День всех мёртвых.

***

— Держи, переодевайся, — Малышенко протягивает девушке простое белое платье. — Мг... спасибо. От такой одежды Захарова в восторге не была, но придётся смириться, ведь ничего иного здесь не носят. Она к джинсам с толстовской на пять размеров больше привыкла, а здесь платье... Но Шума переодевается всё же. Послушница помогает заплести длинные волосы в причёску аккуратную. — Сейчас начнётся вечерняя служба, нельзя опаздывать. Иди за мной. И блондинка пошла ведь. Церковь находилась в отдельном помещении. Атмосфера там, конечно, получше была. Дамы пришли вовремя и встали рядом с остальными сёстрами. Почти сразу Архимандрит начинает глаголить: — Братья и сёстры, я спешу сообщить о том, что в наших стенах появилась ещё одна верующая. Примите же её, как кровную сестру свою, да поблагодарите Господа за то, что сегодня мы все здесь собрались. Поблагодарите Отца нашего за то, что сегодня мы проснулись. Помолитесь же за спасение душ наших, раскайтесь в грехах содеянных, и Всевышний нас помилует, — голос звучит размеренно, монотонно. Все покорно крестятся три раза с поясным поклоном. Голубоглазая не особо осознаёт, что от неё требуется, но понимает одно главное правило — повторять за всеми. Если не будешь выделяться, никто не решит тебя побеспокоить претензиями. Монах продолжает свои речи про Бога толкать. А Кристина уже на ногах стоять не может, поэтому садится на скамью. Рядом девушка сидит какая-то. Светловолосая решает не упускать шанс познакомиться с кем-то новым. — Здравствуй, как тебя зовут? — обращается вежливо, так, как положено. Сквернословие грехом считается, поэтому та думает, что долго здесь не продержится. Вежливость — это сложно, когда на протяжении всей жизни у тебя нецензурная лексика вместо знаков препинания использовалась. — Вероника, а тебя? — послушница доброжелательный взгляд кидает на незнакомку. — Кристина. — Добро пожаловать в семью, Кристина. — Благодарю... — от собеседницы веет правильностью посильнее даже, чем от Виолетты. — Как тебе наша коммуна? А Шумахер даже слова такого в жизни не слышала. Не слишком ей нравилось здесь, но правду говорить нельзя. — Чудесная, здесь уютно, — максимально непринуждённо произносит пацанка. Все, кто сидел, встают резко и креститься начинают. А Захарова подражает им, надеясь, что её самозванкой не назовут, ведь она библии даже в руках не держала. Спустя пару часов богослужение завершилось, и к голубоглазой Малышенко подбегает, потому что понимает, что кроме неё никто о сестре новоиспечённой не догадается позаботиться. — Сейчас время ужина, пойдём в трапезную. Кристина не понимает, к чему столько заумных слов. Ощущение, будто в восемнадцатом веке очутилась. Не люди, а аристократия сплошная. От красноречия уши уже вянут, а она пробыла здесь всего несколько часов. Что будет дальше — представить даже страшно.

***

Светловолосая за своей порцией подходит. Все присутствующие максимально тепло к ней относятся, чем в шок ту вводят. Шума привыкла, что хорошее отношение к ней вызвано страхом, а здесь не так. Монахи улыбаются искренне, будто она им родственница настоящая. С уважением здесь ко всем относятся, никто не ссорится. Такому образу жизни девушка поражается сильно. Она в ненависти и презрении жить привыкла, каждый день доказывать, что имеет право на существование. А здесь по-другому. Ей протянули поднос с крупой ячневой, овощным салатом и компотом яблочным. Выглядит всё не слишком аппетитно, но спасибо, что хоть кормят не хлебом с водой. — Можешь сесть рядом, — знакомая послушница машет рукой. Пацанка усаживается рядом и к трапезе приступает. Оказалось не так плохо, как выглядит. Персона Кристины заинтересовала всю коммуну, но немногие решились познакомиться лично, ведь не хотели отвлекать. — Здравствуй, как тебя зовут? — девушка говорит чуть менее напыщенно, чем остальные. — Здравствуй, я Кристина. А ты? — Меня зовут Кира. С какой целью пожаловала к нам? — с ухмылкой на лице произносит трудница. — Приблизиться к Господу хочу, — с не меньшей надменностью отвечает Захарова. Медведева мгновенно раскусила, что она здесь не за этим. Блондинка не походит на тех, кто жизнь свою внезапно Богу посвятить решил. Учитывая то, какими делами промышляет отец Киры, она стала строить теории — что же такого он делает, что сюда так часто гости жалуют. — Пойдём пройдёмся, я тебе покажу, что и где находится. — Хорошо... — Девушка напрягается. Ощущение, будто на забив позвали. Дамы покинули здание и принялись бродить по территории монастыря. — Так, Крис, зачем же ты здесь на самом деле? Сердце в пятки уходит. Они узнали, что Шума — самозванка. Что ж, терять нечего. Решает рассказать истинные мотивы. — Мне обещали воскресить человека, которого я люблю. А у Медведевой глаза на лоб лезут. Нет, она подозревала, что для общины тяжёлые времена наступили, но не настолько ведь. — А... а что здесь ты делаешь тогда? — Мне сказали, что для этого необходимо к Богу приблизиться. Когда очищу свою душу, они вернут мою Лизу к жизни... Кира взглянула на девушку с опаской. Сумасшедшая, реально. Кто вообще поверит, что в монастыре тебе человека воскресят? Разума, как у ракушки. — Во время службы тебя посвятили в ряды нашей семьи. Обратного пути нет. Зачем же ты в это полезла?.. — Ты не способна понять меня! Во имя любви можно потерпеть всё! А собеседница за голову руками берётся. Ну как можно быть такой наивной?..