Потребность

Выйдя из кабинета зелий, Драко испытал смутное желание дождаться Гермиону. Но, кажется, Снейп специально сделал так, чтобы они возвращались в свои общежития по отдельности, поэтому он не стал ждать ее. По дороге он подумал о зелье. У него получилось не просто сварить амортенцию, а исправить его. С помощью Гермионы Грейнджер, но все же… До этого ни одно зелье не получалось у него нормально, и Драко так привык полагаться на то, что Снейп все равно поставит ему хороший балл, что никогда даже не пробовал сварить зелье как следует. А может, он просто боялся, что у него ничего не получится? Отец требовал хороших оценок, сравнивал его с Грейнджер, но как бы Драко ни старался, отец никогда не был им доволен. Восторг, который он испытал, когда понял, что зелье получилось, смешивалось с другим чувством… чувством, которое заливало его, когда рука Грейнджер была в его руке. Снейп пришел и все испортил. Зелье пришлось вылить. Но запах амортенции все еще был на руках Драко, и вскоре его злость улетучилась. Драко вернулся в слизеринские общежития в приподнятом настроении. Он вошел в гостиную и увидел, что на диване сидит Панси. Она увидела его, а на ее лице проскользнуло знакомое недовольное выражение. И Драко вспомнил, что она уже вынесла ему мозг однажды, когда на Рождественской вечеринке он пригласил Грейнджер танцевать. — Где ты был? — спросила Панси. Но как бы ласково ни звучал ее голос, Драко почувствовал в нем угрозу. — В кабинете зельеварения, — ответил он. — Что ты там делал? — продолжала допытываться Панси. — Варил амортенцию. — Зачем? Драко ужасно не хотелось оправдываться, ведь ничего плохого он не делал, но, чтобы поскорее отделаться от Панси, он сказал: — Я случайно испортил амортенцию не зельеварении. Хотел ее исправить. Ты же знаешь, как зверствует Снейп… — Зачем тебе исправлять это зелье? — нетерпеливо ответила Панси. — Снейп все равно поставит тебе хороший балл. — Потому что мне хотелось, — Драко чувствовал нарастающее раздражение. — Я хотел закончить это зелье! — Зачем? — не унималась Панси, догадываясь, что он там был не один. Замечая его выражение лица, которое никогда не видела, когда он был с ней. С ней он был холоден, отстранён, насмешлив. Она не нравилась ему, никогда не нравилась — осознавала Панси с тяжелеющим сердцем. Драко, конечно же, не понимал, почему Панси решила устроить ему сцену. Ведь он на самом деле ходил в кабинет зельеварения, только чтобы исправить зелье. — Неужели тебе никогда не хочется что-то сделать самой? — спросил он. Он никогда не видел, чтобы Панси хоть что-то делала сама. Она всегда списывала домашку у других, эссе брала из книг в библиотеке, и при этом умудрялась считаться хорошей ученицей. Ей нравилось всеобщее внимание. И Драко понимал, почему ее так бесит Грейнджер. Какой бы яркой и богатой ни была Панси, маглорождённую Грейнджер всё равно все и всегда замечали больше ее. А Панси едва услышала его вопрос. Ей хотелось быть с ним — и ничего больше. — Это из-за заучки, да? — прошипела она. — Ты теперь один из ее домашних щенков, как те двое? Выполняешь все, что она захочет? — ревность сводила ее с ума. — Ты был с ней там, да? Драко до этого едва сдерживал раздражение, а услышав несправедливые обвинения, испытал настоящую злость. Он сказал себе, что с Грейнджер покончено. И он мог бы наплевать на зелье, еще когда почувствовал шаги и запах духов Грейнджер в пустом кабинете и понял, что она смотрит на него под мантией-невидимкой. Он мог бы стащить с нее мантию, а потом и всю остальную одежду и использовать стол куда более интересным образом, чем варка зелья. Но он варил зелье! Он просто варил гребаное зелье! Он пальцем не тронул Грейнджер! Он только взял ее за руку, когда она чуть не расплескала амортенцию на пол. И всё! — Я просто варил зелье, — процедил он. — Но она была там, — в голосе Панси послышались слезы. — Была. И что? — Вот, — Панси кинула на стол конверт. И ничего не объясняя, ушла в спальню девочек. Драко поднял конверт. Сердце упало, когда он понял, что ему пришло письмо от матери. Письмо пришло ночью, что само по себе было очень странно. Наверное, какие-то срочные новости. Ему повезло, что письмо попало в руки Панси. Он открыл конверт, достал письмо и пробежал его глазами. Он надеялся, что мама пишет обычные новости из дома и спрашивает, как его дела… Он прочитал письмо снова. Всего три строчки. «Отец арестован. С тобой хотят увидеться. Я тебя люблю». Раздражение его куда-то улетучилось, мысли о Панси и о зелье исчезли, уступив место холодному отчаянию. Драко смотрел на письмо, а его губы подрагивали. Отец арестован… Его все-таки арестовали. Драко не мог в это поверить. Он часто бывал зол на отца, спорил с ним и был откровенно на него обижен, а теперь отца арестовали… А всё из-за Поттера, всё из-за этой троицы… Мать осталась одна. В газетах не было новости, значит, решение вышло только что и еще не попало в газеты. С тобой хотят увидеться… Драко перечитывал эту строчку снова и снова. Он знал, кто и зачем хочет увидеться с ним. Драко только-только принял решение наконец обыграть Поттера в квиддич, он только-только впервые смог сварить зелье, он впервые испытывал что-то особенное (лицо Грейнджер мелькнуло перед глазами) — а теперь он может забыть об этом. Его ждет метка и приказы Темного Лорда. Да, раньше он хотел этого сам. Думал, что хотел. Драко провел пальцами по письму, перевернул его. На оборотной стороне пергамента вспыхнули буквы: «Завтра в полдень активируется портключ. Портключ в письме». А затем буквы погасли и исчезли. Драко заглянул в конверт. Там лежал простой с виду ключ. И завтра он должен им воспользоваться.