Эстрохазард

      Лея проснулась, жадно глотая воздух. Клетка резко подорвалась с кровати, не дав себе и минуты, чтобы осознать, когда она успела переместиться из ванной в спальню. Тревога иглами вонзалась в голову, мешала трезво воспринимать реальность. Воспоминания обрушились на нее потоком.       — Что я наделала… Что я наделала… Трэкс!!!       Ветер блуждал по гостиной — абсолютно пустой. Все в ней будто застыло — скомканное одеяло, белый шум телевизора, окурки в пепельнице и открытое настежь окно, в которое засасывало шторы. Лея выглянула на улицу, взглянула вниз и вверх, но ее надежды не оправдались.       Где он?!       Крик.       Лея бежала из комнаты в комнату, надеясь хотя бы где-то найти Трэкса. Но его нигде не было.       — Дура! Дура! Дура!       Неужели он сбежал от нее? Эстроген тут же начала винить себя. За вчерашний секс, за сказанные в дýше глупости, за то, что оттолкнула его от себя, когда он впервые протянул ей руку помощи, в которой она, на самом деле, нуждалась. Слезы резанули глаза, но даже они были не в силах остановить ее. Лея металась по квартире, как если бы что-то могло резко измениться. Вдруг Трэкс вернется? А если нет?       Напялив на себя первую попавшуюся одежду, она вышла в подъезд и помчалась вверх по лестнице. Ждать лифта было бы мукой. Плевать, если ее топот всех разбудит. Едва ли стук шагов был громче ее отчаяния. Тревога только сильнее подгоняла ее, заставляя бежать, задыхаясь. Пролеты казались бесконечными, но это не останавливало. Они пугали не так сильно, как утренние сумерки. День грозился схватить ее своими цепкими лапами и забрать из объятий ночи, где были только Лея и Трэкс. Он стал для нее всем — громадным, необъятным всем. Почти что смыслом жизни.       Ее не остановила даже запертая дверь. Недолго думая, Эстроген сняла со стены огнетушитель и сбила им замок. На крыше ее так же встретила пустота. Ни на краю, ни под навесом — никого. Только осточертевшая стена дождя.       — Он не должен был уйти далеко…       О, день! Почему ты так неумолим? Почему не можешь подождать еще часок? Лея спешила изо всех сил. Спустившись к парковке, она завела машину и резко дала по газам. Пустынные дороги. Мимо проносились спящие дома и затухавшие один за другим фонарные столбы. Руки до того были сжаты, что обивка руля потрескалась. Страшно до скрипа зубов.       — Молю, только бы он был там.       Место их первой встречи — оно совершенно не изменилось. Дом с черными провалами глаз, из которых торчали стекла и обломки рам. Проход, что был открыт всем, но не излучал гостеприимства. И темнота, в которой можно было спрятаться. Лея тут же выбежала из машины и рванула к этим заброшенным руинам — на чердак. Тут тоже ничего не изменилось. Все те же сложенные друг на друга прохудившиеся матрацы, пледы, застеленные пакетами картонки и коробочки из-под лапши. Как давно это было… Но эти воспоминания не грели душу. Слезы полились еще обильнее. От бессилия Эстроген сползла по стенке.       Страшные мысли полезли в голову. Что, если вчера они виделись в последний раз? Что, если он понял ее истинные чувства и отверг их? Что, если он не доверял ей и лишь использовал?       — Нет, этого не может быть!       Что, если его все-таки поймали и обратно упекли в Институт?       — Нет-нет-нет!!!       Лея не могла поверить, что все это происходило с ней. Она всегда была сильной и уверенной в своих силах, но теперь чувствовала себя беспомощной и потерянной. Земля словно ушла из-под ног. Трэкс в масштабах жизни провел с ней не так много времени, но по ощущениям он будто был с ней с самого начала — был Атлантом, на плечах которого держалось ее небо. И теперь оно рисковало обрушиться на нее всей своей тяжестью.       Она собрала остатки воли в кулак и встала. Из окна, далеко-далеко, на нее смотрели плеяды глаз здания Мозжечковой мэрии. Туда — срочно и безотлагательно. Снова дорога. Снова смазанные картинки города перед глазами. Снова трещины на обивке руля.       Лестницы.       Лифты.       Пролеты.       Эстроген готова была сбивать коллег с пути, чтобы не терять и секунды драгоценного времени. Стол. Компьютер. Пальцы тарабанили по клавиатуре. Один запрос мог решить все. База данных. Поиск. Имя. Статус. Ком, застрявший в горле. Дрожь в теле.       Ничего.       Совершенно ничего.       Но что, если полиция не успела обновить данные или специально этого не сделала?       Что делать?       Взгляд упал на телефон. Сделать звонок? Хорошая ли это идея? Не заподозрят ли чего? И кому звонить? Шефу? Джонсу?       — Дрикс! — осенило ее.       Спешно набрав номер, она напрягла все свое существо и сконцентрировалась на гудках. Трубку долго не поднимали. Время же неумолимо утекало. Вид беспросветно-серого неба из окна только угнетал. Устремив свой взгляд в горизонт, Лея будто бы впервые осознала, насколько гигантским был Фрэнк, как легко в нем мог скрыться Трэкс. Она судорожно перебирала в голове догадки, куда вирус мог исчезнуть. О причинах Эстроген не думала — по-прежнему винила в случившемся себя и только себя.       Ее беспокойство было лишено всякого эгоизма. Она не столько думала о том, как ей плохо без него, сколько переживала, как ему пришлось вновь столкнуться с жестокой реальностью улиц. Голод, холод, безучастность мира к его боли. Невозможность помочь ему тревожила, задевала самые тонкие и чувствительные струны души. Неужели это оно — чувство любви, когда чужое несчастье воспринимаешь как свое? Сознание — не может быть! — впервые за эти пару дней не отторгало эту мысль.       Трубка выпала из рук.       — О, Фрэнк, я люблю его…       Такие простые слова, но как же тяжело их сказать. Особенно после стольких долгих попыток, когда любовь ничего, кроме разочарования, не приносила. Итан, Лиам, Мейсон, Майкл, Джеймс — вереница имен, не считая Осмозиса. О-о-о, Осмозис! Этот придурок долго ее добивался, но для чего? Для галочки? Для удовлетворения собственного эго? Из глупости? Он ничего ей не дал, кроме замков из песка. А Трэкс дал ей немного, но этого немного было гораздо больше, чем то, что дали ей ее бывшие. Равноправное отношение, уважение, доверие, чувство собственного достоинства. Потерять все, что вирус построил, было бы величайшим упущением, обесцениванием его стараний.       — Алло! Алло!       Лея резко вернулась в реальность.       — Дрикс? Это ты?       — Лея? Что-то случилось?       — Не совсем, — она ощутимо понизила голос. — Есть какая-нибудь информация по Трэксу?       — У тебя дурное предчувствие?       — Да.       — К сожалению, ничего. Он словно испарился.       Ответ вызвал смешанные чувства. С одной стороны, облегчение — его не поймала полиция и не посадила в места не столь отдаленные. С другой, тревога никуда не делась. Вопрос, где искать Трэкса, все еще висел в воздухе.       Попрощавшись, она положила трубку. И как будто вовремя, потому что в офис тут же ворвался Чарли.       — Лея… О, Фрэнк, да не тебе же лица нет! Что случилось?       — Да так, проблемы… на личном.       — Так, никуда не уходи, я быстро сбегаю за кофе.       Как нельзя кстати пришлась пачка сигарет. Взрывной цитрусовый вкус словно отрезвил ее и высушил слезы. А вместе со свежим согревающим кофе появились силы двигаться дальше.       — Рассказывай, что этот придурок сделал.       Помимо горячих напитков Чарли принес косметичку, чтобы хоть как-то помочь приятельнице исправить недоразумение на ее лице.       — Он — ничего. Это я дров наломала.       — Да ну!       — Ага. Повела себя как последняя истеричка, когда он пытался адекватно решить проблему.       — А в чем проблема?       — Как бы поделикатнее сказать… Если без подробностей, то я узнала, что он не может иметь детей, а я, дура, думала о возможности создать с ним семью.       — Стоп, что?! Я думал, у вас дружба с привилегиями.       — Я тоже так думала. А потом поняла, что бесповоротно полюбила. Именно что полюбила, а не влюбилась. Прям всерьез. И я боюсь, что напугала его этим. Проснулась утром, а его дома нет. Даже записки не оставил. Хотя знаешь… Когда я ревела, я была в ванной, а проснулась в своей спальне.       — Значит, не все так катастрофично. Раз он позаботился о тебе, то тоже не пальцем деланный. Слушай так, заюш. Если он так же серьезен, как и ты, то вернется. Если нет, то этот обсосыш не стоил твоих слез. Ничего не говори! У тебя по глазам видно, что ты рыдала.       — Я все наши места объехала, даже искала в полицейских базах. Глухо.       — Ты такого плохого о нем мнения, что пробивала его у копов?       — Что? Нет!       — Тогда не делай глупостей. С тебя достаточно. И не дергайся, а то вместо кошачьих стрелок у тебя будет взгляд побитой собаки.       — Спасибо, Чарли.       — Запомни, заюш. Твои слезы — это бриллианты, не разбрасывайся ими направо и налево. Если твой мужик не звезда кино и не акула бизнеса, то он их не достоин.       — Все-то ты знаешь.       — Пользуйся моими советами, на них еще никто не жаловался.       Чарли определенно был хорош, но даже он был не в силах искоренить тревогу до конца. Да, его слова не лишены зерна правды, но все же… Да и спокойствия, как оказалось, хватило ненадолго. Когда лейкоцит ушел по своим делам, а в офис вошел мэр с шефом полиции, на душе стало неспокойно. Что Джимми здесь делал? Никак обсуждал побег Трэкса из Института? Или у него появились подозрения из-за ее реакции на злополучные банки?       Тряхнув головой, Лея углубилась в работу. Настолько, что не заметила, как в считанные часы скурила всю пачку. Впрочем, честности ради, та была довольно маленькой — всего десять сигарет. Однако этого было достаточно, чтобы Колоник вышел из своего кабинета и с некоторой нервозностью в глазах попросил проветрить офис. Наверное, он был вне себя от счастья, когда в назначенный час Эстроген ушла на обеденный перерыв.       — О, Фрэнк, это что, Цит Мосс?       — Это ты так хочешь сказать, что я выгляжу неважно?       — Заюш, ты шикарна в своей неважности.       Неважно — мягко сказано. Разбитая, растерянная Лея — ее походка слегка колебалась, а под глазами залегли тени, которые не мог скрыть даже самый профессиональный макияж. Хотя было подозрение, что Чарли, хитрец, намеренно подчеркнул эту эмоциональную изможденность, сделав из клетки королеву никотинового шика. Растянутый свитер, серая майка, первая попавшаяся юбка и балетки только усиливали общую меланхоличность и небрежность.       — Так что решила?       — Не знаю. Домой возвращаться совершенно не хочется.       — А ты вернись! Вдруг он ждет тебя там с цветами и извинениями!       — Вряд ли. У него же нет… ключей. Черт, я в спешке забыла закрыть окно.       — М-м-м, как романтично!       — Чарли, ну, какое еще «романтично»?       — А спорим, что он дома тебя ждет?       — На что спорим?       — Ты приводишь его на вечеринку в «Лимб». У меня есть два пригласительных.       — В «Лимб»? В самый престижный клуб Фрэнка? Насмешил.       — Заюш, я совершенно серьезен.       — Ладно. Если выиграю я, будешь мне должен ужин в «Ливере» и пачку «Бронхилла».

* * *

      Тревога звенела в душе так долго, что Лея ее не замечала. Она не исчезла совсем, скорее стала таким же фоновым шумом, как радио. Она уже была не в силах заставить метаться и лить слезы. Но, тем не менее, душу определенно травила. Слова Чарли не выходили из головы. Шансы того, что он прав, катастрофически стремились к нулю, но так хотелось верить в чудо. Особенно, когда видишь на улице счастливые парочки и не менее счастливые семьи. Челюсть сжималась от зависти. Чего Лее хотелось, так это чтобы дома ее реально ждал кто-то очень дорогой и близкий, а не звенящая тишина и ледяные простыни. Хотелось обыкновенного счастья — любить и быть любимой. Разве это много?       Домой она засобиралась позже обычного. Стоя в пробке, Эстроген то и дело оглядывалась на прохожих, провожая их полным тоски взглядом. Все они куда-то спешили — к родителям, мужьям, женам, детям или хотя бы к четвероногой радости, готовой облизнуть твое лицо. Она же кругом одна. Может, снова пропустить по коктейльчику? Нет, плохая идея, в прошлый раз это закончилось полным фиаско.       Парковка.       Подъезд.       Лестница.       Она медленно шагала по ступенькам, считала каждую, лишь бы оттянуть момент. Лея не хотела домой. Вернее, хотела, но именно в то «домой», где были она и Трэкс, где играл джаз, где разливался аромат самого вкусного кофе. По телу пробежался холодок. Такие теплые воспоминания, но такая суровая реальность. Еще ступенька, еще, и… последняя. Дверь. Замочная скважина. Ключ. Поворот. Скрип ригеля.       Темнота.       Разувшись, Эстроген направилась в гостиную.       — Ч-что?..       Она не поверила тому, что увидела.       Там, на диване, мирно спал Трэкс.       Сумка выпала из рук.       — Т-ты!..       Руки сжались в кулаки. Глаза повлажнели. Зубы стиснуты. Тяжелым шагом она подошла к нему. Буря эмоций клокотала в ее душе. Хотелось кричать. Хотелось крушить мебель. Хотелось закатить скандал. Поднять его на ноги и во всеуслышание высказать все, что она думала. Лея была возмущена: она рвала на себе волосы, терзалась самыми ужасными догадками, искала его дома и на улице, в то время как он спал без зазрения совести!       Эстроген могла его разбудить. Могла, но… не стала. Она рухнула на колени и заплакала. Счастье. Счастье, что он жив, что с ним все в порядке, что он дома, — оно потушило гнев. Лея приблизилась к нему и осторожно коснулась кончиками пальцев его лица. Вот оно — самое что ни на есть настоящее и живое. Свет ее очей, ее падший ангел, ее идифум. Он здесь, он рядом. Плевать, что она проиграла спор. Она была рада этому.       — Лея?       Он проснулся.       Не сдержавшись, Эстроген набросила на него и сжала в своих объятьях.       — Трэкс! Как же хорошо, что ты дома! Я так испугалась, что потеряла тебя!       — Потеряла? Лея, я всю ночь был на крыше, утром вернулся обратно.       — Т-то есть… То есть, ты не уходил от меня?       — Уйти? От тебя? Зачем?       Они сидели в неловком молчании. Лея понимала, что напрасно сомневалась в нем, а Трэкс только теперь осознал, как своей спонтанной прогулкой напугал ее. Так глупо получилось.       — Трэкс, я хотела бы поговорить. Серьезно поговорить.       — Я тоже.       — Тогда ты начни первым.       — Нет, ты.       Они оба смотрели в стену, не в силах побороть неловкость сложившейся ситуации.       — Тогда давай скажем вместе? На счет «три»?       — Давай.       Секунда.       Вторая.       Третья.       — Я люблю тебя!!!       Они сказали это одновременно. У обоих загорелись щеки. На мгновение они столкнулись взглядами — потрясенными, но вместе с тем счастливыми — и тут же смущенно отвернулись. Трэкс и Лея чувствовали себя круглыми идиотами, ведь страхи оказались напрасными. Будто любили впервые. По-настоящему любили.       — Значит, ты?..       — И ты тоже?       Пальцы осторожно переплелись между собой. Ладони покалывало. Трепет разливался по груди. Они впервые трогали друг друга — не как друзья, а как возлюбленные.       — Трэкс, могу я?..       Взгляды снова пересеклись. Искра — такая яркая, что обжигала. Вирус вжался в спинку дивана и оцепенел, будто не верил в происходившее. Лица оказались в неприличной близости. Они мембраной чувствовали дыхание друг друга.       — Лея…       Поцелуй — робкий, теплый, нежный. Они словно прощупывали почву, боясь поранить. Они будто не губами касались, а душами. Максимально уязвимые, но доверяющие друг другу. Вот она — любовь. Любовь, согревающая в холодные дни. Любовь, освещающая путь в темные ночи. Любовь — подлинная, бесценная, делающая тебя живым. Эти слова лились, как песня: «Я люблю тебя». Трэкс и Лея смотрели друг другу в глаза — его бездонные омуты и ее осколки ночного неба. Казалось, в этих взглядах отражалось больше смыслов, чем можно было выразить словами. Об этом не напишут книгу, не снимут фильм, не расскажут во всеуслышание — плевать! Вопреки всему миру, вопреки здравому рассудку — их любовь победила.       — Ты тоже это слышишь? Мне кажется, или?..       — Трэкс, дождь закончился!       Они подбежали к окну и распахнули его настежь. Тучи рассеивались, и просветы дня встречали истосковавшуюся землю. Их пальцы переплелись, а глаза смотрели высоко-высоко в даль — в светлое будущее.       — Поцелуешь меня еще раз?       Лея обвила шею Трэкса руками и притянула к себе.       — Всегда.