Театр порока 2

15 — Лэс? — позвал Кей. Лэсли спрятал голову под одеяло, чувствуя себя более, чем неловко. — Ты прячешься от меня? — Кей сорвал с него одеяло и со всей страстью поцеловал в губы. Лэсли ахнул, приоткрыв рот, впуская его язык. Он и сам жаждал этого. Первая близость с любимым человеком вызвала шквал эмоций. Они катались по кровати, готовые повторить то, что произошло ночью. — С ума меня свёл... — прошептал Кей, посасывая его нижнюю губу. Тут в спальню ворвался разъяренный Отто, открыв дверь ногой. У него было такое свирепое выражение лица, что Лэсли и Кей испугались. Лэсли снова спрятался под одеяло. — Отец, что случилось? — недоумевая, спросил Кей. — Что случилось?! — казалось, что из ушей вампира скоро пойдет пар, как из кипящего чайника. — Время видели?! Почему до сих пор нет завтрака?! Почему не прибрана кухня?! Чем вы тут вообще занимаетесь?! — Отец, сейчас мы встанем и сделаем завтрак... — запинаясь, проговорил Кей, не ожидая такой агрессии. — Дай нам пять минут, пожалуйста. Отто молча вышел, громко хлопнув дверью. — Что это с ним? — удивился Кей, поднимаясь с постели. Увидев его наготу, Лэсли, краснея, отвернулся в сторону. Кей наспех оделся. — Малыш, нужно вставать, сходи на кухню, приготовь чего-нибудь. Кей был разочарован, что прервали их любовные игры, когда он был уже в предвкушении, что снова насладится прекрасным телом Лэсли, погрузится в это волшебство. — Пока ты начнёшь готовить, я съезжу в город, за продуктами. — Нет! — воскликнул парень. — Не оставляй меня здесь, молю тебя! — Лэс, в чем проблема? Что-то случилось? Конечно, Лэсли не стал бы рассказывать ему такое, поэтому тихо ответил: — Нет, ничего. — Я скоро вернусь, — Кей залез на кровать и склонился над Лэсли, несколько раз облизав его сладкие губы. — Хорошо... Как только Кей ушел, Лэсли принялся поспешно одеваться. Он не мог допустить, чтобы сюда вошёл Отто и увидел его нагишом. Одевшись, он вышел на кухню и принялся мыть посуду. Вампир не заставил себя долго ждать, он был по-прежнему так зол, что сердце Лэсли ушло в пятки. Альфред сидел на подмостках опустевшего театра. Сегодня было славное шоу, небольшая вольерная охота на людей — отличная забава и вкусный ужин. Запертые, будто в клетке, люди мечутся туда-сюда, обезумев от ужаса, с выпученными глазами. Они вопят, призывая на помощь своих богов, но их боги не слышат их. Что может быть смешнее, чем наблюдать за этим шоу? Но Альфреда больше не забавляло оно. Все осточертело. Он сидел, свесив ножки в черных бархатных панталонах, белых чулках и ботинках с большими пряжками, мотая ими в воздухе туда-сюда. Его длинные кружевные рукава свешивались, как птичьи крылья. Альфред упорно пытался сложить пазл, собрать из кусочков траурно-черного картона слово "ненависть". В его глазах горел недобрый огонь. Эх, кто бы смог сыграть сегодня роль Эсмеральды лучше Лэмюэля... Но его больше нет. Альфред убил его. Убил великого, талантливого актера — пьяницу и развратника, каких свет не видывал. Скулит ли по нему хотя бы его рыжий пёс? Уж кто и может по нему скулить, так это Отто. При воспоминании об Отто и о том, как вампир сбежал, обведя его вокруг пальца, Альфреда охватило остервенение. Пазл так и не получилось собрать и он с раздражением хлопнул по нему кулаком. Кусочки траурного картона разлетелись в разные стороны. Альфред обхватил колени обеими руками и положил на них голову. Он чувствовал себя очень несчастным, одним на всем белом свете. Ещё недавно он жил ненавистью, питался ею как невидимой энергией. Он ненавидел Отто, потому что завидовал ему. Мечтал быть таким, как он, мечтал быть им. Альфред наслаждался падением этого вампира, упивался его унижением! Он любил и ненавидел его одновременно. Теперь даже ненависть у него отобрали. Он, никогда не видевший в жизни ничего хорошего, не слышавший даже ласкового слова, теперь обрёл власть, силу и бессмертие, но обречён навсегда остаться в теле ребенка, принеся на алтарь свою жертву. Отто стоял сзади. Лэсли чувствовал его яростное дыхание совсем рядом, он боялся повернуться. Вампир сам развернул его, прижав к кухонному столу. Он прислонился так близко, что парень чувствовал его вставший орган сквозь одежду. Лэсли залился краской стыда, в то же время испытывая невероятный ужас. — Что... что вы хотите? — Что я хочу? — Отто презрительно хмыкнул. — Как ты думаешь, что я могу от тебя хотеть? Думаешь, я не знаю, чем ты занимался ночью? Тебе понравилось, да? Мой сын был нежен с тобой, не входил глубоко? Лэсли ещё больше покраснел. — Прекратите! Отто снова навалился на него всем телом, он был выше Лэсли на целую голову. Парень беспомощно распластался на столе, испуганно моргая глазами. Вампир смотрел на него и видел в нем своего возлюбленного, навсегда утерянного Лэмюэля... Схватив Лэсли за шею, Отто впился в его губы, входя в полуоткрытый рот языком. Парень не мог пошевелиться, ему казалось, что вампир вот-вот свернёт ему шею. Язык Отто заполнил весь его рот. Жадный, ненасытный. Лэсли ничего не мог сделать: не мог кричать, не мог шевелиться. От его губ вампир перешёл к нежной шее. Несколько раз проведя по ней языком, он вцепился в эту шею острыми клыками. Было очень больно и Лэсли с возмущением закричал: — Что вы делаете?! Отто слизал струйку крови, стекающую по шее парня. После этого он отпустил Лэсли. — Придет время и ты скажешь мне за это спасибо, — вампир вышел. Лэсли подошёл к зеркалу: две глубокие отметины от укуса зияли на его белой шее. Кей ни в коем случае не должен этого увидеть, иначе он заподозрит неладное. Парень нашел старую бандану и обвязал ее вокруг шеи. Вскоре он почувствовал себя плохо: (слабость и головокружение) и прилёг на кровать. Его бил озноб. Вернулся Кей с продуктами. Он увидел, что на кухне сидит Отто. Вампир будто успокоился и непринужденно улыбнулся парню. — А где Лэсли? — Он плохо чувствует себя, так что обед сегодня придется готовить тебе. — Плохо чувствует? — испугался Кей. — Да, но это временно.