Доброе утро?

— Доброе утро, Роза, — она, едва касаясь, проводит пальцами по спутанным светлым волосам. — Мхмф… — Лоефальтер весьма грубо откидывает руку, с головой закутываясь в пушистое одеяло, и отворачивается, недовольно бурча проклятия. Лиза тихо смеётся, прикрыв глаза, и кладёт ладонь той, предположительно, на плечо. Несильно сжимает. — Вон! — хрипит комочек и отодвигается от Лизы. У неё сейчас явно нет настроения — да и откуда ему взяться после бессонной ночи. Даром, что Минчи меньше подвержена отсутствия сна (спасибо годам в академии). — Дорогая, у нас собрание, — она легонько трясёт девушку, стараясь не нарваться на огненный шар или сожжённую постель, еле сдерживая улыбку. — Пошли в Бездну, — довольно резко отвечает та. Лиза отступает. Проходят блаженные пять минут спокойствия, и её губы растягивается в хитрой ухмылке. Она начинает приближаться медленно, нарочито шелестя простынёй, целиком скидывает её с себя, оставаясь в чёрной ажурной сорочке. Она плавно, чтобы не спугнуть, отодвигает одеяло и наклоняется близко-близко, так, что чёлка щекочет бледную щёку, а дыхание горячит ухо. — А если я тебе кое-что… — томным, пробирающим до костей голосом, шепчет прямо в душу. Её руки бесстыдно забираются под одеяло, сминая чужую грудь и вырывая удивлённый стон. Она, отметив оголившееся плечо мокрым поцелуем, спускается ниже вместе с рубашкой для сна. Острым ноготком ведёт по нежным изгибам живота, поцелуями высчитывая позвонки и посылая волны мурашек. — Пообещаю?.. — и в самой интонации чувствуется усмешка. Лиза легко кусает подвздошную косточку, тут же зализывая розовеющий след, и смотрит до безумия развратно снизу вверх на уже бодрую Розалин. На раскрасневшуюся, распластанную и чертовски возбуждённую Розалин. В холодных лучах полуденного солнца; с разметавшимися, подобно плавленному золоту, волосами; с тяжело и мерно вздымающейся грудью; с заволоченными пожаром похоти глазами — она шедевр мироздания. Лиза, не отрывая заворожённый взгляд, трепетно целуя низ живота. — Нам надо на собрание, — опаляет жаром внутреннюю сторону бедра, лукаво заглядывая в зрачки. Хотя сама давно сдалась, отказаться от поддразнивание не может. — Пошли в Бездну, — повторяется Роза и за волосы притягивает ближе. Лиза охотно поддаётся, начиная покрывать уже порядком влажные складки нежными, развязными поцелуями. Проводит языком вверх-вниз, едва задевая верхушку клитора, и хватка в волосах усиливается. Она повторяет эти движения и в награду получает протяжный стон. Водит языком по кругу, лишь изредка задевая розоватую бусину. Дразняще подводит кончик ко входу, проникая на жалкие пару сантиметров, и возвращаясь к прежнему ритму. И так раз за разом, не давая передышки. Лиза умело играет скоростью, постепенно увеличивая силу нажатия и интенсивность. На очередном загнанном стоне вводит два пальца и, не прекращая движений языком, большим давит на спайку. Розалина инстинктивно сжимает ноги, и Лиза оказывается в тёплом вакууме, слыша биение её сердце, чувствуя сладковато-кислый вкус и терпкий запах смазки. Одно особенно глубокое проникновение и в глазах ведьмы вспыхивают звёзды. Они вместе улетают за пределы этой комнаты, обессиленные сладкой негой, и дышат в унисон — раз через два. Наконец волна удовольствия отходит, и Роза нехотя разжимает ноги, выпуская девушку из своеобразного плена. Та смотрит до невозможного пошло, посасывая блестящие на свету пальцы. Её покрасневшие и припухшие от ласк губы обхватывают фалангу за фалангой, выпуская вместе с тянущейся ниточкой слюны. Лоефальтер готова кончить от одного её вида. — С добрым утром, дорогая, — пропевает Минчи, довольной кошкой вытягиваясь под боком. Да, вот такое утро Роза может назвать добрым в любое время.