mi Dios no es perfecto

      «ох, надо же. Куникидушка соизволил проснуться раньше положенного. так так. кажется, даже семи часов нет. что же случилось?» — Дазай проговаривает эти слова с усмешкой, нескрываемым чувством власти. всю ночь он просидел в офисе, разглядывая Доппо и параллельно крутя в руках тетрадь идеалов. Куникида только проснулся и трёт глаза и виски в надежде вернуть зрение и ощущение, что он живой, побыстрее. кажется, ему плохо. о да, в данный момент состояние Куникиды колеблется от «Господи, за что?» до «отъебись от меня, я хочу умереть».       Доппо сидит, поставив локти на колени; он не смеет поднимать взгляд на ехидно разглагольствуюшего объекта всплеска его эмоций. он всё понял. это плохо. это, чёрт возьми, ужасно. в какой-то момент на фразе «а ведь с виду такой хороший парень, а оказался-то…» Куникида вскакивает, даже не натянув на лицо очки, подлетает к Осаму и резко хватает его за ворот рубашки и встряхивает с такой силой, что тетрадь выпадает из рук Дазая.       — заткнись, мразь, ты своей грязной башкой не можешь и подумать, что я делаю, чтобы быть нормальным, и только ты, ты и ты всё портишь. сдохни! — крик вырывается из груди тяжёлым грузом и звучит чересчур громко, хотя даже так не производит никакого впечатления; о, даже наоборот, Дазай разряжается громким издевательским смехом. Доппо резко отпускает его, и Осаму валится на стул. отшатнувшись от него, как от самой большой опасности, Куникида пытается нащупать тетрадь на полу, лишь смутно видя её очертания. за спиной раздаётся не слишком нормальный голос:       — ну что же ты так, Ники, я ведь всё понимаю, а ты кричишь. кажется, уже поздно искать тетрадочку, я ведь уже всё увидел, — ухмылка так и чувствуется в издевательской речи. он всё-таки не успел. разочаровал?..       — чего ты хочешь от меня? чтобы я рассказал всем, какой ужасный? что ненормальный? — почти шёпот. кажется, он звучит слишком обречённо.       — ну ну, я не желаю тебе ничего плохого, не будь так самокритичен. я просто хочу, чтобы ты сделал то, что хочешь, то, в чём ты действительно нуждаешься, — звучит так, будто Доппо в глазах напарника отбитый изврат, хотя он и сам так считает, раз стал зависим от взгляда тёмных глаз.       кто бы поверил, если бы ему рассказали, как главный идеалист вда стоит на коленях с опущеной головой, пока его безрассудный напарник одной рукой перебирает его волосы, да с такой ехидной улыбкой, что хочется убежать подальше и спрятаться, лишь бы стереть её очертания из памяти и не видеть больше никогда. ещё никто до этого момента не видел такого растерянного, разбитого и обречённого Куникиду, который наивно спрашивает: «ты правда никому не расскажешь о том, что произошло?», напоминая ребёнка который сделал что-то очень плохое и за это его накажут. ещё никто не слышал более добродушного «конечно» из уст Дазая, что хотелось верить ему на слово всегда и только ему. ещё никто не видел, чтобы Доппо, стоя на коленях перед Осаму, утыкался лицом тому в живот и оплетал торс руками. никто бы не поверил, если бы эти двое стали встречаться и любить по-настоящему.       потому что нет никаких «их» и не будет никакого «потом». есть только здесь и сейчас, холодное помещение, раскрытая тетрадь, крепкая хватка Доппо и Осаму, который хотел бы продлить эту нестандартную нежность.       кто знает, может, свет медовых глаз будет направлен в сторону Дазая, а тепло Доппо раскроется, и он всё-таки будет напоминать луч? хм, кто знает…