Мини-макси 2

      Этому альфе недоставало манер прямо пропорционально его же доходам. Вид мужика аж кричал о богатстве — от кончиков волос в модной укладке до мысков экстраэлитных шузов. Ждать очереди он не хотел, грубил в открытую, ибо «отчаянно торопился» — как минимум спасать мир, как максимум сотворять новый. При этом он вдыхал через раз, словно боялся даже о воздух мастерской испачкаться. Синий Ford Mustang роскошным экстерьером не уступал своему обладателю, но был безупречен, как истинный аристократ: блистал, не ослепляя, и был будто только что с конвейера. Но владелец явно имел претензии и к нему.       Томас любил позлить таких напыщенных перцев и проворачивал «месть» с помощью меня. Поэтому я нисколько не удивился услышав зычное:       — Ахи, сынок, выйди из ямы, глянь лошадку. Вернее, триста лошадок под одним капотом.       Давно надо выпить с дедом пивка и разузнать, что у того к мажорам.       — Четыреста двадцать. Премиум класс, — процедил клиент, брезгливо перебирая пальцами, словно сбивая несуществующую грязь. Дед мощно придвинулся поближе, и пыл альфы поубавился. Встречал не раз такое у кичащихся своим правом силы узлоносцев — притухать в присутствии тех, кто выше ростом и мощнее в плечевом поясе.       Дальше шоу катилось по правилам Томаса согласно купленным билетам: выходили все автомеханики и завсегдатаи нашего автосервиса, не утруждаясь придумать мало-мальски приличного оправдания своему присутствию в приёмочной зоне. А что? — перекур никто не отменял.       — Да вы знаете, сколько стоит эта тачка?! — клиент побагровел. — Я просил лучшего спеца, а вы отправляете ко мне омегу-молокососа?!       — Ваша компетенция меня тем более не впечатляет. Взрослый дядя, а определить омегу с полутора метров не смогли. Я — альфа. Редкая модель, коллекционный выпуск. — Мой голос достаточно низкий, такой же как и мой рост. Конечно, я мог бы добавить, что член у меня больше, и попросил бы поверить без демонстрации, чтоб не приключилось комплекса неполноценности. Но не в моём характере что-то доказывать первому встречному, да и вообще кому бы то ни было. — Я здесь, потому что у вас, скорее всего, подгорает. Наш босс знает свою работу. А я — свою. Мустанги — моя специализация, диссертация по первому высшему и… слабость. Мы продолжим брачные бои или будем смотреть болячку?       Клиент подавился негодованием, невольно отмеряя в моём росте каждый дюйм. А я, как ни щурься, альфа по имени Ахилл при росте около пяти футов, что даже для омеги маловато. И мне двадцать. Рост мой остановился на отметке пятнадцати лет и, сколько бы я не мучил турниками тело и желудок витаминами, Боженька выше над землёй приподнимать не планировал. Мой славный о-папа Алекс однажды жестоко напился и в утреннем приступе раскаяния признался, что трижды просил Санта-Клауса не делать из меня дылду, которых и без того полный дом, но, видимо, третий раз был лишним. Санта расстарался и, вычеркнув из наследственных даров рост отца и деда, купировал третьим щелчком волшебных ножниц и мой. Я Алексу сказал, что простил, но к Новому году охладел, а заодно к остальным шумным праздникам.       Лет в восемнадцать я было впал в лёгкое уныние. Но ортопеды мне все как один обещали, что моё время ещё не пришло, и просили посмотреть на альф моей семьи. Смотрел во все глаза! Такое впечатление, что отец и дед выросли в своё время и за меня. Я же пошёл дальше рекомендаций учёных медиков — посмотрел плюсом на о-папу. Вредности, вспыльчивости, упрямства в моём миниатюрном папке Алексе было на двух язв с запасом. Выходило, что недополучив альфячьего роста, я избежал наследственного несносного нрава. Поняв немного о высшей справедливости, успокоился.       К двадцати годам совершенно уже примирился со своими основными размерами. Потому что другая анатомия не подкачала, хотя и шокировала многих. Девственником я быть не собирался. Омежки на выданье охотно клевали на симпатичное лицо, большие ладони, доброту и… без ложной скромности на убедительность Ахи Младшего. Погуляв со мной неделю-две, тянули знакомить с родителями, и… растворялись в закате. А в воздухе ещё долго висели напутствия неслучившихся родственников:       — Подумай о постриге, парень, а то с твоим ростом можно ведь дотрахаться и до мышей в роду.       В альфе от времён охоты на мамонта и по сей день прежде всего ценили рост. Обидно? За человечество — да. Оно многое теряло с таким расточительным и слишком прямолинейным отбором. Мои же омежки просили сохранить их телефоны, но временным развлечением, а тем более утешением, я быть не хотел. Ведь… мне окончательно, отчаянно и бесповоротно нравились высокие стройные парни, на фоне которых и вовсе смотрелся комичным коротышкой. Но меня не задевало — это было моим фетишем. Наверное, поэтому со своими недолгими миниатюрными дружками расставался без слёз. Ни один так и не зацепил по-настоящему. Меня начинали устраивать отношения на одну ночь.       Я вытер руки о чистую ветошь. Альфа с ненавистью глянул на мои не нежные лапы, проторенные венами. Опять же — из другого комплекта.       — Жалуйтесь, вы ведь за этим здесь.       — Не всегда удаётся завести тачку после заправки, — нехотя объяснил клиент, непроизвольно наглаживая блестящий капот.       — Когда залит под завязку? — уточнил я, альфа кивнул, глубокая морщина на его лбу начала сглаживаться. — По мере прогрева мотора обороты плавают?       — Бывает.       — Ясно, и пробег у лошадки небольшой? Она как новая… И двадцать пять тысяч не намотала, — посмотрел на деда.       Альфа подтвердил мои слова зачарованным кивком.       — Долго провозитесь? — снова обледенел высокомерием. Спохватился.       — Протестируем открытие клапана продувки адсорбера, это займёт от получаса, но не дольше одного. Если мне не понравится результат — заменим. Номер оставьте менеджеру и сходите погуляйте. Нам возиться некогда. О нашей репутации вы наверняка разузнали заранее, и это у вас — самая дорогая тачка, а мы лечили авто и подороже.       Клиента занятно перекосило:       — Повежливее!       — У нас коллектив образцовой вежливости! — дед положил мне тяжеленную руку на плечо. — Пройдëмте в офис, составим договор. Или…       — У меня нет времени искать другую мастерскую! — психанул альфа, хватая из салона барсетку из кожи молодого нильского крокодила и надушенного худосочного секретаря-омегу. Малыш облизал меня взглядом, но при этом явно насмехался. В росте его шефа недостатка нет. Но мой комбез сидел на мне дивно, а небольшое лёгкое тело в рельефе мышц было ловкое и сильное.       — Деньги потратил на машину, а на помощника покрасивее не хватило, — пробурчал в капот. Омежка залился алой краской и, гордо задрав нос, побежал за своим патроном. За спиной грохнули смехом механики. У деда на СТО меня никто ни разу не обсмеял. Всякое в жизни бывает. Небольшой рост добавляет мобильности.       — Ахилл, ты, выходит, опять без обеда? — мой приятель Брук широко улыбнулся. — Хочешь принесу тебе сэндвич с курицей?       — Пожалуйста!       Мне нравилось чинить такие красивые тачки. Жаль, что они чаще по карману вот таким мудакам.       — Брук, и два кофе на молоке! Двойной — мне! — похоже, и дед не выйдет до конца смены из мастерской.       — Так точно, сэр!       В офисе автосервиса я просидел до вечера — помогал деду заказывать детали. Он немного пещерный альфа, когда дело касается Интернета и оформления закупок, а я — будущий гуру логистики, и вообще, — мне нетрудно. Завтра суббота, и можно отоспаться. По крайней мере, я на это очень рассчитывал. Когда лет в восемнадцать попытался съехать с родительских квадратных метров, о-папа разворчался, что мне лишь бы из дома сбежать — никакой благодарности. Алексу просто нравился мой спокойный характер, рост и как я готовил завтрак. Омлет всегда был пышным, тосты поджаристыми, а не кремированными, яичница нежная, а каша — непригоревшая и без комочков.       Вспомнив, что завтрак на мне, заскочил в круглосуточный за яйцами, беконом и помидорками — обожаю сладенькие черри и сам выбирать продукты. Неблагоразумно отправил деду Крису сообщение с вопросом, что ещё купить. Накидали до кучи полную тележку хотелок, пришлось прочертить по супермаркету дополнительнвх пару кругов, разыскивая нужное.       По поздним улицам домчал быстро. Недалеко от стоянки с удовольствием выпил полулитровую бутылку минералки. Внимание привлекла возня около красного Феррари, литые бока которой полыхали, как адские угли. Две высокие фигуры сцепились не на шутку, и я даже слышал глухой звук размена ударами. Чуть поодаль от магазина сиял неоном ночной клуб — крутое место, был пару раз по случаю. А эти альфы, видимо, не поделили дружка после танцпола, и сейчас…       — Живо в машину, пьянь! — прорычал один из мужиков и резко открыл дверь второму. — Поговорим дома!       Тот попытался вывернуться из рук и пойти обратно к клубу, но получил сильную затрещину и едва не упал. Воспользовавшись потерей координации горе-беглецом, первый затолкал его в авто.       — Эй, парни? — Я двинулся к Феррари, потому что мне показалось, что одному из конфликтующих явно нужна помощь.       — Не лезь, пацан! — альфа с красивыми, но резкими чертами лица, выглядел как пережатая пружина. Из освещённого салона вырвалась кислотная музыка.       — Сукин сын! Отключи сейчас же! — альфа захлопнул дверь и, оббежав автомобиль, быстро сел на место водителя. Бледного долговязого парня, которого он собрался увезти, я рассмотрел. Тонкие изящные черты лица и длинные волосы с головой выдавали омегу. Но, чёрт побери, какого потрясающе высокого и неуправляемого!       Заглядываться на чужого зайчика в тачке заоблачной охрененности — самое последнее дело, поэтому я поудобнее перехватил пакеты и быстрым шагом пошёл домой. Но чем быстрее шёл, тем сильнее разгонялись мои фантазии. Неисправимый мечтатель этот коротышка, сказал бы любой, кто залез бы ко мне в голову. Но мысли, как запах в открытое окно, не выгонишь, они начинают гнездиться в мозгу, и чем идея абсурднее, тем основательнее гнездо.       Деданы смотрели какое-то интеллектуальное шоу. Причём дедуня Кристиан отвечал быстрее, чем ведущий орал «время пошло», а интеллект участников в студии уступал шимпанзе. Томас обнимал ненаглядного и безгранично гордился им, смакуя бутылочку пива. Крис пиво не любил, но за компанию мог выпить немного светлого. При виде внука и пакетов, о-дед подорвался с диванчика — помочь и параллельно незаметно избавиться от остатков в бокале. Томасу без Кристиана шоу мгновенно наскучило, и танк попёрся следом на кухню прямой наводкой.       — Где отцы? — спросил я, ныряя в ещё тёплые кастрюли с ужином.       — Один уже едет, второй ещё едет. Алекс сообщил, что у него завтра командировка и он выдвигается в шесть утра! — пробасил Томас. — Дорогуша, можно мне ещё порцию твоего рагу?       Крис хмыкнул, огладив взглядом и рукой огромное тело супруга.       — Не поздно ли, Томас?       Иногда мне казалось, что о-па было в кого уродиться, но дед, в отличие от моего перчёного родителя, получал удовольствие от своих острот внутренне — публика ему была не нужна. Что-то такое в лице Кристиана читалось. Но вряд ли Томасом.       — В самый раз! Ахи будет скучно одному, кусок не полезет, — уверенно ответил альфа и оскалился, надеясь, что я поддержу.       — Поговоришь о скуке со своей изжогой. Поверь, мне не жалко для тебя еды, дорогой. Но в нашем возрасте умеренность по вечерам творит чудеса в другое время суток.       При упоминании изжоги Томас помрачнел, сунул ручищи в карманы и кивнул. Потом докрутил в мозгу фразу до конца и просиял:       — Ну, точно, детка, спать же пора! А секс на полный желудок…       — Внука постеснялся бы! — Кристиан шлëпнул мужа полотенцем. А у меня внутри потеплело. Мировые старики!       Деды уворковали на свою половину дома — до завтрака теперь не жди. Я поел немного — аппетит по дороге растерял и из солидарности к деду Томасу — оставил ему побольше его любимого стью. Жаль, но что греха таить — богатырский организм альфы начал сбоить, а Крис не из тех, кто будет паниковать просто так. Он очень боялся потерять своего громилу и выстроил целую систему по его спасению, которую и претворял в жизнь, никого не напрягая, но неукоснительно — я обожал эту мягкую силу о-деда.       Около душа столкнулся со взвинченным Николасом: очевидно, что маленький злобный демон сорвался с цепи и израсходовал месячный запас нервов отца. Мы все любим Алекса, потому что когда случается важное или трудное, он отключает опцию карманного монстра и удивительным образом заряжает всех позитивом и силой. Но если упустить момент, и о-папку не осадить… Алекс всё вокруг вовлечёт в своё разрушающее торнадо. Сейчас Ник явно прошляпил.       Я всегда смотрел на своего большого отца без зависти — меня сильнее волновало, кем я стану, чем каким вырасту, а претензии к природе прошагал в старших классах, когда внезапно остановился в росте. Добрая половина друзей тогда отсеялась — зачем компрометировать свои компании микро-альфой. У меня освободилась уйма времени, и я одновременно со школой закончил автомобильно-дорожный колледж, пока омеги хихикали, а альфы недоверчиво щурились. Доказывать же свой маскулинный статус считаю нелепым: я — это я. Если только по большой любви или великому интересу. Поэтому институт соблазнения я, как и многие сверстники, прошёл с омежками, которые предпочли веселиться, а не связывать себя семьями, и закончил на отлично: ни один прелестный носик не наморщился. В постели, когда все стараются поэффектнее лечь, действуют другие стандарты. Мне повезло соответствовать самым высоким, и моей второй половине повёзет со мной, когда его найду. Но я точно знаю, где не буду искать. От сладких запахов, как и от дешёвых сладостей, зубы ломит. Под брендом Шанели плодятся подделки и эквиваленты. А запах в нашем мире — это ключ, взламывающий многие пароли. У моего омеги запах будет… самый лучший и поэтому простой.       Решил узнать у Николаса причину гнева, но он своим «геморроем» делиться не стал.       — Сын, всё нормально, иди отдыхать! У Алекса каждая командировка, как Армагеддон с кислым лимоном вприкуску. — Едва не стерев о клыки зубную щётку, Николас наконец выдохнул. Я, знаю, что у отцов был сложный путь друг к другу, но они хоть и поблуждали замысловатыми петлями, но нашлись. Вот и мне свою судьбу было бы интересно почитать.       А пока — сплошные мемуары.       Чего стоит история, как я получал абонемент в спортзал… Забавная даже. Опустив подробности, скажу по сути: люди — существа, замороченные на стандартах и всех выпадающих из них начинают всячески принижать. Если альфа — значит крупный суровый здоровяк или жилистый хищник с магнетическим взглядом. А если в тебе обаяния на полтора метра от земли — иди в другую взрослую песочницу для неудачников: лысых, щуплых, располневших из-за неправильного образа жизни, бедных, ботанов и низкоросликов. Вот только я вне стереотипов — ем, живу, дышу, работаю на развитие ума, тела и молюсь, как мне нравится, как считаю нужным для себя. Я жизнью доволен, ибо здоров и полон энергии. И семья у меня что надо — нескучная.       Потрепал отца по плечу.       — Его уже поздно пороть.       — Пороть никогда не поздно! — зловеще прорычал Николас и облизнулся. — А хор-р-рошая мысль, сынок…       — Алексу точно не понравится! — мы дружно посмеялись, воровато оглядываясь, чтобы наш личный демон не нарисовался позади и не навешал по пендалю для начала.       В постель рухнул со стоном: день странным образом вытянул силы, чувствовал себя как перед перезапуском, но никак не мог уловить, к чему готовиться… Хорошо, что я не сразу схватил сладкий интересный сон, а решил привередливо повыбирать… пару часов. Такое состояние не-снов, как клипы: глаза бегают под веками, вздрагивает тело, и словно проматываешь события дня то на повторе, то замедляя, то прокручивая. Дверь бесцеремонно распахнули и быстро вошли на мою помеченую по праву территорию. Как может такое компактное и лёгкое создание производить столько грохота, топота, сопения и шума?! Алекс, походу, собрался обманывать свои «слегка за сорок» ещё лет двадцать.       — Папа, привет! — я призывал к совести, но, похоже, зря.       — Ты почему не спишь? — прошипел о-папа, продолжая копаться в моём шкафу.       — Алекс, ты комнаты не перепутал? — спросил участливо, приподнимаясь на локте и наблюдая, как на пол падают ранее аккуратно сложенные вещи. Демон нашего семейства чертыхнулся.       — Ещё чего! Завтра рано уезжать, а у папки ни одного чистого носка и футбол…       — Только не мои брендовые футболки от Экстрим! — Я выскочил из постели бить родителя по загребущим ручонкам. — То, что мы одного размера, не даёт тебе права… А ну отдай новые белые носки! Если хочешь, бери постиранные! — протянул Алексу смотанные в шарики носки, он заупирался.       — Жалко для родного отца?! — возмутился Алекс.       — Ага, разбудил ты меня, как родной!       — Ну, прости! Надо было в пять утра зайти — вот так тебя и жалей! — проорал папка, окончательно поднимая на ноги весь дом. Но в наши разборки никто не встрял, тихо поржали за дверью. Это ж перепалка любимых миников.       — Сейчас же дай мне эту футболку!       — Па-а-ап, она с черепами!       — Тогда кольчугу! Или эту… с рыбой!       — Ты рыбалку, как и рыбу, терпеть не можешь! Алекс, тебе точно сорок, и у тебя взрослый сын?!       — Взрослый и жадный! — папа попытался смыться с добычей, но я сортировал глазами.       — Погоди, сам тебе подберу!       Эти его командировки сопровождаются как деловыми встречами, так и вечеринками без галстуков. Не доверять Алексу причин нет — он любит только одного мужика. Но никто не может запретить нашему Минику двигать титанические плиты терпения. Что и говорить, он умеет вести деловые переговоры. У него Альфы покупали даже идиотские розовые футболки — да это вообще его вина и тайный умысел, что мужики оделись в розовое с блёстками!       Подбираю своему неугомонному родителю приемлемо неагрессивную одежду. Молодиться ему ни к чему. Он и так иногда выглядит моим ровесником, когда просто орëт и не хмурится. У меня много прикольных вещей, спасибо крёстному Барни, владельцу сети магазинов, в одном из которых на заре империи Барни&Алекс папка зарабатывал на карманные расходы.       — Дай-ка эти штаны, — сдёрнул с полки мои оливковые карго и прицепом новое худи с волчьим принтом.       — Иди ты в баню, а не в командировку! — психанул я и всё засунул назад. Вынул стильные зауженные брюки и светлый свитшот. — В этом будешь выглядеть дорого и так же дорого оформишь сделку.       Папка прищурился и пульнул в меня снарядом из носочного шарика.       — Гони одну пару белых! Я тебе потом куплю десять тысяч носков. Думаешь, в кого у тебя такой хороший вкус? Стилю учил тебя я. И в бутике модных шмоток вынашивал.       — Ты хочешь сказать, что я был выношен среди вешалок?       — На вешалок теперь и засматриваешься. Думаешь, отец у тебя слепой? Могу устроить контрамарку на любой показ, ты же знаешь. Будешь пить шампанское в вип-зоне и глазеть на моделек.       Втихаря папкой полюбовался. Вот кого он там мог вынашивать, кроме маленьких вреднючих мыслишек? А, точно — меня!       — Сын, ты меня любишь? — посмотрел в глаза, как Кот из Шрека — во взгляде рушатся бастионы и планеты, реки бегут вспять, суетятся бесы и цветёт сирень, а рука незаметно тянется на полку с аксессуарами. Там напульсники, винтажные браслеты для понтов…       — Люблю, но кошачий гипноз на меня не действует. Таких точно браслетов уже не сыщешь, а ты умудряешься потерять слона в гараже и ломать титановые шарики. У тебя отличные часы и обручальное кольцо.       — Жадоба! — наконец Алекс успокоился. Соизмерил степень своей усталости и время на упомянутых мною часах. — Ух, ни хрена себе, первый час ночи! А мне в шесть утра за руль!       Улыбнулся: я вроде как вообще ни при чём и спать не хотел. Краем глаза заметил, что батя всё-таки умыкнул один прикольный браслет.       — Пап, это память, смотри не потеряй, — попросил негромко, даже не надеясь, что покраснеет и вернёт на место.       — Я ничего никогда не теряю! — Алекс гордо удалился беспорядочно пихать мои вещи в свою сумку для поездок. Хорошо, если вмешается Николас — значит сложит аккуратно.       А мне осталось только вернуться в объятия постели и потревоженного сна. Удивительно, но веки сразу же закрылись, я был уравновешен. Потому что знал, чего ждать от нашего Алекса и умел это принимать без психозов. Иногда даже был не уверен, кто из нас старше. Я знал и помнил его запах. Знал, потому что он долго не спускал меня с рук и неважно, как уставал, куда ехал и на какую тему ворчал. «Ага», «угу» и «когда ты подрастёшь и съедешь» звучали, как колыбельная, и папины руки надёжно держали у сердца. Алекс не помнил, конечно, но это был его браслет, который однажды перекочевал на руку мне — на память.       Или делал вид, что не помнил?       Заснул с улыбкой.