Форма личности.

      Три года спустя.       Хосоку потребовалось всего около года, чтобы добиться расположения в тюрьме, и вот уже на сегодняшний день она вся ходила под ним. Не сказать, что для альфы это было слишком сложно, скорее, он просто устал каждый день драться и доказывать свой авторитет. Но не сказать, что это совершенно не отразилось на нём, альфа получил новые шрамы и одну травму, которая останется с ним на всю жизнь. Он хромал на одну ногу и не мог обходиться без своей любимой трости с мордой волка на рукоятке. Но это не делало его калекой, отнюдь, многие заключённые побаивались именно его трости, ведь из неё мужчина сделал своё оружие, а не уязвимое место.       За три года произошло много чего. Например, Хосок до сих пор помнит, как раньше не мог даже спокойно сходить в столовую поесть, чтобы не нарваться на неприятности.

Flashback

      Сегодня был первый день, когда Хосок впервые попал в общую столовую, ибо в остальное время еду тупо приносили в камеру, потому что мужчина был наказан за драку. На самом деле он был даже рад, что его выпустили, ведь за время нахождения в одиночной камере он чуть с ума не сошёл от скуки и одиночества! Серьёзно, ведь было даже не с кем поговорить!       Альфа подходит к месту раздачи блюд, после чего берёт свой поднос и хочет пройти в столовую, сесть за стол. На завтрак, как обычно, была каша, которую альфа терпеть не мог, так ещё и готовят тут ничуть не лучше, чем для скота. Поначалу мужчина, привыкший питаться в ресторане мишлена, даже отказывался есть, но потом, понимая, что голод не тётка, начал есть хоть что-то. Хосок понимал, чтобы выжить здесь, ему нужны силы, а как их получить, если он не будет есть?       Вкуснее от этого не стало, но Чон уже давно перестал есть ради вкуса. Он ел просто чтобы жить, иметь силы, нормально функционировать.       Вот только путь ему преградили каких-то два заключённых. Судя по всему, по тюрьме уже прошёл слушок о неком борзом новеньком, которого следовало поставить на место.       — Дай пройти, — говорит Хосок, не прося, а приказывая.       — А то что? Ударишь меня исподтишка ножом, как какой-то ишак? — спросил мужчина с усмешкой, намекая на произошедшее в камере. Конечно, никто ведь не знал, что на самом деле всё было честно. А признаться, что толпу альф одолел он один, без какого-либо преимущества, было слишком стыдно.       И вот Хосок честно не хотел в одиночную камеру опять, он бы мог как-то решить это словами, но, честно говоря, не хотелось. Язык боли в тюрьме понимали куда лучше. Впрочем, как и во всём остальном мире тоже. Поэтому он резко ударил мужчину в лицо кулаком со всего размаху.       — Что, скажешь, что это тоже было исподтишка? — спросил Хосок с усмешкой, на что охранники уже побежали в их сторону.       Но даже так мужчина успел дать им пизды до прихода охраны и одеть поднос на голову. Причём в прямом смысле, Хосок просто разбил его об чужую башку, и мужчина загремел в медпункт с сотрясением.       В другой раз местная "элита" собрала все свои силы, чтобы разобраться с ним одним. Они были на прогулке, когда Хосоку неожиданно передали записку с просьбой о встрече. Альфа подтягивался на турнирах, когда к нему подошёл заключённый, который его побаивался, и передал записку. Как только Чон её взял, тот убежал, а альфа не обратил на него никакого внимания. Посыльный его не волновал.       Записка гласила: «Сейчас около главных ворот. Приходи, если не ссыкло». Чон Хосок, как известно, ссыклом не был. Он знал, что это ловушка, но всё равно пошёл туда, ибо выбора у него было. К тому же, отчего-то он знал, что справится. Не имел права не справиться, иначе он перестанет уважать сам себя.       Стоило ему только прийти туда, как его тут же окружили, навстречу ему вышло пару мужчин в одинаковой форме и ещё парочку вышло из-за его спины.       — До нас дошли слухи, что ты ведёшь себя по беспределу. Передаём привет от "смотрящего", — сказал главный, после чего и началась вся заваруха, в ходе которой Хосок и повредил ногу.       Он дрался, как разъярённый зверь, но их было слишком много. Возможно, его бы победили, если бы со стороны неожиданно не пришла помощь в лице Ли Чжухона, ещё одного заключённого, пострадавшего от Чон Чонгука. Это их и сблизило, и в дальнейшем мужчины стали друзьями, вместе смотря за тюрьмой. В тот день они вместе валялись в лазарете — побитые, но вышедшие победителями.       Так в один день Хосок приобрёл соратника и друга в одном лице, а ещё статус, власть и уважаемую репутацию.       Спустя какое-то время мужчина пытался устроить побег через канализацию, когда на волю хотелось уже настолько, что было наплевать на брезгливость. Альфа копался во всём этом дерьме, проклиная Чонгука на пару с его шлюхой-омегой, думая о том, как он им отомстит, как только выберется. Мысли о месте помогали ему жить. Казалось, альфа только и жил мечтами о том, чтобы перегрызть им глотки.       Но, к сожалению, его побег спалили, и больше с тех пор Чон Хосока в одиночную камеру не сажали, даже если он опять устроил дебош. Устраивал он его с завидной регулярностью, чуть ли не каждый день и даже дрался со смотрителями не на жизнь, а насмерть. С тех пор альфа жил только в общих бараках.       А также совершенно неожиданно, спустя год, когда альфа уже подмял под себя всю тюрьму, он приобрёл ещё одно неожиданное знакомство, что разделило его жизнь на до и после. Хосок приобрёл омегу мечты.       Дело было так. Мужчина был на прогулке и собирался покурить по-обыденному, спрятавшись ото всех за стеной дома. Вот только к его неожиданности его место было занято каким-то омегой и даже несмотря на то, что он был в такой же одинаково уродской оранжевой форме, как и у них всех, это не уменьшало его красоты. Он был высоким, бледным, черноволосым, всем своим видом напоминая вампирёныша. У омеги были длинные пальцы и невероятной красоты руки, которыми он сейчас держал тонкую сигарету и курил.       Хосок встал рядом с пареньком и достал сигарету, на что омега ожидаемо дал ему прикурить.       — Чё надо? — спросил мужчина спустя какое-то время, выдыхая сигаретный дым в воздух, смотря на красивого омегу. Такие на зону попадают редко, либо им сильно завидовали, и вскоре они переставали быть таковыми. Этот был красив, как дьявол. Как самое сладкое искушение. Как самый тяжёлый грех.       — Ничего, я просто пришёл покурить, — ответил омега и даже голос у него был красивым. Манким, тягучим, как шёпот змеи. Завораживает.       Альфа волей-неволей представил, как бы он мог стонать под ним. Красиво, глубоко, лаская его слух самой приятной музыкой на земле.       — Ну да, конечно, — усмехнулся мужчина, — именно в этом месте. Именно в моё время. Ты словно знал, что я приду, и ждал меня. Кончай пиздеть. Не люблю ложь.       После предательства Мин Юнги он её на дух не переваривал.       — Да-да, я слышал, — ответил парень, — ну хорошо. Меня зовут Эмилио, кореец американского происхождения, и я ищу твоего покровительства.       — Чего? — не понял мужчина так, что даже сигарета выпала из его рук, а этот самый Эмилио тут же дал ему вторую, продолжая говорить.       — Я знаю, что ты тут главный, Чон Хосок. Помоги мне, и я отплачу тебе тем же. Ну посмотри на мою мордашку? Разве ты не видишь, что я красавчик, каких поискать? — спросил омега, надув губы. — А эти суки только спят и видят, чтобы либо изуродовать меня, либо пустить по кругу. Пока я ещё держусь, но навечно моих сил не хватит. Я слишком красивый, чтобы тут сдохнуть! Более того, разве не Чон Хосоку должно принадлежать всё самое лучшее? Возьми меня под свою протекцию, и я буду только твоим, никто не посмеет больше меня трогать.       Несколько минут Хосок молчал, обдумывая услышанное, после чего громко рассмеялся. Этот парень... Кажется, Эмилио, да? А он интересный.       — За что мотаешь срок? — с интересом спросил альфа. Он никогда не интересовался омегами, только если как дырками. Куском мяса для удовлетворения своих потребностей, но они никогда. Никогда не были ему интересны по-настоящему, как сейчас.       Ему был нужен достойный заменитель Юнги, а значит, у этого парня должны быть хоть какие-то таланты. Помимо красивой внешности, умения заговаривать зубы и клеиться. Альфа уже понял, что это он умеет.       — За 159.       — Мошенничество, значит? — с усмешкой спросил альфа, стряхивая пепел. — Кого ограбил?       — Работал с одним недотёпой, который не смог меня защитить. Пытались взломать счета одного мафиози. Успешно, между прочим. Вот только поймали нас быстро. Меня по доброте душевной в полицию отправили, моему старшему брату меньше повезло, он уже давно в холодной земле лежит.       — Программист, значит. Любопытно, — сказал Хосок, ухмыляясь. — Ну что ж, Эмилио, буду ждать тебя вечером у себя в комнате. Порадуешь меня ночью — будет тебе защита. Нет — так сам пожалеешь, что пришёл ко мне просить.       — О, поверь, ты не пожалеешь. У меня ведь ещё много секретов и достоинств. Я тебе точно буду полезен.       После той ночи Эмилио получил защиту Хосока, а уже спустя полгода стал близок для альфы так же, как Чжухон или Юнги в прошлом. Омега был прав, говоря, что у него много достоинств. Он был не только красив, горяч в постели или умён, но и полезен. И что самое главное, он был похож на Хосока. Тоже хотел жить и понимал, что ради этого нужно уметь вертеться. Омега был хорошо обучаем, поэтому уже спустя год Хосок воспитал новое чудовище для этого мира, которое, в отличие от самого альфы, должно было выйти гораздо раньше. Выйти, чтобы завершить то, что Хосок не успел.

End of flashback

      Сейчас же Хосок сидел в камере и вырезал из дерева ножом игрушку. Научился на зоне, ибо с этим была связана его работа. Не фигурки он, конечно, вырезал, а доски, но да не пофиг ли? Зато расслабляло.       — Сигарету, — сказал альфа, на что его сокамерник без слов дал ему сигарету и даже сам подкурил. Они Хосока уважали и боялись.       У людей вообще только два действенных рычага давления. Первый — это страх, а вот второй — это любовь. Даже деньги не надёжны, ведь кто-то всегда может предложить больше, а вот страх и любовь — это уже другое.       — На редкость уродливая фигурка. Зачем ты её делаешь? — спросил заключённый, с интересом смотря за действиями альфы.       — В подарок.       — Для Эмилио?       — Совсем дурак, что ли? — спросил Хосок, столкнувшись с альфой взглядом. — Эмилио будет рад дополнительной пачки сигарет, а не этой безделушки. Курит как паровоз, блядь, — сказал альфа, сжимая дерево сильнее, чем планировал по не аккуратности.       — Проблема?       — Нет. Просто ради приличия ворчу, — честно ответил альфа. Все в тюрьме знали, что Эмилио под его защитой, а ещё, что у них с Хосоком вроде что-то серьёзное. Но трахались они, по крайней мере, сто процентов.       — Так для кого вырезаешь-то?       — На волю отправлю. Юне и Тэхёну в подарок. Я про них не забываю, так и они пускай про меня помнят. Придёт время, и я отомщу.       — Это ж они тебя в тюрьму упекли? — спросил мужчина, на что Чон кивнул. — Кисло.       После чего в камеру зашёл ещё один заключённый.       — Босс, я вам ещё книгу принёс и сигарет. Как вы просили.       — Ага, кинь на кровать, — попросил Хосок, зажимая сигарету между губ. Делать в тюрьме особо было нечего, вот он и ударился в спорт и чтение. Не то чтобы он раньше этим не занимался, но теперь прям основательно. Раньше таким качком не был, как сейчас, а теперь раскачался.       Потом его потревожили, говоря, что к нему пришёл адвокат. Опять. То ли Юнги постарался, то ли ещё кто, было непонятно, но из тюрьмы его по-прежнему пытались вытащить и делали его проживание максимально комфортным настолько, насколько это вообще возможно. Хосок думал, что возможно, это возвращение долга от Шуги за то, что в далёком прошлом он его спас. Мужчина помощь принимал, но особой благодарности не чувствовал. В конце концов, всё это сделано на его деньги, да и Мин вообще должен был сесть за него, а он этого не сделал. Чон бы тоже лучше сидел на воле и отправлял к нему адвокатов.       Они немного поговорили с юристами о том, о чём говорили всегда. О том, что они из-за всех сил пытаются найти лазейку, чтобы выпустить его на волю или сократить срок, но пока продвижений не было. Хосок скучающе сидел на стуле и крутил в руках нож, закинув ноги на стол. Эти люди в пиджачках всегда работают, денежки требуют, а толку с них никакого. Вон уже четвёртый год пошёл, как он сюда попал, а ещё двадцать два осталось. Что-то слишком это дохуя.       — Эмилио скоро откинется, — неожиданно сказал Хосок, переводя тему. В их жаргоне это значило, что он скоро выйдет и у омеги будет супер задание. — Вы следите за Тэхёном с Юной? У него будет доступ к информации и ресурсам, когда он выйдет на волю?       — Конечно же, господин Чон. По вашему поручению мы даже нашли людей, кто ему поможет.       — Вот и отлично, — ответил альфа с усмешкой. — Подожди, Чонгук, недолго уже осталось.

***

      Жизнь для Мин Юнги, после того, как он разбежался с Чон Хосоком, заиграла новыми красками. Альфа всё-таки решил начать жить с чистого листа, начал он с того, что сбежал из Южной Корее с желанием никогда сюда больше не возвращаться. К тому же это было опасно, учитывая, что он теперь разыскиваемый преступник. В тюрьму к Хосоку как-то не хотелось, что-то альфе подсказывало, что если Шуга туда попадёт, альфа сделает его жизнь ну уж очень “интересной”.       Первые полгода, а может быть, и год, Мин Юнги посвятил путешествиям. Не знал, как ещё справиться с пустотой в душе, поэтому рискнул её заткнуть впечатлениями от стран. К тому же он всегда хотел путешествовать, но всегда был занят, а тут, считай, в безграничном отпуске, ещё и с огромными суммами на руках. У альфы никогда особо не было времени тратить свои заработанные деньги.       Так что он ездил по странам и думал о том, где ему кинуть свои кости навсегда и чем заниматься по жизни. Преступный мир по-прежнему притягивал его, и альфа понимал, что, скорее всего, туда и вернётся. Теневой бизнес затягивает, как болото, и выйти из него было очень трудно. Почти невозможно. Юнги не заметил, как втянулся во всё это, да и оплата труда там была достойная, а больше альфа ничего и не умел.       А когда бездельничать надоело, альфа наконец-то нашёл место, которое было ему по вкусу. Это была Сицилия. Италия с её жаркими песчаными пляжами, морем и, конечно же, всем известной сицилийской мафией. Юнги нравилось жить в таком живописном месте, где природа мягко считалась с современностью. Более того, Италия с её европейскими домиками очень отличалась от того, что альфа привык видеть в высоко технологичном Сеуле.       Юнги купил себе двухэтажный дом из белого камня у моря и был счастлив. Он полюбил ходить сюда днём, чтобы полежать под обжигающим солнцем на шезлонгах, попивая красное вино из бокалов. Также он полюбил ходить на море под вечер и наблюдать за закатами, которые никогда не повторялись. Мин никогда не был особым любителем моря, но тут ему нравилось.       Он начал работать на какого-то известного дона. Здесь это называлось так. Сменив профессию сутенёра на обычного наркоторговца. И спустя два года преданной службы он уже смог дослужиться до звания консильери — ближайший доверенный советник дону. И в отличие от предыдущего босса альфы, этот был куда адекватнее. Юнги его, конечно же, не любит, как Хосока, но безмерно уважал и был также предан.       Сегодня у Мин Юнги был выходной, и он, как обычно, проводил своё время на пляже. Лежал на шезлонге, пил какой-то коктейль, стоящий на столике, слушал крик чаек и прибой моря. Кажется, в какой-то момент он даже задремал, пока над ним не нависла чья-то тень, мешая греться.       Альфа тут же приподнялся на локтях и приспустил солнечные очки, чтобы посмотреть, кто загородил ему солнце. Неужели какой-то враг? Ох, уже и отдохнуть спокойно не дают. Или какой-то работник босса? Что-то случилось? Но непохоже.       Перед Юнги стоял какой-то альфа в сланцах, белой футболке, обтягивающей крепкие мышцы, и чёрных шортах, обтягивающие спортивные ноги.       — Чё надо? — удивлённо спрашивает Юнги.       — Ничего, я просто принёс кофе, — отвечает незнакомый альфа, выглядевший как грёбаная гора. Серьёзно. Юнги ещё не видел таких качков. Там одна рука размером с его две или три.       — Я не просил.       — Я знаю. Подумал, что вам одиноко, раз вы постоянно ходите сюда один.       — Мне вовсе не одиноко. Я наслаждаюсь тишиной, — отвечает Юнги, после чего осекается. — Погоди, ты что, следил за мной?       И таинственный незнакомец приятно смеётся.       — Ты каждый день заходишь в мой ресторан через дорогу, берёшь там рыбный карпачо, а слежу за тобой я?       — Так ты хозяин ресторана. Вот как, — кивает альфа, — чем обязан?       — Ничем. Я просто захотел с тобой познакомиться.       — А вы прямолинейны, господин... — Юнги прищурился, понимая, что он не знает имени.       — Шин Хосок.       «Опять Хосок? — думает Юнги. — Да что мне на них так везёт!»       — Да, Шин Хосок.       — Но я не думаю, что вы выбрали подходящего человека для знакомства.       — Это ещё почему?       — Не могу сказать.       «Да что ты, настырный-то такой? Отстань от меня!»       — Если это от того, что вы мафиози, можете не переживать, — отвечает Хосок, на что Юнги шокировано на него смотрит. — Как тебя звать?       — Юнги. Мин Юнги.       — Видишь ли, Юнги, ты тут не единственный альфа, который разъезжает на дорогой тачке и с пушкой под пиджаком. В Сицилии чуть ли не каждый третий принадлежит какому-то дону. Более того, многие твои коллеги ходят ко мне в ресторан и ещё больше тебе скажу, пару раз во время своих перестрелок разносили его в хлам. В Сицилии, чтобы выжить, даже у обычного человека есть пистолет. Да и мафия тут уже стала нашей неотъемлемой частью жизни и культуры.       — Почему ты хочешь со мной познакомиться?       — Ты мне понравился. Я смотрю на тебя уже несколько месяцев.       Вот так вот просто. Шуга едва ли не валится с шезлонга на песок от шока. После Хосока он не планировал ни с кем сближаться и не торопился кому-либо доверять. Он был не против провести остаток своей жизни в одиночестве, но, кажется, у его жизни на это другие планы.       — Не боишься, что я тебя пристрелю за такие слова? Подходишь к альфе и говоришь такие вещи. Я те чё омега? — ругается Юнги, на что Вонхо лишь улыбается.       — Ты сам об этом подумал, я же имел в виду, что ты мне понравился как человек, — отвечает Хосок усмешкой, а Юнги прикусывает язык. Прокололся. — Расслабься. Как говорится: «Рыбак рыбака видит издалека». Так что насчёт кофе? — спрашивает альфа, протягивая Юнги стаканчик. Его любимого. Холодный американо.       Мин недолго думает, а потом неуверенно тянет свою руку навстречу. Возможно, три года одиночества достаточно?.

***

      Три долгих года ушло на то, чтобы почти полностью восстановиться после трагических событий, конечно же, что-то останется в памяти навсегда, но, по крайней мере, Тэхёну больше не обязательно посещать психолога, и он стойко уверен, что ни Хосок, ни Шуга больше не вернутся в его жизнь.       Их жизнь с Чонгуком была тихой и спокойной, но не сказать, что это было плохо, после предыдущей бешеной карусели событий как раз таки и хотелось этой тихой гавани, чем альфа для него и стал.       Чонгук по-прежнему занимал высокую должность, ловил преступников, часами проводил время перед компьютером, заполняя документы и приходя домой очень поздно, но он был искренне счастлив. Хосок всё ещё не вышел и не сбежал из тюрьмы, а Шуга, как альфе казалось, больше никогда в жизни не вернётся в Корею.       Тэхён проработал в цветочном магазине около года, но потом ему надоело, и он решил попробовать себя в чём-то новом, потому что просто быть домохозяйкой и сидеть дома было скучно. Получать высшее образование он по-прежнему не хотел, да и, если честно, до сих пор не знал, чем хочет заниматься, ведь в модели ему уже было поздно, да и, если быть честным, уже совсем и не хотелось. Его красота в жизни принесла только горе, не зря говорят: «Не родись красивым, а родись счастливым».       Зато он нашёл себя в бьюти сфере! Прошёл курсы макияжа, причёски и работал в одном из лучших салонов города, наподобие тех, где в прошлом сам проводил много времени. Чонгук говорил, что ему подходит, и был рад, что омега нашёл своё место в этом мире, вот только всё равно ворчал, когда работа как-то негативно влияла. То клиент скандальный попадётся, то выходной, когда надо не дадут, то ещё что-то, но альфа терпел, понимая, что это часть жизни, без этого никуда, и он не может опять заставить омегу сидеть в клетке. Юна же уже начала ходить в школу и делала в этом успехи, у неё появились друзья. Она почти забыла тёмное время, проведённое в детдоме, и Чонгук с Тэхёном отлично справляются, превращая её детство в счастливое.       Примерно на второй год парочка наконец-то созрела для того, чтобы официально зарегистрировать их отношения. Чонгук по-прежнему помнил, как долго он вынашивал эту идею и как долго обсуждал её с Намджуном, потому что боялся, что Тэхён ещё не пришёл в себя, но очень хотел, чтобы омега стал его мужем, поэтому рискнул. К счастью, риск был оправданным. Тэхён согласился и уже совсем скоро сменил свою фамилию на «Чон».       В отличие от большинства людей, он не хотел пышного празднования, чем очень огорчил Чимина, который так хотел гульнуть на свадьбе лучших друзей. Церемония прошла тихо, в окружение только самых близких людей, и Тэхён даже отказался одевать свадебное платье, поэтому был просто в красивом бежевом костюме. После того, что было в его жизни, ему казалось кощунство одевать символ невинности, но, конечно же, он никому об этом не рассказал.       На сэкономленные деньги они поехали в свадебное путешествие на остров Чеджу, который был совсем не хуже других курортных мест. Они гуляли, плавали и проводили много времени вдвоём, где Чонгук часто устраивал какие-то романтические сюрпризы. Например, ужин под луной на берегу моря. Тэхён до сих пор со смущением вспоминает их купание голышом и продолжение на нагретом солнце песком.       Ещё примерно через полгода в браке Тэхён оказался неожиданно беременным, хотя вообще-то они с Чонгуком как-то не планировали этого и, если честно, даже никогда не обсуждали. Конечно же, альфа хотел ребёнка от своего любимого, но не хотел на него давить, а Тэхён вообще пока только начал заново жить, и ему было не до этого. Омега подозревал, что всему виной была его недавняя течка, в которой он смутно припоминал, предохранялись ли они. Всё началось с базовой тошноты, когда омега думал, что отравился, от чего даже не пошёл на работу, но ему всё же пришлось сделать тест, когда и на третий день симптомы повторились.       Тест показал две полоски. И первый, и второй, и третий, так что ошибки быть не могло. Тэхён до сих пор помнит, как долго он рыдал в ванной до прихода Чонгука с работы, который наконец-то успокоил его. Омега испытывал смутные чувства. Он вроде бы и хотел этого ребёнка, а вроде бы было так неожиданно, да и вообще они ещё не готовы и... Он так боялся. Он никогда не представлял себя отцом, ему вообще казалось дикостью иметь ребёнка после его прошлого, но, видя, как Чонгук был рад этой новости, он согласился оставить его.       Тэхён знал, что, как и любой мужчина, Чон хотел собственного ребёнка, но так же он знал, что он был для альфы важнее всего. Возможно, если бы омега оказался не готов к такому важному шагу, он бы согласился на крайние меры. Но Тэхён любил его и не хотел, чтобы ему было больно. Ещё он не хотел совершать убийство, поэтому решил бороться ради Чонгука, ради их малыша, ради их будущего.       Стоит отдать альфе должное, Чонгук всегда был рядом, и его поддержка очень помогала омеге, так что вскоре он полюбил и так же захотел малыша внутри себя, а одна мысль о том, что хотел сделать ранее, вгоняла его в ужас. Омега был рад, что он и сам осмелился на этот шаг, но и что альфа уговорил его. Иногда ему вообще казалось что у него был лучший мужчина.       Сегодня они и вовсе решили устроить ужин, позвать к себе в гости их друзей семьи. Намджуна и Чимина, которые тоже по-прежнему были вместе и даже были замужем, вот только пополнением пока так и не обзавелись.       Юна прогуливалась с Бамом вместе со своими школьным друзьями. Тэхён стоял у плиты, почти заканчивая с основным блюдом. За все эти года он неплохо улучшил свой скилл в готовке и сегодня вечером собирался всех поразить своими кулинарными способностями. Чимин сидел за барной стойкой, шарился в телефоне и параллельно общался с другом и, конечно же, он бы мог помочь, если бы хоть немного разбирался в этом. Но у них дома в основном готовил либо Намджун, либо они пользовались доставкой, поэтому он оставался сидеть.       — Вы же скоро с Чонгуком пойдёте на узи, верно? — спросил Пак.       — Да, на следующей недели.       — Будете устраивать гендер пати? — спросил Чимин, на что Тэхён кивнул, и омега довольно пропищал. — Чур я буду помогать! Я лучший устраиватель вечеринок, у меня даже есть адрес кондитерской, в которой вам сделают лучший торт. Я Намджуну там бенто на день рождение заказывал.       — То самое с провокационной надписью? — спросил Тэхён с усмешкой, на что блондин кивнул. — Хорошо, только нам, пожалуйста, без таких шуточек. Не шокируй моих гостей.       — Вы с Чонгуком такие скучные, — улыбнулся омега, а потом мечтательно продолжил. — Как ты думаешь, кто у вас будет? Кого ты хочешь?       — Да мне как-то всё равно. Главное, чтобы малыш был здоровым. Врачи, конечно же, говорят, что пока всё хорошо, но ты знаешь, как я волнуюсь. Всё же моё прошлое могло пошатнуть здоровье, — ответил Ким, и в его словах мелькнуло лёгкое волнение. Если всё будет и правда хорошо, то бог очень благословлён к нему и всё же существует. Хотя то, что он смог забеременеть — уже само по себе чудо.       — Не думай об этом. Всё будет хорошо, — ответил Пак, нахмурившись. — У Чонгука здоровья на вас двоих хватит.       После чего Тэхён открыл духовку, вытаскивая противень и ставя его на плиту. На весь дом разнёсся аппетитный аромат.       — Боже, как вкусно пахнет. Нужно скорее звать Юну с улицы!       — И мужчин с балкона, — усмехнулся Тэхён.       Чонгук же с Намджуном действительно стояли на балконе и курили.       — Ну что, как справляешься с беременностью Тэхёна? Ещё не все мозги тебе вынес? — спрашивает Ким с усмешкой.       — Да он на самом деле достаточно спокойный, почти не капризный.       — Но пару раз ты точно съездил в четыре утра за клубникой или что там обычно они хотят.       — Ну да, было, — посмеялся Чонгук. — Да, это на самом деле не страшно, я же понимаю, как ему тяжело. Мои мучения по сравнению с его — пустяки. К тому же он очень волнуется. Ну, знаешь, о том, всё ли будет нормально с ребёнком и получится ли из него папа вообще. Но я-то знаю, что получится! Юна ему, конечно же, сестра, но, клянусь, он заменяет ей папу. Помогает с домашкой, ходит в школу, да и в принципе, их отношения очень доверительные.       — Ну, ты сам знаешь, почему он такой. Да не парься, я уверен, всё хорошо будет. Вы по врачам много ходите, да и всякие курсы молодых отцов проходите, — ответил Намджун, делая затяжку, на что Чонгук кивнул.       Он даже с ним на йогу для беременных ходит, книжки для беременных читает на пару с омегой. Конечно же, всё будет хорошо. Плюс у них есть дедушки, которые точно всегда будут рады помочь.       — А у вас, как с Чимином? Время летит, ещё не думаешь о детях?       — Да ты ж знаешь я хочу! Просто Чимин не простой. Мало ему всё. Он хоть и замужем, а всё ещё гуляет и «я хочу пожить для себя». Но я ещё подожду, ничего страшного. Я его не просто так долго добивался, знал, что не просто будет. К тому же я думаю, что как только Тэхён родит, тот понянчится и тоже захочет.       — Да, это может сработать, — кивнул Чонгук.       — Какой у вас хитрый план, Ким Намджун, — неожиданно говорит Чимин, который вышел на балкон и грозно сложил руки на груди.       — Ты всё слышал? — боязливо спрашивает Ким.       — Да, и официально говорю, что мы ещё вернёмся к этому вопросу, — отвечает Чимин без злости, так что Намджун выдыхает, а Чонгук смеёмся, — а теперь, мужчины, пройдёмте на кухню, ужин уже готов.       И с улыбкой до ушей Чимин уходит. На самом деле омега давно думает, что он готов, просто Намджун молчал, а сам он не хотел поднимать этой темы. Чимин, правда, всегда ценил свободу, но последний год брака он часто задумывался о детях, а новость о беременности Тэхёна окончательно убедила его, что он готов поменять свой жизненный принцип.       — Походу, вариант породниться семьями ещё остаётся реальным, — посмеялся Чонгук, после чего потушили сигарету, и они с Намджуном вместе вышли с балкона.       Юна вернулась с прогулки и помогала Чимину накрыть на стол, Тэхён разложил еду по тарелкам, а Бам бегал под ногами, выпрашивая вкусняшку. Чонгук, конечно же, пытался его дрессировать, но благодаря омегам это было не так успешно.       — Тебе чем-нибудь помочь? — спросил Чонгук, подходя к мужу, приобнимая его за талию и чмокая его в щеку, на что Тэхён тут же расплывается в счастливой улыбке. — Не устал?       Намджун же присоединяется к Чимину, беря тарелки и передавая их ему по одной, хотя с его неуклюжестью это в любую секунду могло стать фатальной ошибкой.       — Боже, Чонгук, я завидую тому, как готовит твой муж. Этот запах сейчас сведёт меня с ума, — отвечает Намджун, на что Тэхён смеётся.       — Могу дать Чимину пару уроков, всё равно, пока я не работаю, мне нечего делать.       — Не всё сразу! — шуточно возмущается Чимин. — Я считаю, ребёнка будет вполне достаточно, чтобы закрыть глаза на мою не хозяйственность. Я карьерист!       — Вот-вот, точно! Я брату так же говорю, а он всё равно меня убираться заставляет, — отвечает Юна, на что вся кухня наполняется смехом.       — Вот когда найдёшь себе жениха, как дядя Чимин, тогда и будешь ему так говорить, — отвечает Чонгук с усмешкой.       — Только не раньше старшей школы! — восклицает Тэхён.       Ужин проходит в весёлой семейной обстановке. Вкусный ужин, вино и приятные беседы. В конце ещё и весёлая семейная игра, в которой принимают участие даже гости.       И вот в конце, когда время уже давно перевалило за полночь и гости ушли, пара лежала в своей спальне, готовясь отойти ко сну. Юна уже давно спала в своей комнате, ну или же только делала вид, как обычно, сидя в телефоне под одеялом. Бам спал на диване в гостиной, а Чонгук принимал душ. Тэхён сидел на кровати, мазался кремом и ностальгировал.       Сегодня был такой счастливый день, от чего он ещё более ценее ощущает то, что у него есть сейчас. Оглядываясь назад, он всё ещё думает, что всё то, что происходит сейчас — это сон наяву и на самом деле он умер тогда, в той ванне или ещё раньше. Может быть и вовсе это был кто-то другой, а вовсе не он, Тэхён.       Хлопает дверь ванной, и Чонгук заходит в комнату в одном белье, суша волосы полотенцем.       — О чём задумался? — спрашивает альфа, присаживаясь на кровати и чмокая омегу в щеку. Возможно, это глупо, но этот серьёзный на людях мужчина очень нежный со своим мужем наедине, особенно теперь, когда тот носит их ребёнка под сердцем. Также Чонгук не может прекратить его касаться.       Поцелуй выводит Тэхён из тяжёлых воспоминаний и он тут же поворачивается к альфе с лёгкой улыбкой.       — Ни о чём. Просто думал о том, как я счастлив, — отвечает Тэхён, отпуская тяжёлые мысли и падая в руки к мужу. На что руки альфы тут же ложатся на чужой животик.       Чонгук знает, что тот врёт. Он этот взгляд из тысячи узнает, но молчит. Тэхён уже реже вспоминает былое, но иногда на него нахлынет. Альфа знает, что это не лучшие мысли при беременности, поэтому переводит тему на что-то более радостное. Например, на то, что завтра у него выходной и они пойдут с омегой на прогулку. Сходят в торговый центр, купят какую-нибудь очередную вещь их малышу, покушают в какой-нибудь кафешке и просто хорошо проведут время.       — Чонгук...       — М-м?       — Спасибо, что продолжал меня любить всё то время после школы. Я люблю тебя и просто не представляю, как бы я жил, если бы потерял тебя тогда навсегда.       — Я тоже люблю тебя, малыш, больше жизни. Пожалуйста, прекращай меня благодарить и извиняться. Ты подаришь мне сына и это выше всего.