Дом на площади Гриммо

Ранним утром Нэнси зашла в столовую. После подсунутого Фредом огневиски хотелось пить. Жажда мучила настолько сильно, что она не могла спать. Во всём доме, как и на улице Гриммо, был покой. Начало светать. Заполучив заветный стакан с холодной водой, Нэнс выпила всё до последней капли. Утолив жажду, она вернула его на разделочный стол у стены и залезла сверху на столешницу. Просидев несколько минут в настывшей столовой, Нэнс продрогла, будучи одетой в одну пижаму. Нэнси покусывала ноготь на безымянном пальце левой руки, копаясь в мыслях. После этого ритуала ей должно стать легче, потому что ей стоило хорошенько подумать над тем, что вчера произошло. Она так и не увиделась с глазу на глаз с Сириусом, потратив вечер на придурка Фреда. Она не могла жалеть о случившемся, но что-то её гложило. Фред не был настолько плохим вариантом, чтобы испытывать стыд или переживать, что о ней скажут взрослые или ровесники, находящиеся в доме, но эта непостоянность, связь от случая к случаю, придавала неприятный оттенок их отношениям. Она успокаивала себя тем, что с началом учебного года всё вновь забудется. Она сможет не видеть Фреда до рождественских каникул, если её раньше не вызовут в школу по какому-нибудь вопросу. Нэнси не на шутку взволновали его слова. Фразы о том, какая она красивая и горячая, о том, как он её хочет, не могли не подкупать. Секс с ним был похож на то, что её любят, но это ведь был Фред. Нэнс ещё с прошлого года усекла, что почти все девочки с их курса считают его красавчиком. Он не мог устоять от изобилия женского внимания. Говорил ли Фред о своих чувствах только под воздействием алкоголя или для того, чтобы ещё больше завладеть ею в процессе? Одно другому не мешало. Нэнси думала о том, сколько девушек у него могло быть за лето и какой она была по счёту. Быть может, он вёл список, кого ему удалось уломать, и теперь она во второй раз в него попала. Нэнс чувствовала, что её использовали, хотя сама хотела, чтобы он её взял, в то же время ей льстило, что Фред во второй раз захотел её. При всём желании и коварном чувстве, заставляющем чувствовать себя окрылённо рядом с ним, вспоминая, как он с наслаждением прикасался к ней, как обнимал и целовал, что ноги подкашивались, и как бы ей ни хотелось, чтобы так было каждый раз, Фред Уизли был не тем. Быть может, стоило присмотреться к нему, но Нэнси чувствовала, что даже после близости она не может в полной мере доверять ему, потому что он слишком ветреный. Быть может, он ведёт себя так только тогда, когда свободен? Что, если в отношениях Фред совсем другой, и ей всего лишь нужно рискнуть? Быть может… Джордж?! Нэнси нахмурила брови, когда младший из близнецов появился в дверном проёме, прервав вереницу её мыслей. — Бурная ночка? — он переступил порог, заходя в столовую. — Ты очень тихо подкрался, — заметила она и встряхнула головой, поправляя пальцами чёлку. Нэнси была застигнута врасплох, чем и были вызваны её нервные движения. — Ты нас слышал? На заданный вопрос Джордж округлил глаза. Он точно не хотел бы слышать, как трахается его близнец. Тем более с ней. — Не трудно было догадаться, с какой целью вы уединились, — уклончиво отвечая, он облокотился о стену, встав напротив неё. — Он же не приставал к тебе? — Почему ты спрашиваешь? — Нэнси упёрлась руками в стол, смотря на Джорджа в ответ. Его интерес вызывал вопросы. — Нэнс, ты вчера выпила… Точнее, Фред поспособствовал этому… — Намекаешь на то, что когда я выпью, я становлюсь доступной? — В какой-то мере мы все становимся доступными и развязными, — своей формулировкой Джордж снизил возрастающее напряжение от задаваемых вопросов. — Я не имел в виду то, что ты доступная или что ты любишь много выпить, нет, просто как-то быстро… Джордж остановился на полуслове, понимая, что его слова звучат неуместно, учитывая, что они никем друг другу не приходятся, и его не должно волновать, с кем и как быстро Нэнси сближается. — Как вчера не раз справедливо подметили: я совершеннолетняя, и я понимаю, что к чему, когда доходит до секса с Фредом, — Нэнси несколько раз быстро моргнула, стараясь держаться. Ей не каждый день приходилось обсуждать с парнем свою интимную жизнь. — Я не питаю наивных надежд на его счёт и прекрасно понимаю, какой он человек. — Круто. Супер, — быстро отреагировал Джордж. Он отвёл взгляд в сторону, не зная, куда смотреть. — Я просто хотел убедиться, что всё хорошо. — Да, всё хорошо, — чтобы он точно успокоился, ответила она. — Супер, — повторил Джордж, не моргая смотря на неё. — Та-ак… чем сегодня планируешь заняться? — Вообще-то я хотела кое-куда сходить… Нэнси опустила глаза в пол, догадываясь, что никто из взрослых добровольно не отпустит её. — И куда же? — Джордж быстро воодушевился. — Если не секрет, конечно, — с присущей ему вежливостью уточнил он. Нэнси обратно подняла свой взгляд, чтобы посмотреть на его реакцию. — К маме с папой. После услышанного Джордж поджал губы. Нэнси перестала воспринимать визит к родителям в больницу как что-то странное и выходящее за рамки повседневной жизни обычных волшебников. Такова была её жизнь, и никто не имел права говорить, что неразумно так часть посещать отделение, где содержат людей, потерявших рассудок. Джордж не знал, как правильно отреагировать. По нему было видно, что затронутая тема вызывала неоднозначные эмоции. — Хочешь, я могу сходить вместе с тобой… — неуверенно предложил он, не надеясь, что она согласится. — Мне не трудно, Нэнс, правда. Наверное, легче, когда рядом кто-нибудь есть… — Вообще-то нет… Джордж тут же нахмурился, испытывая дискомфорт. — В таком случае я не стану напрашиваться, — он уже пожалел, что заикнулся, предлагая помощь. Какая глупость — предложить вместе сходить к родителям, которые сошли с ума после пыток. Идиот. Только Нэнси, как можно было бы подумать, отреагировала спокойно. — …потому что эти «кто-нибудь», кто бывает рядом, стараются утешить меня, что абсолютно бесполезно. Я не возражаю только в том случае, если ты не станешь говорить банальные слова поддержки.

***

Джордж и Нэнси выбрались из штаб-квартиры ещё до того, как миссис Уизли успела проснуться, чтобы приготовить завтрак. Обычно она вставала как раз на восходе, но, судя по всему, приготовление пищи на большое количество людей, постоянный контроль за детьми и общая напряжённая атмосфера заставляли женщину утомляться сильнее, чем обычно. Даже слова Фреда о том, что никто в этом прогнившем доме не встанет раньше девяти, кроме разве что Блэка, чтобы первым откупорить бутылку вина, не действовали на неё убедительно. Тучи над домом на площади Гриммо сгущались. На смену вчерашней непогоде в окрестностях Лондона, вызванной появлением дементоров, пришли вполне обычные грозовые тучи, не такие мрачные и тёмные. Нэнси предложила Джорджу прогуляться, чтобы не трансгрессировать около больницы, ведь погода, по её мнению, была прекрасной. — Ты всегда так рано просыпаешься? — когда подул ветер, Нэнс застегнула молнию на чёрной спортивной кофте, в которой вчера намокла под дождём, и спрятала руки в карманы. Джордж же поверх вчерашней рубашки нехотя накинул вязаную кофту миссис Уизли, которую достал из белого пакета, который прихватил с собой из спальни, где беззаботно спал Фред. — Вообще-то нет. Обычно мама встаёт раньше всех, а потом папа, — он говорил привычные для себя вещи, но через мгновение до него дошло, что, наверное, не стоит говорить о родителях. — Знаешь, а Фред рекордсмен в этом вопросе. Его можно разбудить разве что визгом мандрагоры. — О, помню, Невилл рассказывал, как потерял сознание на втором курсе во время урока. Жаль, меня рядом не было, — Нэнси засмеялась, представляя, как с его врождённой неуклюжестью брат выглядел в тот момент. — Бедняга… — Скучаешь по нему? — Если считать последний месяц лета, когда мне почти каждый день приходилось менять ему повязки на руке, потому что братец опрокинул на себя котёл с раствором, в котором бабуля отбеливала свои панталоны, то скорее нет, чем да. — Господи! — в этот раз рассмеялся уже Джордж, представляя, каково пришлось Невиллу. — Я же говорю, бедняга… На её лёгкий смех Джордж невольно улыбнулся. Яркая улыбка Нэнси очаровывала. Он не мог позволить себе пялиться на неё слишком долго, по этой причине ему хотелось искать темы, придумывать глупые и не очень шутки, чтобы Нэнс вновь засмеялась, но в голову ничего не лезло. Сплошной белый лист. Да и какие могут быть шутки, когда она идёт на встречу с родителями? Джордж, который всегда находил что сказать, подвисал. Его голова была занята. Джордж думал только о ней. Дорога до больницы Святого Мунго занимала добрых тридцать минут. Непринуждённо болтая, они терялись в толпе магглов. В процессе расслабляющих диалогов Джордж достал из пакета купленный Фредом для Нэнси поп-корн и персиковый чай из Хогсмида, которые заменили им завтрак. Джордж старательно обходил темы, касающиеся семьи и родственников, рассказывая о том, как обычно проходят занятия в Хогвартсе, какой говнюк Снейп и как однажды на Трансфигурации Фред пытался превратить полосатого енота в кубок Турнира Трёх Волшебников, чтобы произвести впечатление на девочек и показать Макгонагалл, что, несмотря на её запрет, они всё равно хотят получить от неё больше информации о предстоящем мероприятии. Многое из этого для Нэнси было в новинку. На домашнем обучении она едва ли могла освоить несложные заклинания из школьной программы и зелья, которые могут пригодиться в быту, и всё то, что она сама могла прочесть в старых книгах, доставшихся ей от родителей. Бабуля, как она говорила, несмотря на ответственность и рвение её обучить, не могла выделять достаточно времени под эту задачу. На её плечах лежала ответственность по содержанию двух внуков, один из которых, к её счастью, обучался в школе, а также домашний быт, частью которого неприменимо приходилось заниматься Нэнси. Её спасало лишь то, что бабушка и Макгонагалл, которая была деканом её факультета, обучались в одно время в Хогвартсе и по старой дружбе периодически поддерживали общение, если не брать во внимание их частые переписки по поводу успехов Невилла. Нарушая некоторые предписания школы, Макгонагалл позволяла Нэнси сдавать экзамены на минимальные баллы, раз за разом напоминая старой приятельнице, что девочке лучше бы обучаться в школе. Ожидая таймер светофора на пересечении улиц, Джордж набирался смелости, прежде чем заговорить. — Можно я задам всего один вопрос? — Про родителей? — догадалась Нэнси, когда взяла у него стеклянную бутылку с чаем. Джордж угукнул. Нэнси поднесла горлышко бутылки к губам и сделала глоток, смотря куда-то вдаль, а Джордж не отрываясь смотрел на неё, стоя совсем-совсем близко. Чай перестал шипеть ещё несколько кварталов назад. Едва уловимый аромат сладости напитка долетел до Джорджа. У кого-то из прохожих зазвонил сотовый. Вновь подул ветер, заставляя её чёлку всколыхнуться. И хотела бы Нэнси попросить Джорджа немного отойти от неё, когда он неосознанно потянулся ещё ближе, наблюдая за движениями её губ, но не стала. Нэнс почувствовала слабую искорку между ними. В считанных секундах этого мгновения было нечто такое, что хотелось остановить время, чтобы раствориться в моменте. Но желание вмиг сдуло ветром, когда она вспомнила, о чём он хотел её расспросить. — Валяй, — она передала бутылку с персиковой по цвету жидкостью обратно Джорджу и спрятала руки в карманы. Джордж отшагнул в сторону, когда между ними протиснулся парень, который решил перебежать дорогу на красный свет светофора. — Почему ты продолжаешь ходить к ним? — Это же мои мама и папа, — не задумываясь ответила Нэнси. — Как я могу их бросить? От того, с какой детской искренностью и чистотой во взгляде она это сказала, у Джорджа защемило в груди. — Я должна быть рядом так часто, насколько у меня есть возможность. Кто-то может считать это занятие бесполезным, потому что они вряд ли осознают, что я — это их дочь. Мне было три года, когда их схватили Пожиратели, поэтому можно предположить, что Фрэнк и Алиса не понимают, зачем какая-то девушка переодически приходит, чтобы посидеть рядом, рассказывая новости, — Джордж сосредоточенно слушал её. — Но мне хочется верить, что я не зря всю свою жизнь навещала их. По крайней мере, они видели, как я расту. Нэнси упёрлась взглядом в грудь Джорджа. — Вот представь, твои родители, мистер и миссис Уизли, Артур и Молли, то, какими ты их знаешь, могли не быть теми, кем они являются сейчас. Могло ничего не произойти из того, что тебе повезло прожить наедине ними: радостные праздники, семейные ужины, свитера на Рождество, подзатыльники, недовольное ворчание, скандалы и наказания. Ничего. Нэнси затаила дыхание, прежде чем рассказать про своих родителей. — Когда я поднимаюсь на пятый этаж, захожу в коридор и, не знаю почему, со страхом ищу их в общей палате среди несчастных людей, — Нэнси всхлипнула, поджимая губы, — они как будто бы даже радуются, когда видят меня, но не узнают. Начинают говорить какой-то бред о каких-то нарглах, о том, что их ждут в кабинете, и что нужно подобрать костюм и платье на вечер. Говорят, что не выполнили задание по Древним рунам… И всё это одновременно в одном предложении. Наверное, какие-то воспоминания из прошлого всё-таки всплывают в их сознании, раз они всегда держаться вместе. Даже несмотря на это, они потеряли своё лицо. Они как привидения, только в отличие от настоящих привидений, у них в голове сборная каша из обрывков воспоминаний и боли. Нэнси несколько раз моргнула, чтобы слёзы не скатились по щекам. — Это ужасно. Но я не могу их бросить, словно не имею к ним отношения. Я должна быть рядом, как когда-то нужна была Блэку и Невиллу этим летом с ожогами на руке. В этом весь смысл — не бросать их, не смотря ни на что. Надеюсь, ты понимаешь. За всё время Джордж не проронил ни слова. — Боже, Нэнс… Её признание растрогало его настолько, что он хотел её обнять, но к этому моменту светофор загорелся зелёным, и толпа людей направилась через дорогу. До больницы они добрались в тишине. Каждый думал о чём-то своём. Джордж продолжал держать бутылку с недопитым чаем перед собой, забыв о её существовании. Нэнси пообещала долго не задерживаться. После услышанного Джордж не смог даже зайти в холл больницы, оставаясь ждать её снаружи. Он не прекращал думать и понимать, насколько ему с Фредом повезло. Что он не имеет ни малейшего права позволить себе и остальным причинить ей боль словами или действиями. Думал о том, насколько были жестокими шутки ровесников в адрес Невилла о том, что он живёт с бабушкой, что готов был проклясть каждого, кто открывал рот. Джордж не представлял, каково видеть дорогих сердцу людей в таком состоянии. И позиция, что она всегда готова находиться рядом, когда человек нуждается в этом, поразила его до глубины души. Должно быть, ей самой нужен тот, кто всегда будет рядом. Джордж преданно стоял на пороге больницы, замаскированной под старый супермаркет, с пакетом в руках, в котором лежал недоеденный попкорн со вкусом кока-колы, полупустая бутылочка шипучего персикового чая и… несколько кассет с комедиями восьмидесятых про охотников за приведениями. Полнейший абсурд. Как и обещала, Нэнси вернулась быстро, но минуты ожидания тянулись целую вечность. Джордж увидел её глаза, наполненные слезами, и сделал то, что должен был. Он сразу обнял Нэнси. Понял, что ей это необходимо. Она старалась держать себя в руках, чтобы не разрыдаться, тихо всхлипывая в его грудь, и лишь пакет с радостями Нэнси шуршал ещё громче, когда Джордж крепче прижимал её к себе.