Серые вафли
17 февраля 2023 г., 01:11
Мори тихо прокрался к входной двери и стал натягивать обувь. Из кухни был слышен шум: Нацумэ-сенсей гремел кастрюлей, готовя что-то на ужин. Огай на несколько секунд замер, прислушиваясь и пытаясь понять, услышал ли наставник то, как он тут одевается. Но всё было тихо. Мори натянул обувь, как можно тише надел куртку и шапку и взял ключи с тумбочки.
Ключи предательски звякнули.
— Огай, если я сейчас выйду в коридор и увижу, что ты одеваешься, ты у меня получишь, — мгновенно раздался с кухни голос Нацумэ-сенсея.
Мори ойкнул, потом быстро распахнул дверь.
— Огай! — учитель мгновенно показался в коридоре. — Ну всё, ты добился своего…
— Вы не видели, как я одеваюсь! — выпалил Мори, практически выпрыгивая на улицу. Холодный воздух мгновенно обдал его щеки.
— Огай! А ну живо вернулся обратно в квартиру! — Нацумэ решительно зашагал к нему. — Ты вообще-то наказан!
— Goodbye! — крикнул Огай, захлопывая дверь прямо перед носом учителя.
Он услышал ворчание наставника, собирающегося открыть дверь и за ухо затянуть непослушного воспитанника внутрь, и тут же кинулся вниз. Подскочивший в крови адреналин сделал своё дело, и Мори понёсся по улице так, словно за ним гналась свора бандитов.
Он промчался несколько кварталов и лишь затем остановился, осознав, что никто за ним не гонится. Уперевшись руками в колени, Огай выдохнул, и изо рта вырвался пар. Немного расстегнув куртку, Мори опёрся о стену и прикрыл глаза, вызывая Элис.
Малышка появилась рядом, уже полностью готовая к долгой прогулке: на ней было прекрасное розовое пальто и красный шарфик вместе с такой же красной шапочкой. На ногах были очаровательные чёрные сапожки, в цвет аккуратных перчаток. Элис выглядела бы как самая красивая куколка на свете, если бы не её недовольные глаза.
— Ты не надел шарфик и перчатки, — она скрестила руки на груди.
— У меня не было времени, — попытался оправдаться Мори. — Нацумэ-сенсей вот-вот должен был схватить меня!
— А нечего было шуметь! — рассердилась Элис. — Теперь ты без шарфика и перчаток, и тебе скоро станет холодно!
Она стремительно стянула свой аксессуар и, подпрыгнув, ловко надела его на шею Огаю. Мори отшатнулся от неожиданности, а Элис, отряхнув ручки, с удовлетворением посмотрела на него.
— Так-то лучше!
— Нееет, Эли, не надо мне шарфика! — Мори стянул его с себя и протянул обратно девочке. — Забери себе, не то заболеешь.
— Ты тоже можешь заболеть! — упрямо заявила та. — Надевай, кому говорю!
Огай вздохнул и, присев на корточки перед Элис, притянул её к себе за локоть. Он стал аккуратно заматывать малышку в шарф, попутно говоря ласковым голосом:
— Эли, я-то старше тебя, мне болезни не так грозят, как тебе. А вот если ты заболеешь, то я тоже заболею, понимаешь? Надевай шарфик, не упрямься.
— Но если ты заболеешь, то будет хуже, — пробормотала девочка, впрочем, не пытаясь сопротивляться. Её синие глаза неожиданно стали очень грустными.
— Я не заболею. Знаешь, как меня Нацумэ-сенсей вышколил?! — Мори сделал большие глаза. — Обливания холодной водой, сон на балконе, пробежки на морозе! Мне теперь вообще ничего не страшно!
— Врёшь ты всё! — не выдержала Элис, всё-таки рассмеявшись.
— Не вру! — Огай поднялся и взял её за руку, улыбаясь. Он был рад, что ему удалось рассмешить свою малышку.
— Врёшь! Ты всегда врёшь! Нацумэ-сенсей тебя очень любит! — воскликнула Элис и сама потянула Мори дальше.
Огай лишь усмехнулся. Он никогда не думал об этом в таком ключе. Но да, может быть, его милая способность права. Хотя странно было даже предположить, что Нацумэ-сенсей способен любить его.
— Ладно, пойдём! — Мори выбросил из головы эти мысли и направился вперёд. — Что мы хотим сделать?
— Сделать? — Элис задумалась. — Сначала на площадку, а потом на набережную есть вафли!
— Отличный план! — ухмыльнулся Мори.
Он уже хотел ускориться, чтобы поскорее оказаться на главной улице и оттуда направиться на площадку возле его школы, когда вдруг девочка заставила его остановиться.
— Что такое, Эли? — удивлённо спросил Огай.
Вместо ответа малышка просто поманила его к себе. Когда Мори опустился перед ней на одно колено, Элис подалась вперёд и, крепко обняв его за шею, поцеловала в щёку.
— С днём рождения, Ринтаро, — шепнула она. — Я люблю тебя.
На душе стало тепло и хорошо. Огай крепко и очень осторожно обнял свою девочку в ответ и прошептал:
— Спасибо, Элис. Я тоже люблю тебя.
— Больше всего на свете? — бездонные синие глаза посмотрели на него.
Огай усмехнулся, не отводя своих.
— Больше жизни.
* * *
Ледяной ветер заставил всех детей спрятаться по домам, сбежав с любимой площадки Огая и Элис. Дети постарше прогуливались на улице, нагло содрав с себя шапки и расстегнув куртки, но на площадку не совались: это уже было несолидно. Так что оказалось, что всё было в распоряжении Мори и Элис. — Ура, пойдем на качельки! — воскликнула девочка, бросаясь вперёд. — Пойдём! — Мори тоже кинулся и занял качели рядом со своей способностью. Сидеть было ну очень холодно. За день сидения, открытые всем ветрам, практически заледенели, и казалось, что они покрыты ледяной корочкой. Элис как будто ничего и не ощутила, а вот Огаю мгновенно стало холодно. Он поёрзал немного, не решаясь начать качаться. Наставник всегда говорил ему, что нельзя сидеть на холодном, иначе можно заболеть. Раньше Мори был маленьким и думал, что «заболеть» — это как обычная простуда. Но потом городская библиотека (спасибо сонной библиотекарше, которая явно не обратила внимание на возраст Огая) просветила его в этом отношении. Теперь Мори более настороженно относился к подобным вещам и не рисковал лишний раз сидеть на холодном. И всё-таки все болезни и неприятности казались чем-то далёким. Рядом с ним раздавались радостные вскрики Элис, уже начавшей раскачиваться, и ему самому тоже не терпелось присоединиться к ней. Так что он решил ни о чём не волноваться и просто начать развлекаться вместе с частью своей души. Оттолкнувшись ногами, Мори стал наклоняться вперёд и назад, раскачивая качели. Холодный ветер мгновенно ударил в лицо, заставив его застыть изумлённой маской, но веселье и восторг пробили ледяное дыхание зимы: улыбка появилась на лице Огая, и он радостно вскрикнул, наращивая темп. Качели раскачивались всё быстрее и быстрее, он поднимался всё выше и выше и наслаждался развлечением. Вот уже и ветер бил в лицо сильнее, и качели раскачивалась так, словно готовы были оторваться от земли и улететь, а ему всё было мало. Опоры уже опасно шатались, и казалось, что они вот-вот вырвутся из асфальта, и качели упадут, придавив его своей тяжестью. Мори на миг представил, как он поймёт, что падает, как качели грохнутся рядом с ним, и ему стало жутко. Но этот страх был сладким, дурманящим, и хотелось продолжать веселиться вопреки ему. Потому Огай продолжал качаться, едва не падая, и радостно улыбался, глядя вперёд. Вдруг мелькнула совсем странная фантазия: рядом с ним качается Юкичи. В детстве они часто качались на качелях, хотя Фукудзава не любил это дело. Оно казалось ему слишком девчачьим. Но Мори каждый раз упрашивал его покачаться вместе хотя бы немного, и Юкичи соглашался. Постепенно это стало их традицией: в день рождения Огая Фукудзава приезжал со своей школы самураев, и они шли и качались на качелях вместе, а потом просто гуляли. Нацумэ-сенсей гулял с ними: сидел на лавочке и, плотно кутаясь в шарф, смотрел, как они развлекаются, иногда ворча на них, когда они сильно шалили. Только в этот день рождения Огая Юкичи не приехал… Мори закрыл глаза и представил, что Фукудзава и теперь рядом с ним. Сейчас он раскачивается — совершенно не синхронно с ним, просто отдавшись на волю гравитации и других сил. Юкичи улыбается — чуть робко, как будто не может решить, имеет ли на то право, — и продолжает пытаться догнать Огая. И они взлетают, взлетают всё выше и выше, почти к самому небу, отрываются от земли и остаются наедине друг с другом, забыв обо всём на свете. Огай не открывал глаз, пока тело не начало коченеть от холода. Ему не хотелось возвращаться в реальность, где в его день рождения его друг был так далеко от него.* * *
Они гуляли по набережной. Элис шла возле Мори, стараясь быть ближе к нему: вокруг было немного людей, но ей всё равно было неуютно. Огай держал руки в карманах, потому что они слегка замёрзли — перчатки же он тоже не взял. Вдруг девочка остановилась и дёрнула его за рукав. Мори взглянул на неё с вопросом: мол, что случилось? — Хочу! — воскликнула Элис, указывая на знакомую им небольшую лавку с вафлями. Мори посмотрел туда и улыбнулся. В такой день хотелось порадовать себя и часть своей души вкусностями. Поэтому он сунул руку в карман и нащупал деньги. Не слишком много, потому что часть он потратил на книги, однако на вафли их должно было хватить. — Пойдём! — он схватил девочку за руку и потащил к лавке. Они купили вафли — горячие, с кремом и сладким соусом. У обоих — приторно-сладкий, клубничный. Элис, крепко держа вафлю обеими ручками, восторженно смотрела на неё. Мори поднёс свою сладость ко рту. — Едим? — вопросительно вскинул он бровь. — Едим! Они одновременно съели кусочек и радостно зажмурились. Огай ощутил, как во рту разливается приятный вкус. Горячая вафля сладко обожгла щёки и язык, а крем смягчил ощущения, и сироп заставил настоящий фейерверк наслаждения взорваться в голове. Мягкая, тёплая вафля; прохладный и шелковистый крем; смешавшийся со всем этим клубничный соус, разливающийся кислой сладостью во рту, — всё это было просто великолепно. — Как вкусно! — Элис откусила вафлю вновь. — Ага! — Огай тоже принялся за сладость с удвоенной силой. Они шли по набережной, ели свои вафли, и даже холодный ветер и морозный воздух не могли их напугать. Элис без умолку щебетала о том, какая же вафля вкусная, а Мори просто наслаждался угощением и с улыбкой слушал свою малышку. На миг он представил, как гуляет с Юкичи. Фукудзава ест вафлю — только непременно с шоколадным или даже противным кофейным вкусом — и слушает, как Мори рассказывает ему об очередной прочитанной книге. А сам Огай гуляет с ним и наслаждается тем, что Юкичи рядом, что он может в любой момент взять его за руку, крепко сжать её, ощутив тепло друга, и просто побежать с ним вперёд. Неважно, куда именно. Просто вперёд, подальше от людей и от всего на свете. Что-то прохладное коснулось его руки. Мори вздрогнул и посмотрел вниз. Элис встретила его взгляд своими пронзительными синими глазами. Она смотрела слишком мудро, чтобы можно было надеяться, что она ничего не поняла. Огай виновато улыбнулся. — Прости, Эли, я просто… — Ты просто скучаешь, — закончила девочка. — Да. Я скучаю. Но, пожалуйста, поверь мне, — Мори остановился, сунул пустую салфетку в карман и присел перед Элис, — я никогда не променяю тебя на кого-либо. — Правда? — синие глаза удивлённо распахнулись. Огаю хотелось надеяться, что это настоящие эмоции девочки, хоть он и понимал, что это не так. — Правда, — Мори взял в руки её ладони, крепко сжимая их. — Правда. Ведь они — лишь люди. Они приходят и уходят, они лечат и ранят. А ты — не они. Ты — моя часть, моя душа. Ты — моё всё. И я всегда буду рядом с тобой. Элис какое-то время пристально смотрела на него, и глаза у неё были совсем не детские. Они вдруг стали глубокими, словно настоящий космос. Мори внезапно увидел в них миллионы и миллиарды рождающихся Вселенных. Они появлялись вокруг удивительных звёзд, раскрывались, будто бутоны космических цветов, и зачаровывали так, что не хотелось отводить глаз. Хотелось только вечно смотреть на это великолепие, потому что ничего красивее и чудеснее этого невозможно было вообразить. — Я тоже буду рядом с тобой, — вдруг сказала Элис. — Всегда. До самого твоего последнего вздоха. И даже дальше. Мори мягко улыбнулся, поглаживая ручки девочки. Она не была настоящим человеком, даже не была живой. Но всё же она была по-своему привязана к нему. И вот про неё Огай мог с уверенностью сказать: она любит его. — Пойдём, — он поднялся, по-прежнему сжимая её ладошку. — Посидим на перилах. — Только не упади! — весело сказала Элис, мигом возвращаясь в своё амплуа обычной девочки. Они вскарабкались на перила, точно два котёнка, и устроились на них, свесив ноги со стороны моря. Под ними плескалась мутная и холодная вода сероватого оттенка. Над ними висели тяжелые тучи цвета светлого графита. Впереди простиралось бесконечное море, и казалось, что больше суши на земле нет. Есть только эти маленькие ледяные перила под ними, с которых так легко можно было соскользнуть и упасть прямо в воду. Элис протянула ладошку и положила её на его руку. Мори взглянул на девочку, нежно улыбнулся ей и вновь перевёл взгляд вперёд. Холодный ветер бил откуда-то справа, постоянно выбивая волосы из прически. Тёмные пряди загораживали весь обзор, и Огай поминутно поправлял их рукой, с трудом балансируя на перилах. А сам всё смотрел вперёд, не думая ни о чём. Малышка рядом стала болтать ножками и весело напевать какую-то песенку из мультика. Мори слушал её и не мог сдержать улыбки. Сейчас, когда он сидел на ледяных металлических перилах, держа за руку часть своей души, и смотрел на чистый серый горизонт, он чувствовал, как в груди зреет что-то лёгкое и счастливое. Ему бы вырваться наружу, прорваться и вылиться в радостный смех. Но почему-то оно не могло. Наверное, потому что Юкичи рядом не было.
