Невеста из Летнего домика

В течение двух последних лет Гермиона не ела нормальной пищи: сэндвичи, быстрозавариваемые суп и лапша, батончики и иногда фрукты. В постоянной спешке просто не было ни сил, ни времени на что-то большее. С момента ее похищения прошла неделя, и, если быть честной, то для ее тела это была лучшая неделя. Когда она заходила в столовую, там всегда стояла теплая еда, окутанная заклинанием стазиса. В гостиной и библиотеке постоянно обновлялись вазы с печеньем и фруктами. Если бы не вынужденное заточение, то это можно было считать просто раем. В ванной комнате она нашла специальные средства, которые не только смыли краску с ее волос, но и вернули им прежние блеск и мягкость. Никаких кремов для тела там не было, но что-то содержалось в геле для душа или пене для ванны, потому что теперь ее кожа была такой же гладкой, как шелковая простынь, прикосновением к которой девушка наслаждалась в первый день своего присутствия в этом доме. Дни проходили однообразно и этим утомляли. Хотелось движения. То ощущение погони, в котором жила Грейнджер, не давало расслабиться, но угнетало. Ее жесткий режим с пробежкой, ежедневной тяжелой работой и созданием плана перемещений так загружал разум, что не было времени на самобичевание и уныние. А еще была палочка. Гермиона не могла ей пользоваться и боялась даже доставать, но та всегда была рядом, и при желании можно было почувствовать, как эта нить, связывающая девушку с волшебным миром, соприкасается с внешней стороной левого бедра. Грейнджер хотела вернуть себе хотя бы физические нагрузки, а потому решила навести порядок в ванной после того, как слишком, расслабившись, расплескала пену по всей комнате, но в доме не было ничего для уборки. К тому моменту, как девушка вернулась туда, все было идеально чистым. Единственной отрадой стали книги. Библиотека в доме не была слишком большой, но Гермиона заметила, что книги в ней постоянно меняются, подстраиваясь под ее предпочтения: если она выбирала детективный роман, то уже на следующий день как минимум один шкаф был заполнен ему подобными. То же происходило и с магической литературой, исключением были лишь те рукописи, которые потенциально содержали что-то о беспалочковой, темной и защитной магии. Уже через месяц девушка почувствовала, что начинает сходить с ума: одна, без возможности выйти из дома или занять себя чем-то кроме чтения, без даже иллюзорной возможности контакта с другим магом или домовиком. Боже, она была согласна на кого угодно, лишь бы этот кто-то умел разговаривать. За последнее время она разговаривала не много, но несколько фраз и обмен любезностями должны были оставаться частью ее жизни. Гермиона начала говорить сама с собой. Не так, как в фильмах о людях с шизофренией или о злых гениях. Просто пожелания доброго утра и ночи, приятного ленча, рассуждения вслух о том, что недавно прочитала. В первые дни девушка старалась взять все от этого дома: переедала, по несколько часов проводила в ванной, перемеряла все платья из гардеробной. Теперь она ела ровно столько, чтобы хватало сил на медленные переходы из одной комнаты в другую и минимальный уход за собой. Она старалась больше спать, чтобы время шло быстрее. Кошмары в этом доме не снились, впрочем, добрые сны о ее счастливом детстве тоже. Просто серый тяжелый туман накрывал с головой, стоило коснуться подушки. - Доброе утро, Гермиона,- поднявшись с постели, она посмотрела в сторону камина. Тот был разожжен и наполнял теплом всю комнату, на небольшом столике у кушетки лежала книга с обложкой из драконьей кожи грязно-зеленого цвета, на ней переливалась, то исчезая, то снова ненадолго появляясь, надпись: «Чистый род». Уже по названию стало понятно, что это что-то, похожее на «Справочник чистокровных семей» Кантанкеруса Нотта. Здесь было больше фамилий. Часть была почти выцветшей, но все же их можно было прочитать, другие были написаны разного цвета чернилами: красными и черными. Никакой логики в этом не было: если соотносить со справочником Нотта, то чуть больше половины были красными, еще три семьи плохо читаемыми, а оставшиеся – черными. Из тех семей, которые попали не в оба списка, две трети можно было прочитать только под яркими розоватыми свечами, которые, как выяснилось опытным путем, зажигались от прикосновения. Возможно, именно из-за этой странной системы освещения она так и не смогла включить верхнее освещение. Целый день и вечер проведя за книгой, Гермиона пришла к выводу, что связь между списками все же есть. Были предположения о том, что фамилии, не имеющие цвета, не имеют сейчас представителей, но потом вспомнила, что Торфинн Роули все еще живой и чистокровный, хотя его фамилия могла быть прочитана лишь с дополнительным усилием. На следующее утро все на том же столике появилась стопка новых книг и серебряный поднос с овсянкой, сэндвичами с огурцом и чашкой чая с молоком. Гермиона взяла чистый пергамент и, разделив на три части, выписала туда все фамилии, представителей которых когда-либо встречала. Само название кричало о том, что это разделение как-то связано с чистотой крови. Этот справочники и другие книги наводили на мысль о том, что похититель хочет что-то ей сказать или передать, но что? Может он сам относится к тем фамилиям, которые упомянуты в книге? Это была единственная мысль, которая стоила хоть чего-то. Возможно, именно «Чистый род» Грейнджер получила потому что похититель был в том списке, но его не было в «Справочнике» Нотта? Или наоборот, его родословная подтверждалась двумя книгами? Второй вариант ей нравился больше, так как с сочетанием того, что этот волшебник лично знал девушку, список заметно сокращался: Блэки, Гринграссы, Малфои, Нотты, Паркинсоны, Розье и Уизли. Гринграссов, Паркинсонов и Уизли она исключила. Из первых двух семей она знала только девушек, а представители последней не стали бы прятаться от нее. Из живых Блэков Гермиона знала Андромеду и Тедди, но не была уверена, что с ними все в порядке и у них есть возможность поселить девушку в месте, как это. Оставались Малфои, Нотты и Розье. И это если выбранная ей версия была верной. Представить, что хотя бы один из них решил, наверное, помочь ей? Почти невозможно. Но что, если… - Малфой, - Грейнджер задумчиво протянула эту фамилию. Один из основных кандидатов. Его мать - урожденная Блэк, возможно этот дом попал к Драко именно от нее, и звездное небо в спальне хозяина все это время было огромным, нависающим над ней намеком на это? Зачем ему помогать ей таким странным образом? Или это все же не помощь? Как можно ждать чего-то хорошего от него? Она и ее друзья виноваты в смерти его отца. Такая добродетель как всепрощение никогда не была заметна в характере Малфоя. Обидчивый и злопамятный мальчишка, который за все годы обучения в Хогвартсе не смог простить Гарри отказ в дружбе. Он испытывал отвращение к ней и Рону, которого Гермиона любила почти всю свою жизнь, проведенную в качестве волшебницы. Он поместил ее здесь не для того, чтобы помочь. Но что может быть нужно чистокровному наследнику и одному из пожирателей смерти от нее, грязнокровки, вынужденной скрываться от властей?