Атака Полицейских

      Пока московская группа энтузиастов разыскивала пропавшую Мэри, Мэри и Зик лежали на берегу речки, пили Балтику и занимались любовью.       — А вдруг я забеременею? — вдруг очухалась Мэри, после многих сексов. На самом деле, она была не против ляли. Зик был богатым человеком, раз мог позволить такой роскошный отпуск и она бы хотела выйти за него замуж. Именно такой отец нужен был Фалько, чтобы он не вырос как его отец…       — Это невозможно, я давно сделал вазэктомию, — разочаровал её Зик. — Я никогда не хотел детей, Мэри.       — Но у меня уже есть Фалько и я бы хотела, чтобы у него был нормальный папа…       Мэри с содроганием припомнила, как Флок заставлял бедного сына наизусть учить песни Газманова. Фалько совершенно не интересовался увлечениями отца и хуже всего — был аполитичен, как и мать.       — Если наши отношения станут серьёзными, как я того желаю, то я стану хорошим папой для Фалько. Ведь отец не тот, кто семя дал, а тот, кто ляльку воспитал…       Это были слова настоящего мужчины. И вдруг Мэри поняла, что его любит. А как в такого не влюбиться. Конечно, он был либералом, но не все же люди идеальны. Она надеялась, что сможет его исправить. Во всяком случае, Зик создавал впечатление мужчины, над идеалами которого можно хорошенько поработать.       Покупавшись в речке и допив пиво, они устремились к гостинице. Зик держал её за руку. Мэри согревали надежды на скорую свадьбу и встречу с сыном. На радостях она даже подумывала дать Кейт выходной, но скоро отбросила эту мысль. Слишком уж она расщедрилась.       Когда они оказались в номере, Обезьянов вдруг стал мрачен и совершенно серьёзен. Он сел на стул, скрестил на груди руки и серьёзно принялся вещать:       — Поскольку я доверяю тебе и испытываю неподдельные чувства, то хочу быть с тобой предельно честен, Мэри. Виной тому, что люди в Лужниках превратились в титанов — стал я.       — Чего?       — На самом деле я Зик Йоршиков. Брат Эрена. В моей крови течет ген навальнят и только он может превращать людей в титанов. Без меня бы у него ничего не вышло и он попросил моей помощи, поэтому я ему помог.       — Но как ты мог?       — Мне теперь очень стыдно за это, Мэри. Я это сделал до того, как узнал тебя, но уже ничего не могу изменить.       Мэри хотела спросить, что его сподвигло на этот поступок. Какое отчаянье взыграло в Эрене и почему Зик носит фамилию Обезьянов… Столько вопросов роилось в её голове, но она не успела озвучить их, так как беседу с Зиком неожиданным образом прервали.       — Откройте, это полиция! — крикнул до боли знакомый голос.       — Флок, я знаю что это ты, — тут же ответила Мэри. С той стороны надолго замолчали. Флок не ожидал, что его так быстро вычислят.       — Откройте во имя великого вождя!       — Никогда не откроем. Понял?! — ответно закричал Зик, возмутившись этой коммунистической манеры речи. Но и Флок был не пальцем деланный, как оказалось.       — Навальный — военный преступник! — ответил он. Это была последняя капля для Обезьянова. Он резко раскрыл дверь и не давая Флоку времени на осмысления, прописал ему в бубен. Флок ударился о стену и упал. Так и умирает империализм.       Мэри закричала. Флок был мёртв!       — Ты его убил! Зачем ты это сделал?       — Он первый начал…       — Уходи, Зик. Ты натворил достаточно дел!       Зик покачал головой, не веря словам Мэри. Как она могла так с ним поступить после тех упоительных ночей, которые они провели вместе?! Но у неё была истерика, поэтому Зик дал ей время принять свою судьбу. В конечном счёте, Флока больше не было, а значит переживать, что её уведут у Обезьянова больше не было причин.       Мэри затащила тело Флока в номер, положила бывшего в его любимой позе Ленина. Прощай, милый партийный принц. Да, ты был бедным человеком, плохим мужем и отцом. Но ты был так молод и красив.       Мэри не удержалась и стала оплакивать дорогого бывшего мужа. Сколько алиментов он ещё мог выплатить, но так и не сможет это сделать…       — Не плачь, Мэри! — вдруг сказал Флок, открыв глаза. — Во мне гены Сталина. Поэтому я бессмертен и не могу умереть!       Не поверив своему счастью, Мэри бросилась его обнимать. Флок только и рад был, а нужно было всего лишь для этого умереть. «Ну, Зик Обезьянов, — подумал он. — Ну, погоди!»       Отдавшись чувствам, Флок тоже времени терять не стал и принялся Мэри целовать. Раздел её, разделся и сам, и как принялись они совокупляться, так до утра и не останавливались. Мэри была в восторге. Столько сексов у неё не было с самого развода. Главное было теперь, чтобы Зик об этом не узнал, а Флок не узнал о Зике. Она ещё не решила с кем она хочет остаться. Оба её мужчины оказались потомками великих прародителей и она посчитала, что лучше остаться с тем, кто по итогу победит. Пусть они между собой разбираются, а она выберет лучшего.       — И что теперь? — наконец спросил Флок по утру, когда они уже завтракали.       — Теперь мы вернёмся в Москву. Нам надо кое с чем разобраться… — Мэри думала о признании Зика, но решила не выдавать его. Посадить навальнёнка они всегда успеют, а вот разобраться с ситуацией, которую он заварил — нужно было сейчас.