Дьявольские чары

      Примерно к двум часам ночи всё улеглось. Командира Рихтера, наконец, отпустили, но говорить с остальными солдатами пока запрещалось. Его даже в небольшую отдельную палатку заселили, в то время как остальные узники сидели на полу в одном огромном шатре. Пол, конечно, был застелен тонкой тканью из такого же материала, что и плащи разведчиков, но комфортом тут даже не пахло.       Эмма зашла в душное помещение, стоял ужасный гул от людей, все о чем-то говорили, кто-то умудрялся смеяться и шутить, девушка скривила лицо глядя на этих балбесов, хотя в глубине души тоже не отказалась бы от такой сердечной простоты.       — Эмма! Я тут! — махнул рукой Боб, сидящий почти в самом конце палатки.       Боб Хоффман — парень семнадцати лет, шатен с янтарно-карими глазами, крепкое телосложение, рост 183 сантиметра. Рунберг казался немного глуповатым, но от того Эмма с ним и подружилась, из всех её союзников именно с ним было легче всего общаться, потому, что только он не смотрел на то, откуда она родом. Что странно, ведь Боб был тем парнем, который возвышал свой народ, свою страну — Марли, а к остальным относился с каплей (а может и не только каплей) презрения, но почему-то не к Эмме. Впрочем её это не волновало, дружит с ней, и на том спасибо.       Девушка закатила глаза. «На кой черт так далеко уселся?» — подумала она про себя и начала маневрировать между ног всех сидящих сослуживцев.       Наконец добравшись до друга, она плюхнулась на свободное место рядом с ним:       — Фух, ну и местечко ты выбрал.       Вместо ответа на претензию парень начал засыпать девушку вопросами:       — Ну как рука? Что-нибудь говорили тебе? Как вообще с тобой обращались?       — Боб, давай помедленнее, у меня голова раскалывается, и рука отваливается. — И тут она не солгала: глаза от усталости уже закрывались, веки были тяжёлыми, словно на них прицепили груз, тело ватное и каждое резкое движение отдавало тупой болью где-то в голове, раненное плечо болело, причём такой неприятной, ноющей болью.       — Оу, прости, прости, мы тут похоже до утра, так что поспи, думаю остальные тоже скоро улягутся.       А ведь спать и правда хотелось. Очень хотелось. Но в тоже время спать было страшно, как будто каждая секунда сейчас на счету, каждая секунда уносила её всё дальше и дальше от моря, от дома, от семьи. И было ощущение, что все время, пока Эмма может думать, она должна думать о том, как сбежать. Сейчас вроде никакой угрозы нет, как и безопасности, её тоже нет. Эта грань, отгораживающая девушку от смерти, казалось была такой тонкой, такой хлипкой, как лезвие самого острого ножа. И это лезвие резало её душу.       — Боб.       — М? — сказал парень уже засыпая.       — Как я выгляжу?       — Что? Ну… Отлично, как и всегда — приоткрыв глаза ответил Хоффман.       — Нет, я о… о другом. По мне видно, что мне очень страшно?       Парень внимательно посмотрел в глаза девушки, очень серьёзным взглядом, из-за чего от неожиданности у Эммы в животе что-то сжалось.       — В целом нет, но ты более спокойная, чем обычно, может это немного выдаёт.       — Ха, а мне ведь страшно, очень страшно. — ответила девушка, подтянув ноги к груди и обхватив их руками, приняла защитную позу.       Боб посмотрел на неё несколько секунд, а затем сделал глубокий вдох, и на выдохе произнёс:       — Эмм, не думай пока обо всем этом, тут всем нужен отдых, поспи.       Девушка приподняла голову, что бы посмотреть на Хоффмана, она заглянула в глаза и… они были такими чужими. Он смотрел иначе, эта новая эмоция была на лице её приятеля впервые, так что как её считать она пока не знала.       Пара минут и Эмму тоже забрали в царство Морфея. Гул от людей сменился шумом бушующего моря за пределами палатки. Свет от керосиновой лампы плавно освещал все пространство, и при другом раскладе дел этой атмосферой можно было бы насладиться сполна.

***

      Время около четырёх утра. Прошло два часа с тех пор, как все улеглись. За «стенами» палатки слышно, как неспокойно море, как волны с огромной силой ударяются о каменные скалы на берегу.       Эмма просыпается от зова природы, но разве тут сходишь в туалет? Нужно потерпеть пока их не привезут в более цивилизованное место. Она немного поёрзала на месте и снова приняла (наиболее удобную в её положении) позу для сна. Но сон не идёт, в голову лезут сценарии как она проснётся и обнаружит лужу под собой и это будет куда хуже, чем выйти из палатки и пописать за каким-нибудь камушком. Эмма попыталась вспомнить, когда последний раз ходила в туалет, память дала ответ: это было ещё в Марли. Так что не удивительно, что её придавило именно сейчас.       — Черт, ну у меня всё как всегда– Проворчала шёпотом девушка, стараясь ни на кого не наступить пока идет к выходу.       Она приоткрыла занавес, и тут же холодный морской ветер обдул лицо, раскидывая волосы во все стороны. От прохлады по телу пробежал табун мурашек, от чего Эмма слегка встряхнула плечами. Только выйдя за пределы палатки, каждый её шаг сопровождался ударами мелких камешков друг о друга под её ногами, поэтому незамеченной она не осталась.       — Стоять — приказал холодный женский голос, а в темноте было заметно резкое движение руки, и звук возведенного курка пистолета.       Справа от палатки, где были расположены пленные, стояло ещё несколько палаток поменьше, где спали разведчики. Возле самой близкой палатки была расстелена небольшая ткань на которой сидел человек, направивший на Эмму пистолет, а рядом сидел спал ещё кто-то.       –Куда собрался? — Всё таким же холодным голосом сказал неизвестный.       Эмма прочистила горло.       — Я… Эм… Мне нужно в туалет. — Ответила девушка запинаясь.       Человек, сидящий напротив неё расслабил руку, и слегка опустил пистолет, может потому, что понял — его мишень всего лишь девушка, а может такая причина как «сходить в туалет» действительно была убедительной. — Что, до утра не дотерпишь?       — Ну… — Эмма пыталась понять по ощущениям, хватит ли её до утра или нет, но не успела ответить, рядом с тёмным силуэтом кто-то зашевелился.       — Микаса, что… что происходит? — На удивление Эммы, она поняла, чей это голос. Тот парень, блондин. Стало даже как-то спокойнее, он выглядел неопасно, и внешне казалось, что ему совсем не нравится вся это возня с пленными.       — Разбудили? Тут вот, кому-то в туалет срочно нужно.       — А ну… Проводи… её? — парень прищурился, пытаясь понять правильно ли он распознал пол человека, стоящего перед ним.       — Лучше ты — девушка повернула голову к парню и переключилась на шёпот, но руки продолжали держаться на спусковом крючке. — Армин, возможно это отвлекающий маневр, пока я уйду, кто-то может вынырнуть из палатки, в таком случае ты один не справишься, а вот я — да.       Армин ничего не ответил, только кивнул головой и встал с поста.       — Пойдёмте.       «Ну пиздец» подумала Эмма, но вместо какого-либо ответа лишь тяжело выдохнула и кивнула головой.       Они прошли несколько метров в тишине, девушка решила воспользоваться случаем и попросить немного ослабить её ткань на запястьях, да, руки сжимало не так сильно, как раньше, но все же неудобства это приносило.       — А у вас по ночам холодно– сказала девушка, потому что если не знаешь, с чего начать разговор — говори про погоду.       — А? Ну да, мы ведь возле моря, поэтому так. — незаинтересованно отвечал Армин.       — А как вы относитесь к марлийцам? — Эмма понимала, что вопрос вообще не в тему, но уж очень хотелось узнать, верна её догадка или нет.       Парень напрягся, это было заметно по тому, как он резко выпрямил спину и шумно вздохнул.       –Ну… я думаю, они такие же люди, как и мы, просто у них другие взгляды на жизнь. — чуть более оживленно ответил блондин.       — А к пленным? Марлийцы вот с призрением относятся к людям из вражеских стран, да и не только из вражеских…       — У нас нет причин ненавидеть именно ваш отряд, поэтому к вам мы относимся так же, как и к остальным.       Эмма ещё раз прокрутила ответ Армина в голове, словно пытаясь понять, что же он имел в виду. Ей потребовалось несколько секунд, дабы осознать, что парень просто ловко увернулся от ответа. Девушка недовольно шмыгнула носом, раньше такие проделки на ней не срабатывали, она всегда первее собеседника распознавала эти уловки. А тут вместо точного ответа да или нет, получила какое-то мыло. «Ну ладно, я просто в состоянии стресса, ещё и сонная, поэтому не сразу уловила» — убеждала сама себя девушка.       Всегда, когда Эмма глубоко рассуждала о чем то, она проводила ладонью по волосам, которые раньше были до поясницы, сейчас она повинуясь старой доброй привычке провела рукой уже по коротким волосам, и вспомнила, зачем она вообще затеяла этот разговор.       — О, эм, кстати– Эмма прочистила горло. — Вы не могли бы сделать повязку на запястьях не такой тугой? Я скоро рук чувствовать не буду.       Блондин впервые за весь их разговор повернулся лицом к собеседнице. На мгновение задержал взгляд на её глазах, а затем опустил взор и посмотрел на связанные руки.       — Простите, но думаю я не могу этого сделать… — Эмма перебила его и не дала договорить фразу.       — Ну пожалуйста! Я же не совсем развязать прошу, а лишь чуть-чуть ослабить.       Армин снова посмотрел на девушку, затем ещё пару секунд на её запястья и сказал:       –Ладно, только совсем немного.       –Спасибо, буду очень признательна.       Наконец-то ткань не перекрывала кровоток, и руки от облегчения начало слегка покалывать.       –Спасибо ещё раз. — сказала Эмма, улыбнувшись настолько дружелюбно, насколько это возможно.       Блондин слегка улыбнулся в ответ. — Да не за что.

***

      Ранее утро.       — Так народ, встаём, встаём!       — Конни, может потише будешь? Наши, между прочем, тоже спят, в соседней палатке. Если забыл!       — Жан, завались, сейчас уйду и сам будешь всех будить.       Шумели две фигуры возле открытой «двери» шатра. Свет на них падает со спины, потому вместо двух людей видно только пару чёрных силуэтов.       Шум, гам. Все солдаты просыпаются, а в след за этим начинают жужжать будто пчелы в улье.       –Эмма, Эмм, вставай, нас увозят, просыпайся!       До Эммы слова друга доходили с эхом, постоянно меняя громкость и утопая в мире её снов. Казалось, она находилась в таком теплом, уютном месте, находилась дома. А кто-то извне пытается вытянуть её в этот ужасный, тёмный, холодный мир. И у этого «кого-то» получается.       Девушка медленно, с явным нежеланием разлепляет глаза и осматривается. Зрение, помутневшее из-за раннего пробуждения и практически отсутствие света, не позволяют хорошо разглядеть всю эту суету вокруг.       Эмма вытягивает руки вверх, напрягает все тело и слегка выгибается в пояснице, а затем неприлично громко зевает. Кто бы мог подумать, что такое простое действие как «потягушки» может приносить столько удовольствия.       –Доброе утро, как спалось? — Говорит девушка немного охриплым голосом, он у неё такой всегда после сна.       –Ага уж, доброе, такое словосочетание забудь– отвечает ей Боб, а между делом хлопает себя по карманам. — Блин, ну где это…       –Что ты ищешь?       — Я вспомнил, что перед отплытием собирал портфель с вещами и забыл раскладной нож, потом вернулся и забрал, времени не было в портфель класть, и я в карман кинул. О, нашел!       Блеск от лезвия ножа был виден даже в таких сумерках, так что Эмме не составило труда понять, где сейчас Боб держит нож.       –Сейчас, сейчас. Сначала себе ткань ослаблю, а то не могу уже, скоро руки отвалятся совсем — Парень сделал пару резких движений и ткань с хрустящим звуком поддалась лезвию.       — Опля, тебе тоже помочь?       Эмма опустила взгляд на свои запястья, ткань почти свободно болталась на руках. Девушка уже и забыла о своём ночном приключении, поэтому удивилась как в первый раз.       — Ой, а мне и так уже помогли…       — Что? Кто?       — Да там… глупая история, потом расскажу.

***

      Всех пленных перевезли в концлагерь, на их корабле была команда из двадцати человек, поэтому в качестве жилья им выделили небольшое двухэтажное здание. Конечно же они были под присмотром двадцать четыре на семь. Как по периметру, так и в самом здании было приличное количество полицейских, дабы исключить все попытки к побегу.       Из всех солдат, девушек было две: Ханна Коль и Эмма Рунберг, поэтому их поселили в одной комнате. С Ханной рыжеволосая практически не общалась, но все же это было лучше, чем если бы ей пришлось делить комнату с мужчиной (ну, за исключением Боба). В остальных же случаях Рунберг было очень некомфортно в строго мужских компаниях, да, за домогательства и уж тем более за изнасилование, по правилам Марли, должно идти наказание, вплоть до отстранения от службы, без возможности восстановления. Но разве кто-то будет соблюдать эти правила? «Слишком много заморочек из-за какой-то девчушки» — вот всё, что скажут вышестоящие прежде чем отправить заявление в мусорку. А оказавшись на Парадизе все и вовсе чихали на правила, ведь: «Какая разница, как себя вести тут, всё равно наши дни уже сочтены». Такую бредятину услышала Эмма от одного из своих так называемых «товарищей».       Но у девушки на это были свои взгляды. Да, скорее всего Марли не будет заботиться о том, как вернуть экипаж, потому что никого ценного в их составе не было (поскольку на эту миссию грубо говоря, отправляли самых «бесполезных»). Но люди с Парадиза показались ей даже более любезными, чем те же самые Марлийцы, поэтому… почему бы не попробовать подружиться с ними? Может, если наладить контакт, то найдётся какой-то способ попасть домой? Да и она ничего не теряет, идя на дружбу с ними, может пусть и на фальшивую дружбу.       — Да, попытаться стоит– сказала сама себе Эмма, и направилась вдоль по коридору к комнате Боба.       Стук.       — Да-да– протянул парень и открыл дверь.       –Привет — сказала Рунберг и юркнула в комнату друга.       Эмма глазами быстро пробежалась по спальне, которая выглядела точно так также, как и её: слегка вытянутая форма комнаты, деревянный пол, облупившаяся белая краска на стенах, справа от двери небольшой шкаф, маленький письменный стол у окна, а по бокам две кровати, взгляд девушки зацепился за вторую, нетронутую кровать.       –Ты один что ли жить будешь? — поинтересовалась девушка.       — Нет, просто Франц ушёл к приятелям.       — Понятно — протяжно сказала девушка, а затем плюхнулась на кровать друга.       — Знаешь, я тут подумала… нам нужно подружиться с ними.       –С кем? — Боб сел на стул, и с недоверием уставился на подругу.       –С жителями острова, с кем же ещё.       –Что?! Ну уж нет, с кем угодно, но только не с этими демонами!       — Можешь спокойней реагировать? Это в наших же интересах. — Начала девушка, парень уже было открыл рот, чтобы возразить, но его опередили.       — Не перебивай меня! Так вот, если мы получим доверие этих самых «демонов», то может шанс вернуться домой вырастет, плюс, если мы тут застряли надолго, то зачем наживать врагов? Мне лично и в Марли их хватает. Тем более, раз уж мы тут не на пару дней, как планировалось, то нужно попытаться сделать наше пребывание здесь комфортным настолько, насколько это возможно.       — А если!..        –Не перебивай! Я не договорила — Эмма откашлялась, а затем продолжила– Я не говорю о том, чтобы и правда с ними дружить, но попробуй хотя бы притвориться?       Боб сделал глубокий вдох, а затем умолк на несколько секунд, обдумывая слова девушки.       –Ладно, может… может ты права.       Рунберг ехидно улыбнулась, и выдала свою любимую фразу, которой она успела достать всех, с кем когда-либо говорила: — Ха! Я всегда права!       Хоффман показательно закатил глаза, от чего Эмма рассмеялась.       — Ладно– отходя от смеха начала говорить девушка- чтобы втереться к ним в доверие, нужно как можно больше времени проводить рядом с ними, а как мы это сделаем?       — Как?       — Получим разрешение на работу! –Эмма победоносно хлопнула в ладоши.       — Пф, ещё и ботрачить на этих отродий придётся! — недовольно кинул Боб, скрещивая руки на груди.       Эмма недовольно подняла бровь.       — Я так-то тоже «дьявольские отродье», если ты не забыл, но со мной же ты общаешься и даже работаешь!       — Ты… ты другая.       — Какая же? Кровь у меня ничуть не отличается от их, только родилась на другой стороне моря, вот и всё отличие!       — Да нет же! — Хоффман вскинул руки, хотел ещё что-то сказать, но осёкся, вместо этого он сжал губы и нахмурил брови. — Ладно, забудь.       Эмма хмыкнула, вид у него был такой, словно он сейчас поэму перескажет, а в итоге выдал только жалкое: «ладно, забудь». Девушка встала с кровати и направилась к выходу, нарочно зевая.       — Ладно, я спать хочу, так что пожалуй пойду. — Рунберг повернула дверную ручку, и напоследок сказала:       — Кстати, Боб, убери из своего лексикона эти выражения про «демонов, дьяволов, отродий», если что-то подобное скажешь при островитянах, то сам себе хуже сделаешь.       Рыжеволосая покинула комнату, слегка хлопнув дверью.