Лисьи сказки

Учеников шестьдесят первого лицея на каникулах часто вывозили куда-нибудь окультуриваться, и в этот раз выбор пал на Екатеринбург. При этом, расстояние почти в 4 тысячи километров мало кого смущало. В конце концов, окончание десятого класса, последнего спокойного перед сплошной чередой экзаменов, надо было отметить как-то по особенному. Классный руководитель с литричкой состряпали культурную программу, которую путём многочисленных компромиссов всё-таки удалось вписать в желания вчерашних десятиклассников пофоткать закат с высотки и продегустировать все десять видов пельменей в местном ресторанчике, чтобы потом прийти к коллективному выводу, что буузы всё равно лучше.  В то утро их потащили в Музей природы Урала. В музее не было ничего особенного: серое одноэтажное здание тянувшееся на возвышении вдоль Исети, но торчавшая из стены на входе эпическая голова жирафа выиграла ему у школьников некоторый кредит доверия на старте.    – Полярная сова облачена в белоснежное оперение, напоминающее свежевыпавший снег. Оно плотное и густое, защищает её от сурового арктического холода, – дежурным голосом вещал музейный гид, водя указкой вдоль витрин с птицами.  К школьным экскурсиям, в которых большая часть народу смирно стоит, уткнувшись в телефоны он давно привык. Не мешают ему делать свою работу – и ладно. Кирилл Будаев хоть и не был исключением из общего правила, но, услышав, о чём пошла речь, не взглянуть на витрину не мог.  Чучело полярной совы и правда с первых секунд привлекало к себе внимание. На фоне этого белоснежного полотна оперения выделялись редкие тёмные отметины, создающие на перьях неповторимый узор, словно небрежные мазки угля на белоснежном холсте. Клюв полярной совы, небольшой, но сильный, был слегка загнут вниз. Выразительные жёлтые глаза, казалось, смотрели на посетителей музея требовательно и грозно. Массивные когти, выступавшие из-под белого пуха, впивались в сухую ветку, не оставляя сомнений в том, почему гнёзда полярных сов предпочитают обходить стороной даже более крупные хищники. Впечатление эта красавица производила внушительное.  «Настоящая царица арктических просторов…»  «…у самцов этих пятен меньше, а у самок и молодых сов их больше, что делает каждую птицу уникальной…» Кирилл почти не слушал экскурсовода, про полярных сов он и так знал больше, чем положено среднему десятикласснику правилами приличия. Его внимание привлекла табличка, установления напротив витрины с полярной совой. Текста на ней было неожиданно много. Молодой заклинатель чуть наклонился вперёд, чтобы пробежать его глазами.  «С 1 по 9 сентября 2010 г. все посетители Музея природы могли выбрать самую красивую птицу. Из 285 птиц, размещенных в экспозиционных залах, 66 были отмечены наклейками. «Гран - при» большинством голосов получила белая сова. Эту птицу нашли осенью 2005 г. на трассе Качканар - Нижняя Тура. Она находилась в крайней степени истощения: в этом году резко снизилась численность грызунов. Птицу доставили в г. Лесной, отдали в юннатский кружок, но выходить ее не удалось. Погибшее животное передали в Музей природы г. Екатеринбурга. Научный сотрудник музея А.А. Первушин во время препарирования заметил кольцо на лапе. Снял и отослал в центр кольцевания. Пришел ответ, из которого мы узнали, что данная птица была окольцована весной 2005 г. на гнезде на полуострове Таймыр. С того времени, как се окольцевали, до того времени, как ее нашли на трассе, прошло 110 дней. Сова пролетела за это время 2 080 км. В нашем Музее птица получила вторую жизнь и стала прекраснейшей из прекрасных». Горло сдавило спазмом, и Кирилл поспешно отвернулся, чтобы не попасться на глаза одноклассникам, а потом и вовсе вышел в соседний зал, куда лишь эхом доносился голос экскурсовода. Его пустота казалась звенящей, каждый шаг эхом отдавался от стен, покрытых выцветшими плакатами. Посередине скелет гигантского мамонта тонул в полумраке, слабо выделяясь на фоне витрин с уральскими минералами. Отличное место, чтобы сбежать от посторонних глаз.  Кирилл прикусил нижнюю губу, стараясь отвлечься. Не поднимая глаз, втянул в себя воздух с усилием в попытке вернуть контроль над дыханием, и тут вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.  – Ты будто расстроен, мой дорогой муж, – нежно шепнула на ухо хозяйка полярных сов.  Её неясное отражение, едва заметный силуэт, можно было уловить на стекле музейной витрины, перед которой стоял молодой шаман.  –  Это… это правда очень грустно. Что птичке так и не смогли помочь. – Не грусти, мой молодой кам. Она просто вернулась ко мне. Чтобы жить на дальнем береге такую же совиную жизнь. А когда подойдёт время, я опять отправлю её на ближний берег, где она снова родится птенчиком. Таков естественный порядок вещей, круговорот жизни. Не о чем здесь грустить, – Энхуу бережно вложила что-то в руку заклинателя и накрыла её своей ладонью.  – Я понимаю, – тихо ответил он.  Молодой шаман не был уверен, что и впрямь до конца понимает слова хозяйки полярных сов, но на сердце от них становилось легче, спокойнее, словно в груди таял застрявший меж рёбер кусочек льда. Кто-то вошёл в музейный зал через дальнюю дверь, и Энхуу исчезла, растворившись в полумраке, словно её и не было.  Кирилл посмотрел на белое перышко, которое он до сих пор сжимал в ладони. Оно казалось таким лёгким и хрупким, словно сама жизнь.  Заклинатель нежно прижался к нему губами.