Потребность

Год назад Драко и подумать не мог, что грязнокровка Грейнджер с ужасной копной волос станет такой привлекательной. Он почти перестал задевать ее, хотя иногда ему очень хотелось сказать что-нибудь язвительное, чтобы привлечь ее внимание, и особенно ему хотелось сказать что-то язвительное, когда мерзкий Уизел ошивался с ней рядом. Сегодня Уизел крутился вокруг Лаванды Браун, а Гермиона стояла одна. Драко смотрел на нее весь вечер, и когда объявили медленный танец, он подошёл к ней и сказал: — Потанцуем. Она сначала не ответила. Но потом взяла протянутую руку и пошла с ним в центр зала. Несколько голов повернулись в их сторону, но Драко было все равно. — Знаешь, Грейнджер, никогда не думал, что буду танцевать с маглорожденной, — Драко ухмыльнулся. — Ты же меня не перевариваешь. — Выводить тебя из себя довольно… возбуждающе. Гермиона взглянула на него: он пригласил ее потанцевать, чтобы поиздеваться? — Знаешь, Грейнджер, — прошептал Драко, все еще ухмыляясь, — я уверен на все сто, ты наслаждаешься, когда я тебя трогаю. Щеки Гермионы вспыхнули. Он совсем ей не нравился! Совсем! Но когда его рука прошлась по спине, толпы мурашек пробежали по коже. — Просто заткнись, Малфой, и танцуй, — ответила она наконец, не желая признавать свое поражение. — Как пожелаешь, Грейнджер, — сказал он, притягивая ее ближе. Когда песня закончилась, Гермиона попятилась, сердце быстро стучало в груди. Малфой отошёл к своим. К нему уже подлетела красная, как помидор, Панси. «Сейчас огреет его табуреткой», — подумала Гермиона, испытывая странное чувство, похожее на ревность. Зачем она вообще согласилась с ним танцевать? Потому что никто ее не приглашал — ни Рон, который пришел с Лавандой, ни Маклагген, который был с прошлого года обижен на нее. Или потому что адреналин побежал по венам, когда он подошёл и протянул ей руку? В конце концов танцевать с ним было приятно. Пусть во время танца он доставал ее, как обычно, но он хотя бы не попросил списать домашку, как сделал бы Рон или Гарри. — Что было надо хорьку? — подошел Рон. — Мы просто танцевали. — А по морде он не хочет получить? — Гарри сжал кулаки. — Гарри! Рон! Вы вроде как танцевали, — Гермиона сама не поняла, почему так разозлилась. Она развернулась и пошла прочь из Большого зала. Драко увидел, что Гермиона уходит и пошел за ней, надеясь, что Панси не увяжется за ним. Он нагнал Грейнджер в темном коридоре. — Что тебе надо, Малфой? — Всего лишь хотел проводить тебя до общежития. — Что тебе нужно от меня, Малфой? Что ты опять задумал? Все знают, что ты обыкновенный трус. — Трус? Гермиона увидела его лицо и отпрянула. Его ноздри раздувались, губы дрожали. — Я всегда знаю, чего хочу, — он сделал к ней шаг, не спуская с нее глаз. — И я не боюсь получать то, чего желаю. Гермиона нащупала палочку, ожидая от Малфоя чего угодно. Но когда она навис над ней и его губы опустились на ее, она замерла от неожиданности. Палочка чуть не выпала из рук. Ноги подкосились. И она вдруг поняла, что он целует ее. В голове стучало: «Ты целуешься с Драко Малфоем! С Драко Малфоем!» «Гермиона, ты где?» — звучал голос Гарри. Они оторвались друг друга, оба едва переводя дыхание. «Миона?» — доносился с конца коридора голос Рона. Малфой развернулся и исчез на лестнице, ведущей в подземелья. Сердце бешено колотилось, а мысли путались. Гермиона едва могла поверить в то, что случилось. — Я здесь, — ответила она. — А мы тебя потеряли, — из-за угла вышел Гарри. — Что у тебя с волосами? — спросил Рон. — А что с ними? — Торчат в разные стороны. И платье помялось. — Ты и сам не лучше выглядишь, — сказал Гарри. — Идемте спать. Когда они вернулись в общежития, Гермиона приняла душ, смыла косметику, как ее научила мама, и легла в кровать. Было очень поздно, но она не могла уснуть — все ее мысли были о Малфое, их танце и о поцелуе. Почему он ее поцеловал? Разве мало в Хогвартсе девушек, на все готовых ради него? Или он просто считает, что маглорожденные девушки не стоят никакого уважения? Его чистокровное высочество решило, что может брать все, что ему захочется? Но это не так! Впрочем… Гермиона вздохнула. Завтра он уже забудет о ней, как забывает обо всех своих девушках. Драко вернулся в общежитие. Никто не спросил его, зачем он танцевал с Грейнджер, — все решили, что он над ней просто издевается. Он думал о Грейнджер, о том, что он наделал. Она выбесила его, когда сказала, что он трус, поэтому он и поцеловал ее. Наверное, все дело в огневиски, который протащил на вечеринку Блейз. Драко надеялся, что никто не донесет отцу, что он пил алкоголь. За такое отец мог и огреть тростью — и он не пожалел бы дорогущий костюм Драко от мадам Малкин. Драко надеялся, что никто никогда не узнает, что он целовал Грейнджер. А больше всего он хотел забыть о нем сам. Он должен ненавидеть Грейнджер, презирать, высмеивать, а не думать о том, что она ответила на его поцелуй.