мантии, покосился в сторону Лили и картинно повёл палочкой над пресс-папье. То обрело две куриные лапы и, почему-то, лысый зад, из которого торчало одинокое синее перо. Рядом сидящий Блэк загоготал. Макгонагалл скривилась и сказала:       − Вам следует быть внимательнее, Поттер, вы не учли вектор приложения силы и недокрутили движение запястьем и палочкой. Вам стоит меньше дурачиться, и больше внимания уделять деталям! − строго сказала она.       Снейп ухмыльнулся. И сделал это зря. Каким-то шестым кошачьим чувством Минерва почувствовала его злорадство и сказала:       − Считаете смешным ошибку мистера Поттера? Что ж, поглядим, на что вы способны. Прошу, мистер Снейп.       Северус мысленно дал себе оплеуху и сделал максимально сосредоточенный вид. Даже специально брови свёл, словно ему это и вправду трудно. Постарался сделать движение чуть более рваным, и перед ним на парте оказался чёрный петух. Он возмущённо вскинул голову и гребень, тоже абсолютно чёрный, упал ему на глаз. Раздалось возмущённое «Ко-ко!».       − Что ж, мистер Снейп, я приятно удивлена. Пять баллов Слизерину, − сказала Минерва, и двинула дальше по проходу, выискивая жертву.       Лили ткнула его в бок:       − Круто, Сев! Покажи, как ты делал палочкой?       И Северус показал. Ещё и ещё. На третий раз у Лили получилась полноценная толстенькая беленькая курочка.       − Прелестно, мисс Эванс! Десять баллов Гриффиндору!       Снейп про себя лишь закатил глаза. Десять за курицу с третьей попытки, и пять за петуха с первой. Конечно, никакой предвзятости, дорогая Минни. Всё как всегда.       Впрочем, урок прошёл хорошо, и на обед они с Лили пошли вместе. Та вцепилась ему в локоть мёртвой хваткой и начала рассказывать про сахарные перья, которые обязательно должна завтра купить в «Сладком королевстве», и про то, что сегодня чуть не схлопотала неуд по Травологии, потому что попалась на зуб плотоядному стручку, а ещё про Люпина, который опять заболел и не сможет патрулировать с ней сегодня.       Северус слушал, и на душе у него становилось так спокойно, как не было уже много лет. Её бытовые невзгоды и детские проблемы так приятно контрастировали с ужасом его недавней реальности, а рука на его руке приятно пригревала бок. Он кивал и хмыкал в нужных местах, беспрепятственно рассматривая живую девушку, идущую рядом. И в этот момент понял — происходящее не сон. Не очередной виток его бреда в аду. Всё вокруг настоящее. Хогвартс и люди, и даже она. А значит, у него будет ещё один шанс. И он будет он Северус Снейп если его упустит.