Потребность

В это воскресенье ученикам было разрешено пойти в Хогсмид. Все готовились к этому дню заранее, только Гермиона совсем забыла о нем! Вспомнила только наутро, когда увидела, что мальчики захватили в Большой зал куртки и шапки. Малфой тоже пришел на завтрак с пальто в руках. Он был мрачен; никого не задевал, ни над кем ни прикалывался. К еде он практически не притронулся. Панси сидела с ним рядом, но они не перебросились ни словом. Неужели то, что Снейп заставил их вылить зелье, так испортило ему настроение? И пока Гермиона смотрела на него, он вдруг поднял взгляд. Несколько мгновений он глядел на нее, а потом опустил глаза. И Гермиона сама не поняла, почему внутри все сжалось. Сразу после завтрака он вышел из замка. Наверное, тоже решил сходить в Хогсмид. Ни Панси, ни Крэбб, ни Гойл не пошли с ним. Гермиона надела куртку, и они с Гарри и Роном отправились в деревню. Она высматривала впереди Малфоя, но он ушел раньше их и, должно быть, уже был в Хогсмиде. День был великолепный, снежный и солнечный. Падали редкие снежинки. На улице дети слепили снеговика, и сейчас приделывали ему морковку на место носа. Из «Сладкого королевства» вкусно пахло кофе и горячим шоколадом. Гермиона постаралась думать о чем-то другом, а не возвращаться то и дело ко вчерашней ночи. В конце концов, она наконец пошла погулять с друзьями! Этот день был создан для счастья, но воображение Гермионы было в другом месте: в кабинете зельеварения, рука Малфоя ведет ее руку. И она то и дело всматривалась в веселую толпу, надеясь увидеть светлую макушку. Ей и хотелось увидеть Малфоя, хотелось поговорить с ним, неважно о чем — просто стоять рядом, слышать его голос, такой же низкий и тягучий, каким он был вчера ночью. И в тоже время она была зла на саму себя за то, что она опять думает о нем. Ведь он ясно ей сказал в коридоре, что она маглорожденная. Думает ли он о ней, как она о нем? Какой запах он чувствовал в их амортенции? Был ли это запах зеленых яблок? Духов Панси? Или же?.. Дыхание перехватило, когда она вспомнила: «Меня бесит твой запах…» Гермиона тряхнула головой, пытаясь переключить внимание на прогулку — когда еще они с друзьями выберутся в Хогсмид? Сначала они зашли в «Сладкое королевство». Мальчики хотели накупить карамельных бомб, но Гермионе пришлось напомнить им, что в школе их запрещено взрывать. Наконец, Гарри и Рон набрали всякой ерунды, вроде пукающих батончиков и жевательной карамели со вкусом холодца. Они все ещё были такими детьми! Гермиона только надеялась, что Рон не угостит батончиком Лаванду. Девчонки терпеть не могут подобные шутки! Себе она выбрала плитку своего любимого молочного шоколада с кусочками карамели. Поразмыслив, она взяла еще одну — с лепестками роз и розовым перцем. Затем они заглянули в лавку волшебных штучек «Зонко». И пока мальчики рассматривали разные приколы, Гермиона остановилась у прилавка с любовными зельями. Некоторые зелья можно было понюхать. Гермиона осторожно открывала каждое, надеясь уловить тот самый аромат. Но ни одно из них не пахло, как их с Малфоем амортенция. Когда они вышли из магазина, Гермиона снова оглядела толпу. Конечно, она его не увидела. После все трое отправились в «Три метлы» пообедать. В трактире на столе лежала свежая газета. Гермиона бросила взгляд на газету и увидела колдографию Люциуса Малфоя и заголовок: «Справедливость восторжествовала!» — Смотрите! — она показала газету мальчикам. Они по очереди прочитали статью. Люциус Малфой был повторно арестован за участие в нападении на Министерство магии, и его обвиняли в связи с Пожирателями смерти. Ей сразу стало всё ясно — убитое состояние Драко, его молчание за столом в Большом зале. Гермиона сочувствовала ему. Она представить себе не могла, каково это — потерять родителей. И надеялась, что ей никогда не придется с этим столкнуться. — Говорю я вам, Малфой что-то скрывает, — сказал Гарри, когда они сели за стол и заказали еду, — он очень странно ведет себя в последнее время. — О чем ты? — нахмурилась Гермиона. — Он точно стал Пожирателем смерти, как его папаша. Гермиона вспомнила, что никакой метки у него на руке не было: — Гарри, нельзя просто взять и обвинить кого-то в том, что он стал Пожирателем смерти. — Я видел, что вчера ночью он куда-то ходил, — заговорщически прошептал Гарри. Ее сердце упало. — Ты, что, следишь за ним? — Да проснулся ночью и взглянул на карту мародеров. — Гарри… послушай… — она не должна это говорить. Не должна! — Малфой шел, крадучись, по коридору, — возбужденно продолжал Гарри. — А потом? — Потом я задремал. А сегодня утром — вы видели его лицо? — Гарри! Вчера ночью, — Гермиона набрала в легкие воздух, — мы вместе с ним исправляли амортенцию в кабинете зельеварения. Рон закашлялся. Кусок курицы полетел из его рта через весь стол и приземлился прямо в суп Гарри. — Что? — проревел Рон. — Это вышло случайно. Мы не сговаривались с ним, честное слово! Гермиона вкратце, опустив множество деталей, рассказала мальчикам события вчерашней ночи. Когда она рассказала, что им пришлось вылить зелье, Рон сочувственно потрепал ее по плечу, а Гарри не очень расстроился. — Так оно получилось у вас? — оживился Рон. — Получилось. — И чем оно пахнет? — Ну… скошенной травой и новым пергаментом, — сказала Гермиона первое, что пришло в голову. — Интересно, чем пахнет моя амортенция? — произнес Рон мечтательно. — Курицей же! — ответил Гарри. — И пирожками, — улыбнулась Гермиона. Остаток дня прошел в разговорах о школе. Они вернулись в Хогвартс под вечер, успев увидеть в деревне всех своих друзей, и даже заметили Панси с Гойлом возле «Сладкого королевства». Но Малфоя Гермиона так нигде и не встретила. День прошел замечательно, почти как раньше: лёгкий морозец, горячий шоколад, друзья. Но теперь в мыслях Гермионы был Малфой. И непонятная, ничем не объяснимая тревога в сердце.