New life

2 месяца спустя

      Весна уверенно вступала в свои владения. С каждым днём земля всё больше прогревалась от весеннего солнышка, начинали распускаться первые цветы, на деревьях набухали почки, а на улице с каждым днём становилось всё теплее. Люди перестали сидеть дома, ведь зима отступила и можно больше времени проводить на улице.       — Мне нужно срочно купить платье, — не унималась Юкён, увлекая за собой Джисона и Ёнми, которые не очень то и хотели идти. — Бал уже совсем скоро, а мне не в чем идти, вы это понимаете?       — Бал в середине мая, а сейчас только начало марта! — закатывала глаза девушка. — К чему такая спешка, я понять не могу?       — А если моё платье заберёт какая-нибудь девушка, что я буду делать? Голой прикажешь идти?       — У тебя столько этих платьев, пол города можно одеть.       — Я в них уже была, нужно новое, — не унималась девушка. — Если моё платье заберут, я вас прикончу! — пригрозила Юкён.       — В Сеуле столько магазинов. Господи... — потирая глаза, проговорила Ёнми. И это только платье. Что будет с туфлями лучше не загадывать.       — Скорее всего он нам не поможет, — усмехнулся омега.       Джисон смотрит на подруг и понимает, что рано он домой сегодня не вернётся. Юкён слишком требовательная в выборе одежды, а он не верил и просто смеялся, когда Ёнми его предупреждала. Теперь же, он на личном опыте это прочувствовал. Когда ему позвонила Юкён и попросила сходить с ним в бутик за платьем буквально на час, он и не думал, что они будут в торговом центре не час, а три.       По итогам всеобщего собрания, зимний бал было решено перенести на весну. На протяжении полутора месяцев были суды, экспертизы, допросы не только Скизов и их родителей, но также и директора универа и некоторых студентов. Было вообще не до танцев и веселья.       Сейчас же, когда всё закончилось, все снова принялись за подготовку, которая неожиданно была прервана.       Как только Квансу оказался в полицейском участке, он сразу же признался во всех убийствах, которые были им совершены, чтобы подставить старшего Хвана. Сначала Скизы не верили, что тот во всём признается и будет отпираться, но мужчина их удивил. Отца Хёнджина отпустили и сняли с него все обвинения. Альфа был несказанно рад, что его отца больше ни в чём не обвиняли, и он был чист перед правоохранительными органами. После всех этих обвинений, пришлось снова восстанавливать свой авторитет, который был подпорчен. Многие отказывались в сотрудничестве с семьёй Хван, но Чонхо не расстраивался и искал новых инвесторов.       Конечно, пришлось многое объяснять, например то, почему у Квансу было подстрелено плечо, почему на его оружие были отпечатки пальцев Хёнджина, а пуля в плече альфы выпущена из другого оружия, которого никто так не нашёл. У полиции было слишком много вопросов. Но благодаря Тэджуну и его связям, всё улеглось.       Джисон очень долго отходил от того, что ему пришлось выстрелить в человека, даже в такую мразь, как Квансу. Омега не разговаривал ни с кем на протяжении трёх дней. Он закрылся в себе и никого не подпускал. Даже Минхо. Со временем, омега смирился. Разговоры с Юкён и Ёнми помогли ему принять этот факт и начать жить с ним.       Всё постепенно возвращалось на круги своя.       — Что вы такие недовольные? Я вам говорю, мне платье нужно! — Юкён размахивала руками, ходя в разные стороны. — В котором я буду неотразима и все будут мне завидовать.       — Может, мы её свяжем? — предложил Джисон.       — Я тебя потом свяжу и в подвале нашем запру.       — Тебя Минхо потом рядом посадит за него, — усмехнулась Ёнми, заходя в очередной бутик.       По истечению трёх часов, заветное платье так и не было найдено. Юкён с каждым разом всё сильнее выходила из себя, Джисон переписывался с Минхо и практически не обращал внимания на девушку, а Ёнми вообще ускакала в отдел нижнего белья, потому что ей всё это уже порядком надоело. В каждом бутике, где не было того самого платья, Юкён покрывала трёхэтажным матом консультантов и чуть ли не снося всё на своём пути вылетала прочь. Джисону с Ёнми каждый раз приходилось извиняться за поведение девушки и следовать за ней.       — Юкён… — попыталась Ёнми, но увидев грозный взгляд подруги, прикрыла рот.       — Девчонки, простите, мне нужно идти, меня Минхо ждёт, — виновато улыбнулся Джисон.       — Нет! — громко крикнула Юкён, из-за на них покосились мимо проходящие люди. — Никто не уйдёт отсюда, пока я не куплю это чёртово платье! Всем ясно?       — А если ты его сегодня вообще не купишь, прикажешь тут ночевать? — возмутилась Ёнми на слова подруги.       — Если надо будет, переночуем!       — Я умываю руки. Пошли Джи. — Девушка подхватила омегу под руку и повела в противоположную сторону. Сзади были слышны отборные маты и проклиная всех известных брендов.       — А она нас не убьёт потом? — поинтересовался Джисон, боясь последствий их ухода.       — Возможно, — нервно усмехнулась девушка. — Но это не точно.

***

      — Итак... — начал Минхо, хлопнув в ладоши. — Вы ведь все знаете, что мы с Сони вместе.       — Да ладно? — прыснул Чанбин и схватился за сердце. — Джисон, как ты мог?! Ты ведь только вчера клялся мне в вечной любви. Я уже распланировал всю нашу жизнь, даже придумал, как детей назовём.       — Бин-хён, прекрати. — Омега смеялся с поведения друга, слегка краснея.       — Что же мне теперь делать? Моё сердце разбито. Я больше никогда не поверю в любовь! — Альфа взял платок и театрально высморкался.       — Успокойся, придурок. — Ёнми запульнула подушкой в Со, попадая прямо в лицо.       — А я вообще первый раз об этом слышу! — посмеялся Чан.       — И не говори, — поддержал его игру Сынмин. — Когда успели блин?       — Ваша актёрская игра никуда не годится, — посмеялся альфа с кривляний друзей. — Я к чему веду. Мы с Джисоном решили жить вместе.       — Вы решили что? — выкрикнула Юкён, до этого обижаясь на то, что её бросили в торговом центре.       — Мы пока только об этом говорили, но я пока ещё никуда не переезжаю, — улыбка на лице омеги была самая искренняя. Он сильно любил альфу, и поэтому сразу согласился на его предложение.       — Уважаемый Хан Джисон, не могли бы Вы ответить на пару вопросов для нашего издания? — Юкён схватила бутылку с водой и перевернула её на манер микрофона.       — Конечно, я готов. — Омега вальяжно закинул ногу на ногу, становясь серьёзным.       — Как Вам живётся с альфой Ли Минхо?       — Мы ещё не живём вместе.       — Нам стало известно, что Вы и господин Ли в последнее время живёте вместе и не отрицайте этого. — Девушка делала слишком серьёзное выражение лица, отчего многие еле сдерживали смех.       — Я не понимаю, о чём Вы. — Джисон продолжал играть главную роль в спектакле, который затеяла подруга.       — Сегодня, Вы и господин Ли приехали вместе на учёбу. Как Вы это прокомментируете?       — Легко. Мы так уже на протяжении нескольких месяцев приезжаем вместе.       — Так значит, Вы подтверждаете, что вы живёте вместе?       — Юкён, уймись, из тебя хреновый журналист. — Чан в открытую смеялся, не боясь, что подруга может обидеться.       — Может это моя заветная мечта, — стать журналистом. А вы меня за это высмеиваете!       — И именно поэтому ты сейчас учишься на экономиста, — подколол её Сынмин, заливаясь смехом.       — Я не поняла, ты что, против меня пошёл? — Девушка сильно удивилась, что её парень поддерживает друзей, а не её.       — Зай, не дуйся, я же люблю тебя. — Альфа попытался обнять девушку, на что та встала и направилась к выходу.       — Неделя без секса, — на выходе проговорила Юкён и вышла, громко хлопнув дверью.       — Но Юкён... — Альфа подскочил, выбегая за девушкой.       — Жестоко.

***

      Университет работал в привычном режиме. Учёба, сплетни, конкурсы, всё было как всегда.       Все готовились к весеннему балу. Как сказал директор, если всё пройдёт на высшем уровне, то они окончательно перенесут бал на весну. Скизы были полностью с этим согласны, ведь весной было больше возможностей, чем зимой.       Скизы сидели в кабинете, за исключением Минхо, Джисона и Чанбина, и каждый занимался своими делами. Многое предстояло сделать.       — Чёрт! — Чанбин влетел в помещение, громко хлопнув дверью. Все сразу обратили на него внимание.       — Что случилось? — спросила Юкён.       — Этот старый маразматик снова завалил мою работу по статистике. Сколько я должен её переделывать? Там всё идеально! — Возмущался альфа, расхаживая из стороны в сторону.       — Заплати ему и не парься, — подал голос Хёнджин. — Он походу этого и добивается.       — А может ему ещё хер подрочить, чтобы встал?!       — Может поэтому он тебя и валит, что у него не встаёт, — усмехнулся Чан, просматривая работу друга.       — И не встанет, ему уже давно на пенсию пора.       — Зато он живёт с молодым омегой, который младше него на двадцать пять лет, — усмехнулся Сынмин.       — Ага, и глотает таблетки пачками, чтобы стоял.       — Господи, бедный мальчик. Я бы под такого в жизни не легла, — возмутилась Юкён.       — У него, видать, не все дома, спать со стариком. Либо он ждёт, когда тот откинется, ведь у него дом и квартира, а детей нет, либо он больной на голову.       — А вы не думаете, что это может быть любовь всей жизни? — усмехнулся Чан.       — Нет! — хором ответили все и засмеялись.       Чан подошёл к другу, показывая, что ему надо исправить. Альфа всё запомнил, и сел за стол, начиная снова переделывать работу. Чан периодически подходил к нему, давая советы и подсказывая, а остальные продолжили заниматься своими делами.       — Хорошо, что всё-таки перенесли бал, — проговорила вслух Ёнми, привлекая внимание Хёнджина. Альфа же сидел в телефоне, делая вид, что его вовсе здесь нет. Не трудно было заметить, что Хван изменился. — Хёнджин?       — Ты хочешь вывести меня на разговор? — интересуется альфа.       — Было бы неплохо.       — Я не хочу разговаривать.       — Ты слишком закрылся в себе, друг, — сказал Сынмин, смотря на Хвана, хотя прекрасно знал причину, как и все.       — Да ладно? — нервно усмехнулся Хёнджин. — Прикажешь мне смеяться и веселиться?       — Я не это имел в виду.       В этот момент в кабинет вошли Джисон с Минхо и сразу почувствовали напряжение в воздухе. Альфа сразу понял, в чём дело.       — Ты был сегодня у Феликса? — поинтересовался Ли у друга.       — Ещё нет. Хочу после уника пойти. — Хёнджин запрокинул голову на спинку дивана, прикрывая глаза и вспоминая омегу. Его улыбку, маленькие ручки, выразительные глаза и яркие веснушки, которые были похожи на звёздное небо. Альфа скучал по омеге каждый Божий день, и каждый день проклинал себя, что позволил всему этому случиться.       — Это несправедливо, — падая на диван, проговорил Джисон.       — О чём ты? — Юкён подняла на него взгляд.       — Почему мы находимся, здесь продолжая жить, учиться, а он там?! Так не должно быть.       — Нам всем нужно через это пройти, Сони... — Чанбин сел рядом с омегой, на что тот лишь грустно улыбнулся.       — Я понимаю.       — Пойду покурю.       Хёнджин поднялся и покинул кабинет под сочувствующие взгляды. Ему было тяжело принимать участие в разговорах, где упоминался Феликс.       — И почему это должно было произойти с ними? — задала вопрос Юкён, на который никто не знал ответа.

***

      Дружной толпой ввалившись в палату, Скизы напугали Чонина, который спокойно читал книгу, находясь в тишине. Увидев друзей, омега радостно улыбнулся, поднимаясь с кровати и падая в объятия Чана, по которому уже соскучился, хоть альфа и приходил утром. В палате сразу стало шумно, ведь такое количество людей здесь не часто встретишь.       — Я тебе сколько раз говорил, не вставать! — бухтел альфа, укладывая омегу обратно на кровать и накрывая одеялом.       — Ну куда, жарко же... — брыкался Чонин, а остальные посмеивались.       — Как ты? — поинтересовался Чанбин, усаживаясь на подоконник. Хоть это и была палата для VIP-клиентов, места всё равно не хватало. Приходилось занимать все удобные места первее остальных.       — Ты с ума сошёл? Нельзя же! — возмутилась Ёнми, пытаясь стащить альфу с подоконника.       — Мне всё можно.       — Я в порядке, — подал голос Йени. — Врачи сказали, что скоро будут выписывать.       — В смысле выписывать? — удивился Чан. — Ты два месяца провалялся в коме, и так быстро выписывать? На тебе живого места не было! Так дело не пойдёт!       — А потом ещё два месяца пока делали анализы и всё остальное, — усмехнулся Минхо. — Если бы не ты хён, его уже давно выписали.       — После всего, что произошло, нужно полноценное лечение от и до, — не унимался альфа.       — Ты меня ещё в санаторий отправь, — буркнул омега, сложив руки на груди.       — И отправлю! Я уже подыскиваю варианты, — спокойно ответил альфа, не обращая внимания на удивлённые взгляды.       — Чан... — хором сказали все, а потом дружно засмеялись.       — А что, я не прав что ли?       — Мы так боялись, что когда ты выйдешь из комы, то не вспомнишь нас, — Минхо улыбнулся другу. — Врачи предупреждали нас, что такое возможно. Чан тогда тут всю больницу не разнёс.       — Я безумно рад, что не забыл вас, — улыбнулся омега, но его улыбка быстро спала. — Но тот вечер я бы предпочёл забыть и никогда не вспоминать, — прошептал Чонин. Чан тут же обнял омегу, поглаживая его по спине.       — Я уверена, твоя семья всегда будет с тобой. Они хотели бы, чтобы ты выжил и жил ради них. Они любили тебя, — грустно улыбнулась Юкён.       — Я тоже очень сильно их люблю, и очень сильно скучаю, — прошептал Чонин, а по щекам покатились слезинки.       — Они теперь живут в твоём сердце, Йени. — Минхо опустился на колени рядом с кроватью и взял омегу за руку. — Они будут живы, пока ты помнишь о них.       — Я знаю, — прошептал омега.       На некоторое время в палате воцарилась тишина. Всем было больно видеть такого подавленного Чонина. Но уже было невозможно повернуть время вспять. Чан многое бы отдал, чтобы семья его омеги сейчас была жива, и он не корил бы себя за то, что случилось.       Когда Чан только сказал омеге, что он остался один, у младшего началась самая настоящая истерика. Прибежали врачи, вкололи ему успокоительное и только тогда он смог успокоиться. Чонин долго не мог смириться с этой новостью. Но Чан помог ему принять тот факт, что у омеги теперь есть только он.       Скизы провели всю церемонию как и положено. Вся семья похоронена вместе.       Придя в себя, омега рассказал, как альфа из соседней палаты постоянно приносил ему яблоки, так как их не любит, а Чонин был только рад этому. Они много разговаривали на разные темы. Врачи его постоянно ругали, ведь ему был нужен постельный режим, но альфа постоянно находился в палате омеги. Лечащий врач Чонина даже хотел расселить их по разным этажам, но парень был очень настырный и сказал, что тогда будет чаще сбегать.       Позже в палату зашёл Сынмин, оставляя пакет возле тумбы. Он загадочно улыбнулся.       — Где ты был? — поинтересовалась Юкён.       — Сначала делал одно важное дело, — улыбнулся загадочно альфа, переглядываясь с Чанбином. — А сейчас заходил проведать Хамина.       — Как он там? — спросил Джисон.       — Всё хорошо, завтра выписывают.       — Хорошо, что хоть его не посадят, а только условное дали за сотрудничество и раскаяние. Было бы очень обидно, если бы он тоже сидел.       — А было бы ещё обиднее, если бы мы с Юкён не успели его вытащить, когда Квансу взорвал ангар, — проговорила Ёнми.       — Не представляю, как ему тяжело было осознать, что его собственный отец пытался его убить. И он ему сказал такие слова... что не считает его своим сыном.       — Думаю, это самое больное. Когда родитель говорит, что не считает его своим ребёнком. Какого потом детям, осознавать всё это?       — Он нам помог, и ему огромная за это благодарность.       Друзья много смеялись, рассказывая омеге, что творится сейчас в универе. Сынмин, вообще отважный альфа, смог протащить с собой в палату алкоголь, а Чанбин достал закуски. Так ведь было значительно веселее. Они могли часами сидеть у Чонина, веселя его, могли и поплакать все вместе. Все уже были навеселе, и было всё равно, что в палату не раз заходили врачи и медсёстры, прося их быть чуть тише и грозясь вызвать охрану.       — Я так рад, что у вас получилось всё это остановить, — улыбнулся Чонин, смотря на друзей, которые уже были навеселе.       — Тебя, конечно, не хватало, — пьяно улыбнулась Юкён.       — Я всё равно ни чем бы и не помог.       — Ты бы помог Чану, а то ещё бы немного, и он рядом с тобой лёг, — подколол друга Минхо.       — Зато я помню, как ты орал, когда с комы вышел. Все врачи сбежались.       — Точно. Это твоё «Это был Квансу, это был Квансу» весь этаж запомнил. — Ёнми пыталась спародировать голос Йени, но у неё плохо получалось.       — Я же не знал, что на тот момент, вы уже готовили операцию по спасению мира.       — Ага, и чуть все там не полегли, — нервно посмеялся Чанбин, вспоминая все события.       — Но всё закончилось. — Сынмин подлил себе ещё в стаканчик и сел на место. — Квансу в тюрьме, отца Хёнджина выпустили и сняли все обвинения. Мы можем дальше жить спокойно.       — Кстати, а где Хёнджин? — поинтересовался Чонин, не находя альфу среди друзей.       — Где же ему ещё быть, у Феликса конечно, — улыбнулся Джисон.

***

      Больница всегда была не самым любимым местом Хёнджина. Он не переносил её с детства. Ненавистные уколы, стоматологи и многое другое, что не любила большая часть людей.       Вышагивая по многолюдному коридору, он не обращал ни на кого внимания. Молодые омеги кидали на него восторженные взгляды, девушки строили глазки, но ему было всё равно. Он направлялся вдоль по коридору, который уже мог пройти с закрытыми глазами, ведь этот путь у него повторяется вот уже второй месяц. Запах противных медикаментов плотно засел в подсознании, но сейчас исправить было нечего.       Подойдя к палате, номер которой он знал уже наизусть, хотел было открыть дверь, но его окликнули.       — Простите... — Хёнджин повернулся и увидел слегка краснеющую девушку. — Не подскажите, сколько время?       Незнакомка кокетливо улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо. Такое он проходил не раз, и знает, с какими намерениями та подошла. Сначала узнать время, потом как зовут, и пошло поехало.       — Половина четвёртого, — спокойно ответил альфа, открывая дверь. Тут же в нос ударил запах персика, отчего стало значительно спокойнее на душе.       — Не хотите вечерком встретиться, познакомиться поближе? — не унималась та.       — Мне некогда.       — А может…       — Девушка, простите, но мне не до Вас, — голос даже не дрогнул. — Всего доброго.       Может быть раньше он и согласился на такое предложение, но не сейчас. Сейчас всё по-другому.       Войдя в палату, Хёнджин обратил внимание на то, что кровать была пуста. Он протяжно выдохнул, кладя пакет на столик и направляясь к окну.       — Разве тебе уже можно вставать? — мягко проговорил альфа, видя, как омега дёрнулся. Он готов был слушать этот голос каждый день. Прикрыв глаза, омега прокручивал сказанную фразу ещё несколько раз. Пока находился в своих мыслях, чужие руки обвили его талию, а губы коснулись затылка. Он улыбнулся, и сильнее прижался к чужому, такому желанному, телу.       — Нельзя, но мне надоело уже лежать постоянно в кровати. — Омега слегка надул губки и услышал смешок возле уха. — Я хочу на улицу, Джинни... — Феликс повернулся к альфе и заглянул в глаза.       — Потерпи ещё немного, малыш. — Парень убрал прядь волос, которая так и лезла в эти прекрасные глаза.       — Сколько можно терпеть? Я уже больше месяца тут лежу. — Омега снова отвернулся от альфы и подошёл ближе к окну.       — У тебя всё ещё слабый иммунитет. Сам ведь постоянно мне жалуешься, как у тебя шрамы на твоих прекрасных ножках болят. Тебе по палате то трудно перемещаться, а на коляске ты не хочешь.       — Ты мог бы меня и на руках вынести? — проскулил омега, на что Хёнджин улыбнулся. Он такой ещё ребёнок, который хочет казаться взрослым. Но Хёнджин уже никогда не откажется от этого ребёнка.       — Ликси, мне тоже тяжело от того, что ты тут находишься, но нужно потерпеть.       — Я не хочу больше терпеть!       — Малыш…       На улице стояла замечательная погода. За это время, что омега тут находится, погода изменилась полностью. Снег окончательно сошёл, деревья начали приобретать зелёный окрас, а небо каждый день озаряет яркое солнце. Хёнджин приходил каждый день. Первое время, он даже ночевал в больнице. Об этом Ликсу рассказывали друзья. Эта шумная компания практически прописалась в больнице, ведь этажом выше лежал Чонин.       По приезде в больницу, Феликса сразу увезли в операционную. Хёнджин ломился следом, но его не пускали. Операция длилась около пяти часов, а когда закончилась, врач вышел и оповестил, что омега впал в кому. Хёнджин готов был рвать и метать. Его кое-как успокоили друзья. Всем было страшно. Этажом выше лежал Чонин в коме, теперь и Феликс был в коме. Это страшное слово преследовало их.       Чану и Чанбину тоже нехило так досталось. Старший тоже провёл несколько дней в больнице, а вот Чанбина выписали на следующий день. Хёнджин вообще отказывался уходить из больницы, пока не увидит Феликса. Только когда его перевели из реанимации в отдельную палату, альфу пустили к нему. До этого он всё время ночевал в коридорах больницы. Персоналу пришлось только смириться, ведь выпроводить альфу не могла даже охрана.       Очнулся омега только через две недели. Первым, кого он увидел, был Хёнджин, который уже жил в палате. Но так как организм был слабым, то он практически сразу же уснул. Хван всё ещё помнит ту улыбку, которую подарил ему Феликс на гране сна. Он пытался сжать ладонь альфы своей ослабленной ручкой, но ничего не получалось. Тело совершенно его не слушалось.       Альфа привёз с собой пару вещей, ноутбук и обустроился в палате. Там был небольшой диван, который он перетащил к койке, на которой лежал омега, и спал рядом, держа младшего всё это время за руку. У Джисона даже есть фотография в телефоне, на которой Хёнджин спит со свисающими ногами, ведь диван ни как не предназначен под его рост. Но ему было всё равно, главное с омегой.       — О чём задумался? — поинтересовался альфа.       — О тебе, — честно ему признался омега. Он не хочет ему больше врать, и не хочет его покидать. Та ночь, после которой Феликс ушёл, была толчком в их отношениях. И всё бы было по-другому, если бы он тогда не ушёл и не прятался от Хёнджина несколько дней. Ничего бы не было, если бы они тогда ещё поговорили. Но уже ничего не вернуть.       — И что ты обо мне думаешь? — прошептал Хёнджин прямо на ушко. Омега улыбнулся, чувствуя себя нужным, любимым. В хвановых руках он становится типичным омегой, которые пищали от любого проявления нежности в их сторону. Хотелось слушать сопливые песни, которые он раньше никогда не слушал, на всех страничках писать о своей любви. Хотелось кричать на весь город, что он нашёл своего альфу и больше ему никто не нужен.       — А то, — Феликс повернулся к нему лицом, встал на носочки, чтобы быть максимально близко с альфой. Он чувствовал его дыхание на своих губах и видел лёгкую ухмылку, — что я люблю тебя, Хёнджин. И я не хочу этого скрывать. Ты тот, кто мне нужен, и я не хочу тебя терять. Я хочу быть рядом с тобой и быть нужным тебе. Мы с тобой начали немного не с того. Так давай же продолжим этот путь вместе, в правильном направлении…       Ему не дали договорить. Альфа резко сократил оставшееся расстояние между ними и поцеловал. Его губы были такие мягкие, словно сладкая вата. Он сначала нежно сминал верхнюю губу, а затем перешёл к нижней. Феликс слегка прикрыл рот, и впустил его к себе. Его язык по хозяйски орудовал во рту, отчего становилось жарче. Земля уходила из-под ног, оставляя после себя чувство лёгкого парения в воздухе. Феликс слегка постанывал в поцелуй, так как ему было мало. Теперь ему всегда будет мало Хёнджина. Из глаз потекли слёзы, и омега сам этого не ожидал. Почувствовав, что блондин плачет, Хёнджин сразу же отстранился и с испугом посмотрел на него.       — Я что-то сделал не так, Ликси? — эмоции на его лице менялись каждую секунду. От испуга до разочарования на самого себя, что заставил плакать своего омегу. И, правда, он тот ещё ребёнок.       — Нет, — омега помотал головой и улыбнулся. — Всё так.       — Но почему ты тогда плачешь?       — Я счастлив, Джинни. — Феликс приподнялся на носочки и чмокнул его в губы. Хёнджин улыбнулся и, подхватив омегу, усадил на подоконник. Младший вскрикнул от неожиданности и посмеялся, сразу обвивая ногами чужую талию.       — Феликс... — прошептал брюнет.       — Ёнбок, — улыбнулся омега.       — Что? — удивился альфа, и с непониманием посмотрел на младшего.       — Моё второе имя Ёнбок, — он слегка покраснел, опуская голову. — Я не многим о нём рассказываю потому что это слишком личное. Но тебе я хочу доверить его, ведь ты тот, кому я полностью доверяю и отдаю своё сердце.       — Боки... — прошептал альфа, и подхватил подбородок пальцами, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза, которые святились счастьем.       — Мм?       — Я люблю тебя, моё солнышко, — проговорил Хёнджин и снова поцеловал. Поцелуй получился нежным, без единого намёка на страсть. Только любовь и ласка. Это были самые лучшие слова, которые омега когда-либо слышал. Они снова признались друг другу и теперь уже точно они были одним целым. Они нашли друг друга, и больше им был никто не нужен.       — Я хочу, чтобы теперь ты жил со мной, — альфа улыбнулся, видя растерянность на лице напротив.       — Что?       — Я прошу тебя, переезжай ко мне, когда тебя выпишут. Ни как игрушка, ни как союзник в моих делах. А как мой парень, как мой единственный омега. Как мой Феликс.       Омега не ожидал услышать таких слов, хотя очень желал. Он и не думал, что альфа предложит ему так рано, ведь они толком и не встречались. У них изначально были странные отношения, которые не были нормальными. Он закрыл лицо руками, начиная сильно плакать.       — Ликси, малыш... — Хёнджин убрал руки от чужого лица, начиная стирать слезинки с покрасневших щёк. Омега сейчас и плакал, и смеялся, и улыбался.       — Я… я… я люблю тебя. — Омега обнял старшего, прижимаясь к нему ближе. — Конечно, я перееду к тебе. Я уже никуда не денусь от тебя, и тебя никуда не отпущу.       Лишь держа омегу за руку, Хёнджин являлся лучшим лекарством от всех невзгод. Он дарил необъяснимое спокойствие и умиротворение. Рядом с ним вся грусть испарялась, будто всё было хорошо. Иногда ссорясь, они бывают грубы. Но не допускают и мысли, что в их жизнях возможно отсутствие друг друга.