Дьявольские чары

      — Знаю, знаю, я просила чувствовать себя как дома, но увы, по обычаям Парадиза, сначала, по прибытии мы должны связать вам всем руки, ничего личного! Кстати я Ханджи Зое, действующий Командор Разведкорпуса, а это Леви Аккерман, капитан отряда. — тараторила девушка. Вдобавок она очень активно жестикулировала руками, говорила всё это очень высоким голосом и явно фальшивой улыбкой на всё лицо. Но она делала это не по глупости, а потому, что пыталась заполучить доверие и выглядеть как можно более дружелюбно.       Только вот… Зачем ей так распинаться перед врагами, которые и так уже не представляют угрозы? Неужели, они действительно хотят подружиться? Или это обманная уловка, чтобы ослабить бдительность? Точно Эмма не знала, но сейчас это не самое важное.       — Ханджи, прекращай этот спектакль, не видишь что-ли? На них это не подействует. — сказал мужчина с аккуратной стрижкой и низким ростом, словно подросток, но вот лицо его было очень серьёзным, поведавшим много боли, уставшим, этот контраст был таким явным и потому наводил на многочисленные вопросы о том, сколько всего он успел пережить.       Такими показались Эмме эти двое, она обратила внимание только на них, поскольку только они и вели диалог с капитаном, да и в целом, разговаривали.       Остальные же солдаты стояли где-то позади, не выпуская оружия из рук, периодически перешептывались и украдкой посматривали на новых пленников.       Эмма имела слабое представление о том, что из себя представляют люди с Парадиза. Когда она проходила обучение в воины, Райнер Браун присутствовал на некоторых лекциях, и якобы «в подробностях» рассказывал о жизни там, но ей никогда не внушали доверия его слова. Он очень много говорил о кадетских временах, как там было ужасно и мерзко, ему было противно притворяться одним из этих демонов, но ни разу он не назвал действительно весомой причины для ненависти. Ни разу. Словно он ненавидел их просто потому, что так надо. Все сослуживцы Эммы верили ему беспрекословно, восхищались им: «Это же сам Райнер! Он вернулся с Парадиза! Прямо из коварных лап дьявольских отродий!» Ей было тошно слушать эти взвизги. Конечно девушка не любила всех тех, кто подлизывался к марлийской верхушке, ведь именно марлийцы уничтожили её родину, её отца. Но была и ещё причина для того, что бы недолюбливать Брауна. А именно тот факт, что он буквально вернулся ни с чем, да он выжил, но толк от его жизни? С Райнером посылали ещё четырёх титанов, и всех их он благополучно оставил на Парадизе. Конечно он вернул зубастого титана, но это вовсе не подвиг, потому что обладательница титана сама пожелала вернуться в Марли, так что даже здесь не было заслуги Брауна.       Откуда она знала все это? Вся информация была в открытом доступе, об этом писалось в каждой газете, так что то, что Браун вернулся один не было тайной. Его пытались отмазать от позора тем, что он был ребёнком и потому со своей миссией он справился как смог. И народ вроде как устраивала эта лапша, хотя даже если нет, нельзя перечить марлийцам. Само собой Эмма понимает, что он был ребёнком и это многое объясняет, но зачем все пытаются выставить его героем? Для чего? Почему Райнер сам подыгрывает в этой клоунаде? Люди, которые умеют хотя бы немного анализировать информацию и так прекрасно понимают, что никакой он не герой. Но это СМИ, им нужен инфоповод, что-то громкое и что-то, что сможет заставить народ верить в доблесть марлийской армии.       В любом случае как бы она не относилась к островитянам, к Райнеру и к Марли, все это не имело смысла, на войне у тебя нет своего мнения — только безропотное выполнение приказов. Поэтому лжет ли Браун, или нет, сейчас это не важно. Миссия есть миссия. Точнее была, до этого момента.       –Так-с, я увижу у вас есть раненые? — Ханджи стояла боком к Эмме, но она успела уловить её взгляд, и понять, что эта фраза адресована ей. Затем Зое приблизилась и наклонилась, чтобы быть с ней на одном уровне — Очень жаль, что так получилось, но не могу не отметить, что ты молодец, раз так быстро поняла ваше положение и кинулась на своего сослуживца. Как тебя зовут?       — Э-эмма, Эмма Рунберг — девушка впервые так произнесла свое имя, никогда прежде она не говорила «чужим голосом», сейчас же она едва ли могла его узнать. Всегда голос девушки был задорным, весёлым, с каплей издевки. Но так было всегда. Этому её учил отец, тому, что в любой ситуации нужно оставаться жизнерадостным, ведь в этом мире так много зла, но с улыбкой на лице преодолевать его куда легче. Но всё же не сейчас, сейчас Эмма конечно же и не думала юлить, шутить или травить анекдоты, она едва ли могла выдавить из себя хоть слово. Голова шла кругом, чувствовалось как её накатывает волна жара, руки трясутся, а глаза слезятся. Нет, ей было не страшно умереть, она боялась разочаровать маму. Маму, которой она пообещала вернуться живой, маму, которая одна в концлагере растит её сестру Олю, маму, которая два года назад потеряла мужа. И тут же начинает работать фантазия, картинка за картинкой, вот Эмму пытают, вот выносят её холодное тело и кидают в яму так же холодных тел, и вот наконец засыпают землёй. И никто не придёт на могилу, никто не принесёт цветы. Ни мама, ни Оля, никто.       Из этих мыслей в реальность её вырывает звонкий голос командующей Ханджи, которая говорила с ней, головы рыжеволосая не поднимала, и начало её монолога прослушала, но в конце успела подключиться.       –… Конечно до больницы далековато, но у нас есть небольшой мед. угол — девушка под конец фразы улыбнулась, Эмма не видела этого, но словно услышала. Она подняла глаза на женщину (как оказалось, изначально рыжеволосая из-за голоса подумала, что она молодая девушка), и только сейчас обратила внимание, что у неё ранен второй глаз, интересно, как это произошло?       — Саша, Армин, обработайте рану, и если потребуется зашейте.– Ханджи обратилась к двум солдатам, которые по её же приказу завязывали руки товарищам Эммы. Ей самой руки связали уже давно, и так туго, что кисти уже начали неметь. Эти двое прекратили первый приказ и молча подошли к командору.       — Вот.       Зое подтолкнула пленницу, за целое плечо, как бы «передавая» её этим двоим.       Впереди шла девушка, командор назвала её Саша, сзади Эммы шёл парень. Армин.       И вот, наконец, Эмма обратила внимание на кого-то ещё, кроме командующей и её помощника. Её внимание привлёк юноша, с первого взгляда может и вовсе показаться, что это девушка, но нет. Не смотря на длинные, светлые волосы (которые были может даже длиннее чем волосы Эммы), довольно миловидную внешность, он все равно был парнем. Это интересно. А какой он человек? Какой у него голос? Все это так же подходит под его хорошенькую внешность, или всё-таки лучше «не судить книгу по обложке»? Книгу…       Цепочка нескончаемых вопросов закончилась на слове «книга». Мама Рунберг до захвата военными работала библиотекарем, а потому книги и такое место как «библиотека», Эмма хранила особенно глубоко в сердце.       И её словно холодной водой окатило. Мама, Оля, папа, дом. Всё это находится там — за морем. Девушка подняла взгляд на водоём, затем на их корабль: «эх, ещё несколько часов назад я была дома, а сейчас вряд ли вообще вернусь назад… » Пронеслось у неё в голове, из-за чего глаза защипали от слез.       «Чёрт, о чем я вообще думаю? Сейчас не время и не место. Наверно со стороны это выглядит жалко.» — мысленно наговаривала на себя пленница. Так хотелось дать себе пощёчину, но засада, руки связаны. «Нет, я не должна мириться с такой судьбой. Нужно хотя бы попытаться что-то предпринять… Папа говорил, что выход есть всегда, а что бы он сказал сейчас?» — Эмма похлопала глазами, пытаясь стряхнуть слезы и решила оставить такие рассуждения на потом, тем более если она продолжит думать обо всем этом, то разрыдается прямо на месте       –Аэ… Армин, тут так много шатров, не думаю, что помню где именно медицинский– Блауз обернулась к парню и почесала затылок, и пару раз похлопала глазами.       Армин и Эмма остановились, руки девушки по-прежнему немели, но она уже не так сильно опускала голову, сейчас эти двое, казалось, не сделают с ней ничего плохого. Плюсом ко всему, как ей подумалось они ровесники, так что в их компании было не так некомфортно, как в компании низкого мужчины и одноглазой девушки. Женщины.       –Саша.– парень вздохнул, видимо девушка не впервые забывает что-то, и судя по всему этим она уже окончательно надоела.       –Мы уже почти пришли, воон та палатка, там медицинские принадлежности, пошли.       Они поменялись местами, теперь впереди шёл блондин, а сзади шатенка.       Только сейчас Эмма заметила, что парень одного роста с ней, если не ниже. Это её удивило, до этого момента большинство военные парни были высокими, широкоплечими, и с низким бархатистым голосом. Армин же отличался по всем фронтам, но так даже интересней. «Нет. Опять не туда повело» — Подловила себя на этой мысли Эмма.       –Пришли.       Парень отодвинул занавес шатра, и придержал его для девушек.       Эмма быстро пробежалась глазами по небольшой палатке: в середине стол и четыре стула, в противоположном крае от входа был шкаф с открытыми полками, где было пара сменных форм для разведчиков, мед. принадлежности, а освещение давала керосиновая лампа в середине стола, которую только что зажег Армин. Сам же шатер был тёмного зелёного цвета, как форма разведчиков. Эмму заинтересовала эта деталь, интересно, они специально такой цвет выбрали? или у них просто много ткани подобного цвета?       — Присаживайтесь– Саша выдвинула стул, и поставила таким образом, чтобы когда Эмма села, рану было хорошо видно.       Рыжеволосая быстро устроилась на стуле, ноги потряхивало то ли от шока, то ли от усталости, но сейчас единственное чего она хотела, это чтобы все это быстрее закончилось, их закрыли в камере и она наконец поспала хотя бы пару часов.       –Саша, ты ведь уже зашивала раны, что скажешь, это тот случай? — парень с явным беспокойством рассматривал рану, но из-за военной рубашки осмотреть рану должным образом не выходило.       — Ну да, было такое. Думаю тут тоже справлюсь.– девушка сделала серьёзное лицо: свела брови и поджала губы.       —Эм…а… — Шатенка сделала паузу, она хотела что то сказать, но видимо не была уверена как это правильней сделать.       –Вы… Вам придётся снять рубашку, понимаете, иначе рану не обработать!       — Я все понимаю, конечно.       Эмма начала расстегивать пуговицы на рубахе, хотя со связанными кистями делать это было труднее, чем обычно. Она задумалась, что при других обстоятельствах ей бы было очень неловко и стыдно, вот так вот оголяться при других людях, но не сейчас, сейчас ей вообще все равно кто её видит и как.       — Саша, я если что на улице постою, вдруг Ханджи позовёт, или ещё что-то, тут я то особо не помощник.       — Угу — Шатенка ответила даже не посмотрев на Армина, она старательно обрабатывала руки в каком-то растворе.       Армин уже вышел из палатки, а Эмма подумала, что он настоящий джентльмен, раз вышел пока она сидит с оголенной грудью, это довольно вежливо по отношению к пленнице.       К тому моменту пока рыжеволосая думала обо всем этом, она уже расстегнула все пуговицы на форме.       — Я всё       Саша что-то искала в аптечке весь этот короткий промежуток времени, пока Эмма расправлялась с пуговицами. На самом деле она ничего не искала, просто пыталась занять себя чем-то, пока ждала «пациентку».                                           ***       После того, как Эмму подлатали, они своим небольшим коллективом покинули шатер, и двинулись к остальным.       — Оо, а вот и наша сегодняшняя звезда! — Ханджи разговаривала с капитаном Эммы, мистером Рихтером, но заметив Эмму бросила его и подошла к ней.       — Как рука? Сильно задело?       — Эм… Нет, совсем нет… –девушка хотела что-то добавить, но осеклась на середине предложения, старательно подбирая слова, словно она на каком-то экзамене.       — Госпоже Саше даже зашивать не пришлось, просто прижгли зелёнкой. — Пусть Ханджи и не выглядит опасно, и вроде тон её голоса не предвещает зла, девушка все равно не решалась смотреть ей в глаза во время разговора, а потому сверлила взглядом землю под собой.       — Это хорошо, кстати за твои заслуги я может договорюсь с капитаном Леви, и он возьмёт тебя уборщицей в штаб разведчиков! — Зое толкнула локтем Эмму и подмигнула (?) Этого рыжеволосая не поняла, т.к у неё был всего один глаз, и потому отличить моргание от подмигивания сложно.       На новость про работу пленница ничего не ответила, лишь изобразила подобие улыбки.       — Армин! Отведи её к остальным пленникам! — крикнула Ханджи юноше, который стоял в нескольких метрах от неё. Тот послушно подошёл к Эмме.       — Нам туда — парень ткнул куда то пальцем, по Эмма даже не смотрела, она разглядывала капитана. У него так же были связаны руки, единственное чем он отличался от других, это его повязка на руке, надетая ещё в Марли, однако на Парадизе эта тряпка бесполезна. Он сидел на стуле, возле небольшого стола, и разговаривал с Леви и Ханджи, отвечая им что-то, а те после каждого ответа либо смотрели на карту, либо записывали его слова. Он наконец заметил долгий взгляд Эммы, и поднял на неё глаза, сделав короткий кивок, и снова увёл взгляд в карту, расстеленную на столе. Небольшой фонарь стоявший на столе плохо освещал поверхность, так что понять эмоцию капитана было невозможно.       Что значил этот кивок Эмма не знает, и о чем они говорят не слышно, так как она уже отошла от них на несколько метров.       Все это время она не смотрела на Армина, но шла за ним полагаясь на свое боковое зрение, и вот спустя пару минут их «прогулки» она наконец повернула на него голову, и удивилась. Теперь он шёл не спереди, не сзади, а рядом с ней, сбоку. Рыжеволосая воспользовавшись моментом пробежалась по его профилю. «Красивый» подумала она, больше всего отмечая его курносый нос. У неё самой был прямой, что тоже не казалось ей плохой формой, но курносые носы она всегда считала самыми красивыми.       Блондин заметил на себе чужой взгляд, попытался проигнорировать его, но пленница пялилась на него уже секунд 10, что немного напрягало. Он тоже посмотрел на неё, но стоило им пересечься взглядами, как Эмма тут же резко отвернулась. Она поняла, что открыто пялиться на него уже приличный промежуток времени, а сама даже не заметила этого, потому что слишком увлечённо разглядывала паренька.       Она издала неловкое «кхм» в моменте, как опускала взгляд, что добавило ещё больше не ловкости.       Но, к счастью, они уже подошли до места с остальными пленными. А на Армина Эмма старалась больше не смотреть.