Эстрохазард

      Благословенное чувство безопасности и покоя. Трэкс готов был молиться на это утро. Никаких кошмаров и чудовищных воспоминаний, доводивший до онемения всего тела. Его голову заполняли мысли о Лее. Ее ухмылка, ямочки на щеках. Горящие глаза, полные искренности и страсти. Руки, что, казалось, от природы знали, за какие рычаги тянуть, чтобы довести до точки кипения.       От одних только мыслей он потек.       Сладостное, влажное чувство удовольствия.       Оно обволакивало его, как одеяло. Теплота. Комфорт. Нежность. Каждый мускул млел. Даже не хотелось покидать ставший таким родным диван. Тот самый диван, на котором она отымела его в свой первый раз. Это было нечто…       Уже светло, но дождевик так и висел на отвеске. Неужели выходной? В это было трудно поверить, потому что изо дня в день лил дождь. Казалось, что это были одни сплошные сутки с перерывами на сиесту и горячий секс. Секс, которого у Трэкса до встречи с Леей не было давно. Красивая, умная, на одной волне с тобой. О такой подруге можно только мечтать. Хотя вирусу и мечтать не приходилось. Он просто удобрил почву и позволил цветку распуститься. Дал неприглядному стебельку шанс вместо того, чтобы проходить мимо. И эта пикантная особа имела только его. Потому что только он позволил ей делать с собой то, с чего бы ущемилось хрупкое эго многих других.       Свобода мыслей, свобода слова, свобода действий, свобода отношений.       «Друзья с привелегиями».       Благословенен тот, кто придумал эту концепцию.       Сладко потянувшись, Трэкс откинул одеяло и направился в душ.       Зеркало. Он оглядел себя с ног до головы. Вирус выглядел гораздо лучше. Как минимум, лицо приобрело здоровый цвет. Шрам все еще рябил глаза, но уже не так сильно. Внимание Леи ощутимо поднимало самооценку.       — Наверное, я еще ничего.       Свернув дреды в пучок, он включил теплый напор воды и вспенил вехотку. Гель пах карамелью. Полное расслабление. А ведь были времена, когда он мог неделями только мечтать о ванной.       — А жить обычную жизнь не так уж и плохо.       — Да всем бы такую обычную жизнь жить!       За спиной раздалось знакомое мурлыканье, за которым последовал укус в плечо. Тонкие пальцы легли на талию.       — А я-то думал, что я в душ взять забыл.       Он развернулся и подставил шею ее злостным голодным засосам. Лея буквально впечатала его ими в кафель. Какая сила! Какой напор! Какое желание! Кольца синяков обвивали ключицы, плечи и спускались к груди.       Укус.       Набухшие соски заныли.       По телу растеклась перчинка боли.       — Детка, ты с каждым разом — ауч! — все смелее!       Он слегка сжал ее мокрые волосы, как бы прося поднять градус напряжения. Стало так жарко, что вода начала казаться прохладной. Мурашки — их целый табун пробежал по мембране. Рука сама потянулась к промежности.       — Куда! Я сама!       Лея заставила его задрать руки, раздвинуть ноги и слегка податься тазом вперед.       Палец.       Второй.       Язык?!       Волна электрического разряда.       — Детка! Ты! Ах-х-х!       Весь жар тела резко прилил к низу. В ушах зазвенело. Все мускулы напряглись в томительном предвкушении продолжения. Язык извивался, как червь. Горячо. Щекотно. Сладостно. Ноги дрожали. По бедрам стекала смазка. Трэкс сильнее прижал голову Леи к себе. Эхо стонов вибрацией прокатилось от ушей до кончиков пальцев.       Стоило члену показаться, как головки коснулся горячий язык. Она обводила им каждую складочку, поддевала кончиком мембрану, посасывала. Мелкие капельки смазки тут же проступили и оказались во рту. От обилия ощущений, красок и звуков Трэкс перестал понимать, что происходило.       Скольжение.       Вверх.       Вниз.       Вверх.       Вниз.       — Детка, я бы не советовал заглатывать так — ах! — глубоко.       Верх.       Вниз.       Верх.       Вниз.       — Детка… стой!.. Я… больше… не могу… стоять!..       Эстроген вытащила член изо рта и встала во весь рост.       — Придется.       Она задрала его ногу и положила себе на плечо.       — Что ты делаешь?       Проникновение.       Что-то длинное, толстое, гладкое и мягкое скользнуло под членом в промежность и заполнило собой пустоту.       — Неужели страпон?       Толчки были медленные, но такие мощные и глубокие, что из груди выбивало воздух. Трэкс судорожно хватался за стены, но мокрые пальцы его не слушались. В глазах все поплыло. Он слышал только свой пульс. Бесконечное множество различных касаний сводило с ума. Он обмякал в ее руках. Держался из последних сил, но медленно сдавался. До одури хорошо. Так хорошо, что аж страшно. Где границы? Где предел? У Леи вообще были лимиты?       Эстроген сгорала от желания. Ее возбуждал контроль над чужим телом. Все ее существо бурно реагировало на каждое действие, подавлявшее волю вируса. Его беспомощное выражение лица… Даже мощные струи воды не могли отрезвить от этого зрелища. Оно подливало масла в огонь, превращая тот в пожарище.       — Ум-моляю! Д-дай кончить!       — Умоляешь?       Лея облизывалась, перебирая на языке каждое слово, сказанное Трэксом. Его голос был громким, но дрожавшим, как самый звонкий колокольчик. От одного этого дребезжания так и хотелось всадить ему по самую глотку. В голове ни одной адекватной мысли — лишь первобытние дикие ритмы.       Финиш.       Ярко-оранжевая смазка смешалась с водой.       Лея высосала Трэкса без остатка.       Обессиленный, он соскользнул на пол, едва не утянув ее за собой.       Выключив душ, клетка присела на корточки и заглянула в пьяные от экстаза глаза.       — Ну, как тебе?       Трэкс даже слов подобрать не мог. Все произошло так неожиданно и ярко, что сознание тупо не успевало обрабатывать поступавшие каналы. Он был в таком восторге, что оставалось надеяться, как бы нижняя половина тела не онемела к чертям. Голова кружилась. Картинка перед глазами все такая же мутная. Не то от слез, не то от перенапряжения. Пульс был таким громким, что голос Леи только чудом пробился сквозь этот звук.       — Дай закурить.       — Прямо в душе?       Вирус набрал воздуха в грудь, чтобы ответить.       — Ты же меня в душе трахнула, что мешает закурить?       — Тебе вишневые или новые, с ванилью?       — Ты купила новые сигареты?       — Потому что ты мои быстро выкуриваешь. Так что? С ванилью? С вишней?       — Плевать. Давай с ванилью.       Мокрые, голые, сидя на полу ванной — они пускали колечки табачного дыма. Не до конца закрытый кран тихо капал на кафель. День только начался, а утро уже на редкость насыщенное. Время текло неторопливо, давая возможность полностью насладиться обществом друг друга. Курить вместе. Молчать вместе. Держаться за руки вместе. Лея в очередной раз приходила к мысли, что ни с одним романтическим партнером у нее не было такого чистого кайфа, как с таким другом, как Трэкс. Этот ни с чем не сравнимый вкус свободы… Неужели это та самая раскованность, о которой мечтала Эстроген?       Трэкс глубоко затягивался и украдкой поглядывал на Лею. Какой же красивой она стала, когда раскрылась. Даже когда она выжала из него все соки, то все равно оставалась красивой в его глазах. Эта сила и грация покорили его. Этой женщине он готов был отдаваться без конца, даже если это будет стоить ему жизни. Это наркотик, который он искал. Нечто посильнее сигарет, кофе и музыки, но поприятнее веществ. В нем можно было растворяться хоть каждый гребанный день.       На столе их ждал библейский завтрак в виде вчерашнего пирога. И кофе. Привычные и приятные составляющие каждого утра.       — Чем еще займемся? — он облизнул ложку и сверкнул глазами.       — У меня есть масса идей для наших горизонтальный развлечений, но всего понемногу. Иначе быстро наскучит.       — Я без понятия, когда у меня день рождения, но будет здорово, если ты мне подаришь красивое нижнее белье.       — Чтобы ты его носил для того, чтобы я его сняла?       — Именно.       — Кружевное?       — Сто процентов.       — Красное?       — Еще чего.       — Тогда черное?       — Я уже начал переживать, что у тебя нет вкуса. Кстати, тогда и тебе надо прикупить белье.       — Дай угадаю? Такое, которые бы кричало: «Я королева, а ты мой трон»?       — Не, что-нибудь поизящнее, что-то вроде: «Трогать можно, но только глазами».       Что-то похожее она видела в каталоге, который ей положили в подарок за покупку в том самом бутике. На развороте было две красотки. Одна роскошная, в маленьком черном платье с голыми плечами и акцентом на груди, кружевной накидке, капроновых чулках с подвязками. Закрытый, но пикантный образ. Другая — в латексной юбке и расстегнутом кожаном пиджаке на голое тело, которое прикрывали разве что пэстисы, украшенные черными и золотыми стразами. В меру строгий и брутальный — лук, оставлявший простор для воображения.       Пожалуй, Лея заглянет в бутик. И, похоже, не раз.