Потребность

Не стоило читать газеты. Просто не стоило. Его отец смотрел исподлобья с колдографии на первой странице. И Драко казалось, что отец смотрит прямо ему в глаза. Если он выполнит задание, то отец вернется. Значит, ему нужно выполнить его во что бы то ни стало. Если ему, конечно, не помешает Поттер, который каждый год совал свой нос куда не надо и каждый год становился героем школы. Едва он подумал о Поттере, как в мыслях сразу же возникла Грейнджер. Каким-то образом за этот месяц он разучился воспринимать ее в привязке к этим двум идиотам. Но факт оставался фактом — и газеты не врали — она часть Золотого трио, благодаря которому было отражено нападение на Министерство. И благодаря которому его отец был арестован. Бессонная ночь сыграла с Драко злую шутку — в кабинете зельеварения, рядом с Грейнджер он совсем потерял голову. Были бы они вдвоем, он бы не ограничился ладонью на ее руке. Что с ним происходит вообще? Она всё такая же маглорожденная, грязнокровка! Грязнокровка! грязная, поганая, наглая грязнокровка! Та, против кого он должен бороться, кого должен ненавидеть, а все, чего он хочет, — чтобы скорее пришла чертова пятница — и остаться с ней после уроков вдвоем. Наплевать на ее происхождение, наплевать на его метку, наплевать на все! Газета упала на пол. Дыхание сперло. Драко ослабил галстук. Потом вообще снял его и бросил на диван. Слизеринская гостиная была пуста, что случалось довольно редко. Вот и сейчас он недолго пробыл один. В гостиную зашла Панси, кинула школьную сумку на пол. — Где ты был вчера ночью? — спросила она. — Мы беспокоились о тебе. Она подняла газету и пробежалась по ней глазами. — Я же сказал, что был в Хогсмиде, — процедил Драко. Панси почувствовала холод и раздражение в его голосе. Она беспокоилась о нем, она ждала его весь вечер, она соврала Снейпу, а он даже не может спокойно с ней поговорить. — Да что с тобой? — Панси села на подлокотник дивана. — У меня свои проблемы, — ответил Драко, забирая у нее газету. — Из-за твоего отца? — Я устал слушать об отце. Он действительно очень устал слушать об отце. Каждый раз, думая о нем, он испытывал отвратительное чувство беспомощности. — Твои друзья просто хотят тебе помочь, — ответила Панси. Драко вдруг вспомнил про ее записку, про их ссору. Панси. Ее короткая юбка задралась, обнажая бедро. Драко проследил по нему взглядом. Панси сейчас могла ему помочь. Он положил ладонь ей на колено. Несколько раз провел по нему, вспоминая тепло ее тела. Панси замерла — Драко давно не ласкал ее. Может, она все-таки нравится ему? Может, он хоть что-то к ней испытывает? Ей так хотелось в это верить. — Идем, — он посмотрел на дверь. — Прямо сейчас? Мне надо переодеться. — Я хочу сейчас, — сказал он, вставая. Панси вышла в коридор первая, Драко за ней. Они шли в тайную комнату, которую Драко обнаружил в начале года. Эта комната была просто огромным складом всякой рухляди, но там обнаружилась широкая старинная кровать с крепким матрасом. И именно туда они и отправились. Драко колотило. За ним стоит темная и безжалостная сила, и он прекрасно знает, что если он не выполнит задание, эта сила уничтожит его самого. Убить самого могущественного волшебника современности — задача практически невыполнимая. Ему надо отвлечься. Забыться. И забыть о Грейнджер. Забыть о грязнокровке. — Что с тобой? — повторила Панси, когда они зашли в Выручай-комнату. Драко не хотел говорить — он хотел забыться. — Снимай, — сказал Драко, глядя на ее юбку. — Драко, ты в порядке? Он выглядел убитым, он совсем не смотрел на нее. Конечно, дело в его отце… Панси не снимала одежду, и Драко был вынужден подойти к ней сам. Почти машинально он ее поцеловал. Нащупал ее грудь, потянул полы школьной рубашки, слыша как отрываются пуговицы. — Заткнись, — прошипел он, услышав, как Панси протестует. — Потом починишь рубашку магией. Драко вдруг понял, что его раздражает ее прическа. Он не обращал на это внимания, как человек не обращает внимания на хронический насморк, просто потому что привык постоянно испытывать дискомфорт. Но сейчас он понял, как сильно ему не нравятся эти гладкие короткие волосы. Он бы хотел видеть на их месте длинную копну других волос, кудрявых, растрепанных, трепещущих от каждого движения головы. Драко провел по волосам Панси ладонью. Взъерошил обеими руками. Вот так. Так намного лучше. Он закусил губу, прикрывая глаза. И видел другие волосы перед глазами, другое лицо. Наконец-то. Наконец… Старая ткань, которой был закрыт шкаф, слетела, а они даже не заметили, как это случилось. Когда все закончилось, Панси почувствовала ужасное раздражение. Дело было в Драко — в том, как далеко он был. Слезы навернулись на глаза. Она больше не могла терпеть такие отношения. Она больше не могла терпеть такое отношение к себе. Возможно, ее впечатлила лекция Снейпа о любви. А может, она заметила, как Драко смотрел на зельеварении на Гермиону Грейнджер. А может, ее разозлило, что он ничего ей не рассказал: ни о своем отце, ни о том, почему провел ночь в Хогсмиде. Но у нее впервые проснулось чувство собственного достоинства. — Я оставила тебе записку. — Я еще не читал, — Драко заправил рубашку. Он даже не прочитал ее записку! Обида захлестнула ее. — Мне написали родители, когда узнали, что случилось с твоим отцом. Они спрашивают, как ты и не нужна ли тебе помощь. Их родители дружили, и Драко знал, что они надеются, что когда-нибудь, желательно очень скоро, они с Панси поженятся. Но Драко не собирался на ней жениться. Жениться на Панси… она же откусит тебе башку, когда будет чем-то недовольна! — Скажи им, что у меня все отлично. — Мои родители думают, что мы встречаемся… — Мне все равно, что думают твои родители. Весь этот вечер Панси сдерживалась и терпела его отношение, но сейчас ее захлестнул гнев. — Не смей так говорить о моих родителях, — прошипела она. — Ты — неблагодарная сволочь! Они беспокоятся о тебе! Все беспокоятся о тебе. Я беспокоилась о тебе! Отмазывала тебя перед Снейпом! Панси раздражалась все больше. Она знала, что Малфой обидчив, болезненно самолюбив, он никогда не простит ни ей и никому другому такие слова. Обычно она подсознательно, инстинктивно старалась быть с ним поласковее, но сейчас ее вспыльчивый и мстительный характер вышел на поверхность. Она знала, что сжигает мосты, она знала, что теперь ничего между ними не будет — она знала это, ужасно этого боялась, но не могла остановиться: — Ты эгоистичный, мерзкий, всегда думаешь только о себе, — выплевывала она. — Я не знаю, какая дура может быть с тобой! Разве что какая-нибудь Астория Гринграсс, у которой совсем нет самоуважения! Панси прекрасно знала, что это у нее самой не было ни капли самоуважения, пока она встречалась с Драко, но признаться в этом себе было слишком больно. Не сейчас. Ее разорванное сердце болело слишком сильно. — Я такой, — ответил Драко. Он действительно такой, каким его видит Панси — может даже намного хуже. И метка на предплечье тому подтверждение. — Ты просто ничтожество, я ненавижу тебя! — проговорила Панси, чувствуя себя совершенно беспомощной. Она не могла ранить его даже словами. Он совершенно бесчувственный. Ее «ненавижу тебя» прозвучало слишком жалко. Но, как всегда бывает в такие моменты, нужные слова не находились. «А я тебя не люблю, Панси, — хотел было ответить Драко, — и никогда не любил». Но вслух он это не сказал. Он не был настолько жесток. А может, он просто подумал о мести Панси. Он слишком хорошо ее знал. Над Асторией он мог подшучивать — чем-то она напоминала ему Грейнджер, такая же помешанная на учебе, только в очках, как Поттер. Драко знал, что от Астории ему никогда не прилетит. Она не способна на ненависть. А вот от Панси могло не просто прилететь, она могла превратить его жизнь в ад. Драко вспомнил, что когда-то родители обещали помолвить его с Асторией. Драко всегда воспринимал это как шутку. Скучная простая Астория… его жена? Драко усмехнулся. А Панси увидев его выражение лица, приняла его на свой счет. — Знаешь, да иди ты! — выговорила она. — Между нами все кончено! — и Панси наконец нашла в себе силы развернуться и уйти. Едва она вышла из Выручай-комнаты, как вдруг ясно поняла, что натворила. Ноги подкосились. Ее затопило страшное желание тут же вернуться и вернуть всё, как было. Она не могла представить себя без Драко. Она так привыкла к нему за это время, она так сильно была в него влюблена. А теперь они не будут вместе! Мало того, скоро день Святого Валентина. И он пойдет на бал, который обещала устроить Макгонагалл, с кем-то другим! Наверняка с заучкой. А она пойдет одна. Это было ужасно. — Точно говорю, — звучал вдали мальчишеский голос, — он пошел на восьмой этаж. Панси застыла. — Куда он мог деться с карты? — спрашивал Поттер. — Может, он зашел в Выручай-комнату? — отвечала ему заучка. — Да ладна, откуда ему о ней знать? — говорил рыжий. Гриффиндорская троица. Панси их не видела, но узнала голоса. Поттер, страшок Уизли и заучка. Все в сборе. Гарри, Рон и Гермиона под мантией-невидимкой поднимались по лестнице. Когда они вошли в коридор, то увидели у Выручай-комнаты Панси. Слизеринка поправила блузку. Ее обычно гладкие волосы были растрепаны. Щеки раскраснелись. Панси огляделась, словно кого-то искала, а потом прошла мимо, не заметив их. Когда Панси скрылась на лестнице, Гермиона вышла из-под мантии-невидимки. Слезы собирались в глазах. — Ну вот, теперь вы знаете, зачем Малфой ходит в Выручай-комнату, — сказала она. — Довольны? Довольны?! — Эй, ты куда? — крикнул ей вслед Рон. — Гермиона, ты в порядке? — кричал Гарри. — Что случилось? — Мне надо делать уроки, — слезы полились из глаз, — а я должна с вами ходить по ночам и следить за тем, как Малфой таскает своих девушек в Выручай-комнату! Гарри хотел что-то сказать. — Отстаньте от меня! — заплакала Гермиона, разворачиваясь и уходя.