kiss me better

Минхо чертовски ненавидит болеть. Можно сказать, что он много чего умеет, но лениться не входит в их число, так что лежать в постели три дня подряд, как камень, просто невыносимо. Еще более невыносимым является тот факт, что он почти не виделся с Джисоном в течение двух дней — и в последний раз, когда его парень заходил в его общежитие, он остался только чтобы измерить температуру и принести ему немного чая, прежде чем он неохотно выгнал его. Ему скучно, больно и одиноко. Лишение прикосновений, лишение секса, что угодно. Поэтому, когда Джисон врывается в его общежитие без предупреждения, у него едва хватает сил выгнать его. — Что за? — хрипит Минхо, шаркая ногами и щурясь на фигуру, приближающуюся к его кровати, а затем повсюду чувствуется еле уловимый запах Джисона, и его яркие глаза смотрят вниз на Минхо, и жизнь снова становится немного сносной. — Как поживает мой больной ребенок? — Джисон бормочет, как будто он не звонил Минхо два часа назад, чтобы проверить его. — Убирайся отсюда, — бормочет Минхо. Однако он не имеет этого в виду, и Джисон прекрасно это понимает. К счастью, его лихорадка прекратилась после первого дня, но прямо сейчас его лицо пылает от жара. — Ни в коем случае, — отвечает Джисон, ложась на матрац Минхо и притягивая старшего, чтобы тот свернулся калачиком рядом с ним. Минхо вздыхает, закрывая глаза, и почти стонет, когда пальцы Джисона касаются его головы. — Лучше? — Чем два часа назад? — Минхо усмехается, — Мое горло теперь не так ужасно. Просто больно двигаться. Или дышать. Или существовать. — Бедняжка, — говорит Джисон, и Минхо пытается слегка ударить его, чтобы скрыть то, насколько он взволнован, но Джисон отвечает ему только поцелуем, прижимаясь к его челке. — Твои волосы приятно пахнут. — Я принял душ после того, как повесил трубку ранее, — вздыхает Минхо, слабо сжимая в кулаке толстовку Джисона, —Может, я и болен, но у меня есть силы помыться. — Это правда, — со смехом соглашается Джисон, затем поднимает лицо Минхо и без предупреждения целует его в губы. — Эй! — Минхо всхлипывает, хотя он скучает по губам Джисона в тот момент, когда они исчезают. — Что? — дразнит Джисон, снова целуя его немного дольше, — Я поцелую тебя лучше. — Это невозможно, — ворчит Минхо, прежде чем позволить себе еще один поцелуй. — Мне везде больно. — Даже здесь? — спрашивает Джисон. И затем, ни с того ни с сего, его рука сжимает гребаный член Минхо. Минхо давится слюной. — Что ты делаешь? — хрипит он, жар пронзает его живот прежде, чем он успевает сдержаться, его глаза расширяются до размеров луны. Он знает ответ на этот вопрос. Джисон дарит ему приторно-сладкую улыбку. — Разве это не больно? — он решает и дальше дразнить Минхо, потирая его промежность, а Минхо даже не может притвориться, что его сердце не бьется от волнения, потому что он уже почти наполовину тверд. — Прожить три дня без прикосновений? Минхо сдерживает стон. Да, это так. Это сводит его с ума — прошлой ночью ему даже приснился довольно откровенный сон, после которого можно только проснуться и дуться в подушку, пока возбуждение не исчезло. Его глупый, дерзкий парень не должен ничего знать об этом. — Кто сказал, что я не дрочил? (Он этого не делал. Он пытался, и в результате ему стало только хуже. Ничто не сравнится с прикосновением Джисона, как бы он ни отказывался говорить это вслух.) Джисон подозрительно щурится на него. Он мычит, явно не веря лжи, и продолжает свое мучительное надрачивание, как будто это не отдается жаром на коже Минхо. — Ты не скучаешь по моим рукам? — спрашивает он. Это чертов вопрос с подвохом. Он убирает руку, и Минхо знает, что ожидает, что он схватит его запястье и не даст ему двигаться, но он использует крошечную часть силы своего тела, чтобы побороть отчаяние. Он может быть слаб физически прямо сейчас, но он не будет слабым для Хан Джисона. Неа. Ложь. Он мгновенно стонет, когда ладонь Джисона уходит, неловко ерзая на простынях. Он мучительно болен, и теперь он мучительно возбужден — он уже был возбужден сам по себе, но Джисон заставляет его чувствовать себя официально сумасшедшим — и Джисон знает, что он недостаточно силен, чтобы выстоять. — Хочешь просто обниматься? — спрашивает он Минхо. Минхо стискивает зубы, его член в спортивных штанах сердито пульсирует от нелепого вопроса. — Чертов мудак, — бормочет он. Джисон смеется, целуя Минхо в щеку в ответ. — Такой раздражительный. — Заткнись, — нетерпеливо и раздраженно скулит Минхо. Он знает, что он не самое ангельское существо, когда плохо себя чувствует, и Джисону просто придется с этим смириться. (Это часть контракта соулмейтов, который они подписали в день знакомства.) — Ладно, шшш, — говорит Джисон, двигая рукой, чтобы дразнить выпуклость в спортивных штанах Минхо, нежно сжимая. —Я здесь. — Ты чертов кусок дерьма, — шипит Минхо в слепой похотливой ярости, нерешительно поднимая бедра, чтобы встретить прикосновение Джисона. — Ох, прекрати, — говорит Джисон, закатывая глаза. —Не будь плохим мальчиком, или я не заставлю тебя чувствовать себя лучше. Минхо хочется плакать от угрозы — по многим причинам. Однако Джисон просто дурак: его пальцы вскоре ныряют под пояс спортивных штанов старшего и осторожно стягивают их достаточно, чтобы высвободить его член. — Пожалуйста, — задыхается Минхо, полностью забыв о своей попытке показать свои силы теперь, когда прохладный воздух его общежития крутится вокруг его члена. — Послушный малыш течет для меня, — без стыда говорит Джисон, проводя указательным пальцем по мокрой от предэякулята уретре Минхо, и заставляя того прерывисто стонать. Джисон медленно спускается, и Минхо почти паникует, но затем понимает, что Джисон сползает с кровати только для того, чтобы оказаться на уровне его промежности. О, да. Блять, да. — Тебе станет легче, если я отсосу тебе, малыш? — Минхо быстро кивает, не обращая внимания на боль в шее, которую это вызывает. — Возможно, нет, — говорит он контрастно, — Но, пожалуйста. Джисон ухмыляется, обхватывая пальцами член Минхо и твердо поглаживая его, пока тот осыпает поцелуями его бедра. — Я начинаю, — он прижимается приоткрытыми губами к эрекции Минхо всего через несколько секунд, и быстро берет его в рот — обычно он дразнит больше, намного больше, но на этот раз он сжалился над Минхо. — Джисон, — тихо скулит Минхо, зажмуривая глаза и нащупывая пальцами простыни, — Пожалуйста. Джисон издает тихий звук вокруг члена, а затем начинает как следует брать в рот, отправляя тело Минхо на Седьмое небо от ощущений. Он был так ужасно истощен, даже кажется, что к нему никогда раньше даже не прикасались. Блять, как он выживал последние три дня? — Так хорошо, — бормочет он, подсознательно ощущая, что Джисон приостанавливается на несколько секунд, прежде чем прижимает бедра Минхо к кровати, чтобы его тело оставалось неподвижным. Минхо вскрикивает, одновременно протестуя и возбуждаясь от ощущения, что его прижали, но губы Джисона открываются слишком быстро, чтобы он мог жаловаться. Он отстраняется после минуты или двух серьезного минета, облизывая прямую линию по всей длине эрекции Минхо и встречаясь с его стеклянными глазами. — Как тебе? — насмехается он, потирая пальцами головку члена старшего, в то время как его глаза скользят по раскрасневшемуся телу. Минхо издает жалобный звук. — Ужасно, — огрызается он, устав от поддразнивания. Он встряхивает бедрами, теперь, когда его больше не держат, для большей выразительности, — Сделай лучше. — Ты как девственник, — стонет Джисон, слегка шлепая Минхо по бедру, но его глаза сияют, когда он направляет член Минхо обратно в рот, все время сохраняя зрительный контакт. — Мм, пожалуйста, — хнычет Минхо, закрыв глаза, больше не видя ничего. — Пожалуйста, малыш, мне больно. Он слаб перед ним, Джисон сразу же качает головой, рот такой горячий, такой влажный, а язык такой божественный, что разум Минхо пустеет в течение нескольких секунд. Все, что он может сделать, — это корчиться на кровати — хотя руки Джисона вскоре находят его талию и снова удерживают, так что он даже этого не может — и издавать жалкие стоны, о которых он, вероятно, позже пожалеет. Он отчаянно задыхается, когда его кончик скользит по языку Джисона и задерживается у его горла, на мгновение заставляя его подавить рвотный рефлекс. — Джисон.. Джисон издает вокруг себя протяжный стон, заставляя его визжать от неожиданной вибрации, и — о, блять. Минхо обладает довольно впечатляющей выносливостью во всех отношениях, и обычно он держится довольно долго (если только Джисон не сделает все возможное, чтобы сбить его с ног), но он настолько ошеломлен, так взбешен и сошел с ума, что у него нет возможности спасти себя от смущения, когда Джисон сильно сосет головку его члена. — Дерьмо! — плачет он, яростно вздымая бедра, и член полностью скользит в рот Джисона, когда он кончает ему в горло, без предупреждения. Руки Минхо закрывают свое лицо, грудь вздымается, но Джисон легко убирает их. Теперь руки потирают бедра Минхо, вместо того, чтобы прижимать их к себе. Младший продолжает нежно сосать, не останавливаясь до тех пор, пока оргазм Минхо не исчезнет, а тихое хныканье, срывающееся с его губ, не прекратится. — Ты был действительно возбужден, да? — Заткнись, черт возьми, — кричит Минхо себе в руки, несколько огорченный, но опять же, Джисон делал и более постыдные вещи, чем это, и такой хороший оргазм после трех жалких дней болезни и одиночества заставляет его чувствовать слишком хорошо, чтобы расстраиваться. — Я просто дразню, детка. Ты такой хороший, — говорит Джисон, лениво натягивая спортивные штаны Минхо и кладя голову на живот старшего, потирая его бедро, чтобы успокоить его. — Ты чувствуешь себя лучше? — Да, — выдыхает Минхо. Его горло все еще болит, дыхание сбито, тело болит, но он вне себя от удовольствия и даже не может скрыть этого. — Жаль, что мое горло убивает меня, тогда я мог бы... Джисон тихо смеется, потирая живот Минхо, прежде чем подползти и прижать его к своей груди. — Я знаю, дорогой, — говорит он, проводя пальцами по растрепанным волосам Минхо и впитывая его сонное после оргазма лицо. — Не беспокойся об этом прямо сейчас — ты можешь просто поцеловать меня лучше, чем когда-либо. Минхо подчиняется, закатывая глаза, притягивая Джисона для долгого поцелуя и пробуя себя на его языке, а затем свернувшись калачиком, решив, что если ему придется оставаться больным в постели, он утащит своего глупого парня за собой.