Глава третья
19 апреля 2023 г., 11:07
Человек бессердечный не должен приближаться к человеку с сердцем. Иначе он его вырвет, и другому станет очень больно. © Вера Камша «Синий взгляд смерти. Рассвет», Лионель Савиньяк.
Как бы она ни старалась скрыть свою неподдельную радость от его библиотеки, она явно не справляется с этим. Все её нутро гудит в предвкушении. Ей хочется прикоснуться к книгам. Почувствовать их вес в своей руке. Услышать шелест страниц. Вдохнуть их запах. Потому что в этом мире, по скромному мнению Гермионы Грейнджер, нет более приятного аромата, чем запах книги. На секунду она даже забыла, с кем находится сейчас в одной комнате. Забыла, почему она долгое время была лишена таких простых привилегий, как читать книги, гулять где ей хочется или делать что-то, что ей нравится. Но даже этот факт не может испортить её чувство восхищения, которое она испытывает сейчас, находясь в комнате, наполненной книгами. Где-то внутри себя Гермиона даже завидует. В отличие от Реддла, который имеет отдельную комнату, явно сконструированную специально под библиотеку, она живёт в небольшой квартире, где нет столько места для хранения книг. Пара стеллажей в её небольшой обители явно уступают тому количеству книг, которые Реддл имеет возможность хранить у себя. — Не стоит стесняться. Чувствуй себя как дома, — прошептал бархатный голос возле её уха, заставляя всё тело напрячься. Секундное мгновение, принёсшее ей умиротворение, которое она неосознанно позволила себе ощутить, увидев книги, пропало так же быстро, как и появилось. Радость, которая напоминала освежающий глоток холодной воды в самый жаркий день, превратилась в пепел прямо на её языке, оставляя после себя только горькое послевкусие. Том стоит прямо позади Гермионы, нависая над ней, как гора. Его тень полностью поглощает её, становясь одним черным пятном перед её ногами. И всё, на чём она может сосредоточиться, всё, что она может чувствовать - то, как его грудь поднимается при каждом вдохе и опускается при каждом выдохе. И его дыхание, которое щекочет её локоны. Она всем телом ощущает его вибрацию, которая появилась из-за тихого смешка. Их тела не касаются друг друга, но тогда почему ей кажется, что они соединены как две детальки из LEGO? Настолько тесно, что шов их соединения нельзя различить. Она чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда его рука дотрагивается до её талии. Дыхание остановилось в горле, душа её без посторонней помощи. Сердце в груди отбывает в тревожном ритме, а вся её бравада сдулась как резиновый шарик, который забыли завязать ниткой. Страх в очередной раз берёт над ней верх, продолжая пускать свой яд по её телу, сплетаясь с её нервами, пробираясь в каждую клеточку. Позволить Тому Реддлу находиться за её спиной — большая ошибка, которая может стать для неё последней. Ведь он может в любой момент решить, что её жизнь не имеет для него ценности и свернуть ей шею. И теперь, когда эйфория прошла, а её голова была более ясной и здравой, она начала действительно задумываться над тем, а была ли эта комната действительно библиотекой? Что, если за стеллажами, которые она видит перед собой, дальше вовсе не книги? А стол, куда он уложит её и разрежет по кусочкам. Что, если её просьба о книге станет её последней трапезой? Как ей быть тогда? Что она должна будет сделать? — Книги не имеют ног Гермиона, они не придут к тебе сами, сколько бы ты на них ни смотрела. — Весело сказал Реддл, подталкивая её в глубь комнаты. Он явно наслаждается происходящим. Но одеревенелое от ужаса тело отказывается делать хоть шаг в том направлении, в котором подталкивает Реддл. – Если тебе хочется, что бы я понес тебя на руках, так и скажи. После его слов кареглазая всё же начинает двигаться, медленно, почти не отрывая стопы от пола, словно каждая нога превратилась в гири по сто килограмм. Дорога до книжного шкафа кажется бесконечной, и чем ближе они подходили к стеллажам, тем дальше, казалось, они стоят. В конце концов, подойдя вплотную к первому стоящему стеллажу, Гермиона почувствовала, как тепло его ладони исчезло. Но он всё ещё продолжает стоять позади неё, не делая ничего, чтобы создать хоть малейшее пространство между ними. Его запах полностью окутывает её, так же, как и его тень. Тот же самый аромат, который она слышит постоянно, даже в своих снах. И его шумные вдохи. Не имея возможности видеть его лицо, её воображение разгоняется до сотни миль в секунду, представляя его выражение лица: пустые глаза, что постепенного становятся мутными от желания, и то, как приоткрыты его губы, пропуская воздух через них. Где-то внутри ей казалось, что она попала на странички дешёвого романа, где автор, насмехаясь над своими собственными героями, писал только шаблонные клише. В ней нет и капли сомнений, что Том делает это сознательно, показывая свою власть на ней. Над её желаниями. Ведь Гермиона не единственная, кто может ощущать своего противника. И он не раз читал её как открытую книгу, зная, как именно она будет реагировать. Имея даже каплю власти над человеком, Том Реддл знает, как ей воспользоваться так, чтобы все карты были в его пользу. Как сейчас, когда ему даже не приходится ничего говорить, чтобы контролировать её тело. — Я могу помочь с выбором. — Промурлыкал Реддл. Его рука наполовину вытягивает книгу, что стоит почти у самого носа Гермионы. — Я думаю эта тебе понравится. — Прошептал ей на ухо зеленоглазый. Буквы на корешке романа расплылись перед её глазами, становясь абсолютно нечитабельными. Любые мысли о книгах уже давно покинули ее голову, и впервые в жизни Гермионы её самая большая любовь стала для нее больше помехой, чем спасением. Его вторая рука опускается на полку, смыкая её в тесном пространстве, без любой возможности выхода, которым она могла бы воспользоваться. И всё, что хочется сделать Гермионе в этот момент, так это слиться воедино с книжной полкой, чтобы избежать чертового Дьявола, что с таким удовольствием нависает над ней, с готовностью съесть её в любую секунду. Но сцена из дешёвого романа меняется так же быстро, как и появляется между ними, трескаясь по швам, когда кто-то кричит имя Реддла в глубине дома. Этот крик напоминал приглушённый вой собаки, когда та ищет своего хозяина. — Грейбек, — рычит за ее спиной Том. Голос звучит отрешённо, совсем непохожим на тот, который она слышала несколько минут назад. На мгновение кажется, что за ней стоят два человека, а не один. Но Реддл не дает ей время на размышления. Он резко хватает её за руку и разворачивает к себе лицом. Грейнджер чувствует боль, когда голова бьётся о книжный стеллаж. И все мысли в голове пропадают. Его хватка на запястье крепкая и неконтролируемая, почти отрезвляющая, но не настолько, чтобы Гермиона действительно поняла, что произошло. Он смотрит на неё так, словно она не более, чем насекомое. И знакомые ей уже не первый день слезы наворачиваются на глаза от страха и боли. Она слышит, как книга, которую он ей показывал, упала на пол, шурша своими страницам. — Не смей говорить с ним, — предупреждает её зеленоглазый. Его выражение лица сейчас — это смесь злости и раздражения. В отличие от неё он не вздрагивает, когда главные двери библиотеки распахиваются с громким лязгом, и словно нечеловеческий голос неизвестного ей мужчины ревёт на всё помещение имя её похитителя. — Том! Реддл не двигается несколько мгновений. В его глазах проскочили странные эмоции, прежде чем он развернулся к новоприбывшему лицом, позволяя и ей увидеть обладателя неприятного голоса. Первое, на что она обращает свое внимание в мужчине, так это его рот. Или точнее сказать пасть? Потому что она точно не может назвать «это» ртом. Губы, имеющие неестественно удлинённый разрез, который, казалось рассекает его лицо надвое. Зубы, которые стали отчетливо видны, когда он растянул свои губы в «улыбке» — все они имели нехарактерную для человека заострённую форму в виде клыков (она не имеет ни капли сомнения в том, что это была работа какого-нибудь стоматолога, нежели природы). На его лице красуются несколько проколов, на левом виске виднеется неразборчивая татуировка. Впалых глаз почти не видно за густыми бровями, а лохматая седая шевелюра и неотёсанная борода больше напоминают шерсть, нежели волосы. А в комплекте с его крупным телосложением и высоким ростом он больше похож на оборотня, нежели на человека. Ничего в нем не внушает доверия. — Грейбек. — Тон Реддла холоден. — Разве ты не рад меня видеть? — Растягивая в оскале зубы спрашивает великан. — Или у тебя есть что-то более интересное, чем встреча со старым другом? — Гермиона не видит его глаза, но отчетливо ощущает их на себе. Чувство холода и ужаса, которое ползет по её телу от самых кончиков ног, невольно вызывает желание спрятаться в любое укромное место, которое сможет уберечь от безумия, что неудержанно пляшет в его взгляде. — Если бы ты сказал, что у тебя припрятан такой лакомый кусочек, я бы загляну к тебе намного раньше. — Разве тебе не сказали, чтобы ты не приходил сюда? — Несмотря на полное отсутствие эмоций в голосе зеленоглазого, он легко дергает руку Гермионы, чтобы скрыть её за собой. — Белла должна была тебе передать. — Может быть да, может быть нет. Она слишком много болтает о чём-то, что мне не интересно, — пожимает плечами Фенрир. Он с хищной улыбкой наблюдает за тем, как маленькая, дрожащая от страха пташка спряталась от него. Точнее сказать — думает, что спряталась от него. Даже скрываясь за спиной Тома, он все же может чувствовать её страх, даже на расстоянии. Только одна мысль об этом страхе приводит его в неистовый восторг. И ему до жути хочется попробовать этот страх на вкус. Откусить кусочек её страха, чтобы почувствовать его на своем языке, на своих зубах. Насладиться тем, как его тело впитывает каждую капельку её ужаса. Все прошлые пташки Реддла имели незабываемый вкус. Каждая из них имела свой уникальный вкус. Он помнит это. Помнит и то, как наполнялась его кровь адреналином каждый раз, когда его руки держали всё ещё горячие сердца. Такого экстаза он не чувствовал никогда в свой жизни. И желание как можно скорее почувствовать его ещё раз переполняет настолько, что он готов игнорировать все правила Реддла. К тому же, утаивать от него новую пташку было не слишком красиво с его стороны. — К тому же, ты сам сказал, что, если что-то случится — я должен прийти к тебе. — Победоносно улыбнулся Фенрир. Он знает, что после этих слов Реддл не выгонит его, как бы сильно того ни желал. — Иди в мой кабинет, — в этот раз, на удивление Гермионы, его голос не был безразличным, скорее усталым? Хотя она не была точно уверена, но перемена была ощутима для неё. Металлический скрежет и громкий тяжелый шаг — это всё, что она услышала, стоя за спиной мужчины. Но несмотря на уход Грейбка из библиотеки, чувство облегчения всё ещё не наступает. Страх словно вязкое существо, что расползалось по телу, не отступает, и чем больше она хотела от него избавиться, тем больше оно налипало на неё. С этим страхом в ней также начало зарождаться абсолютно детское желание — почувствовать материнскую защиту, когда все страхи пропадали, оказываясь в колыбели материнских рук. Сейчас ей как никогда хотелось оказаться таким маленьким ребенком, спрятав свое лицо, позволяя всем тревогам исчезнуть из её поля зрения, а значит и из её жизни. Но сейчас некому укутывать её в своих руках. Некому защитить. Ни от ядовитых рук Реддла, ни от острых зубов Грейбека. От двух монстров, которые, несмотря на свой абсолютно разный внешний вид, являются остриём одного кинжала. Только если одна сторона цельная и ядовитая — вторая имеет зубчики, которые стараются нанести как можно больше повреждений. И этот кинжал висит на чертовой ниточке, которая может в любой момент оборваться, и без промедления погрузиться в её хрупкое тело, кромсая её плоть, пробираясь к ее сердцу. Не один раз она увидит кошмар в своих снах про человека с собачьим лицом, который впивается ей в шею своими острыми зубами в попытке раскусить её пополам.***
В первый раз за несколько недель после того, как руководство приказало ему отступить от расследования по делу Реддла, на лице Гарри была улыбка. Словно разговор с неизвестным ей мужчиной снимал с его плеч всё бремя, которое в последнее время было в жизни Гарри, и имел ответы на все интересующие вопросы. Он выглядел почти по-юношески, без тёмных кругов под глазами, с подстриженными волосами, в белой рубашке и черных штанах. Было видно, что Гарри очень старался выглядеть как можно более презентабельно сегодня. Не желая разрушать диалог своим неожиданным появлением, Гермиона дождалась того момента, когда было понятно, что разговор двух мужчин полностью закончился, прежде чем она подошла к Гарри. — «Кто это?» — Протягивая один из двух стаканов кофе спросила Гермиона, наблюдая, как пожилой мужчина выходил из офиса. Она в отличии от своего друга не выглядела как гирляндная лампочка, и кофе был почти единственным законным топливом для неё. После того как высшие чины перекрыли им законную дорогу расследования, они работали вечерами и слишком часто ночами над уликами, которые бы доказали то, что загадочный серийный убийца именно Том Реддл. — «Профессор. Профессор Альбус Дамблдор! — С гордостью сказал Поттер. Он выглядел очень возбуждённым приходом достаточно знаменитого в их кругах мужчины. — Он был моим наставников, когда я учился. Когда-то он тоже занимался расследованиями, а потом стал преподавать. Иногда, если его просят, он помогает со следствиями. Если бы не его рекомендации, я бы не был тут». Хотя она была наслышана о знаменитом «Профессоре», она совсем не знала, как именно он выглядел, или то, что Гарри был его учеником. На самом деле она мало что знала о том времени, когда он учился — Гарри очень часто избегал этой темы или рассказывал настолько расплывчато, что понять что-либо было невозможно. Гермиона решила не настаивать на вопросах об учёбе. Хотя она очень верила в то, что когда-нибудь её лучший друг решится сам рассказать им всё. Или же назвать причину, почему он никому не хочет рассказывать о том времени. — «Ого», — лениво протянула девушка. В ней не было никакой энергии для более живой реакции. Даже невооружённым взглядом было заметно, что отсутствие какой-либо восторженной реакции у Грейнджер немного огорчило зеленоглазого. — «Я написал ему недавно, хотел спросить совета. Мы уже не первую неделю стоим в тупике и я подумал, что взгляд со стороны не будет лишним. А зная большой опыт Профессора, я не сомневался, что он сможет найти что-то, что я упускаю. Какую-то подсказку. Но я даже не думал, что он заинтересуется делом настолько, что даже приедет сюда. — Он осторожно отхлебнул свой кофе, и, блаженно прикрыв глаза, продолжил говорить. — Теперь, когда он на нашей стороне, нам никто не будет помехой». — Довольно сказал Гарри. — «Что ты имеешь в виду?» — хмурясь, спросила Гермиона. Она не совсем понимала энтузиазм своего собеседника. — «Ну, — пожал плечами Гарри, — Профессор очень знаменит, и имеет очень много связей. Если он будет нам помогать — никто не осмелится ослушаться его слова. Одно только упоминание его имени действует как пропуск ко всем дверям. Никто не посмеет ослушаться Дамблдора». Несмотря на большую веру во всемогущество Профессора Дамблдора у Гарри, Гермиона скептически относилась к тому, что имя, даже такое знаменитое, как «Альбус» будет способно противостоять такой машине, как правительство. Высшие чины не любили, когда им угрожали, или когда люди делали что-то им наперекор, ослушиваясь их прямых приказов. В конце концов, если что-то пойдёт не так, то получать по шапке будут именно они, и никакое известное имя не спасет их шкуры.
