Отступи, и я сохраню тебе жизнь.

Когда Тончик наконец забрался в рубку и сел, оперевшись на мачту спиной, он понял, почему Петша говорил про любовь к морю. Невероятно красиво. Красиво, потому что до этого Тончик не видел ничего подобного. Ярко-багровый закатный цвет красил рёбра волн и облаков. Мягко дул ветер, шуршали парусины, поскрипывали мачты. Все это было так потрясающе и вызывало какое-то воодушевление, которое раньше Тончик не испытывал. И не хотелось отрывать глаз от моря, которое играло своими водами, глубоко синего, почти фиолетового неба и горизонта, в котором ещё была видна горящая половина солнца, что отражалась на небесах и пускала светлые блики на темноту. Сил для вахты было достаточно, но даже немного скучновато, потому что за пару часов болтовни Тончик уже привык к разговорам и обсуждениям. А сейчас всё так безмятежно и относительно тихо, что погружало в какую-то иную грань того мира, в который он попал. Лошало. Анатоль усмехнулся как-то невольно, вспоминая то внимание, которое уделил ему капитан. Да уж, природного шарма не занимать. Но выбешивало знатно, что капитан за словом в карман не лез и совершенно легко общался, не реагируя на Тончиковы потуги также достойно ответить. А ещё надо было поинтересоваться у приобретённых цыганских друзей, что значат те слова, которыми назвал его Лало. С «гаджо» все понятно, но остальное… Не важно. Навряд ли он снова нос к носу с ним столкнётся, навряд ли капитан вновь обратит такое внимание, только если Тончику в голову не взбредёт опять кого-нибудь спасти. Хотя помниться Лошало говорил, что камзол не прихоть, а подаяние, значит у Анатоля есть все основания просить что-то ещё. Перстень? А что, надо соответствовать колориту. Или тогда уж серьгу? Это было так странно, все блестящее и украшающее, что находилось на Лало, Петше, Янко и даже Томаше (остальных Анатоль особо не разглядывал), было так естественно, будто они появлялись невзначай, в течение жизненного пути и имело свою историю, а что будет думать Анатоль, глядя на побрякушку? Попросил у капитана. Не годится. Но не просто же попросил! А потому что жизнь спас! Попросил в награду. Чушь. Что вообще они там носят? У Петши и Янко этого добра было в разы меньше, чем у капитана и квартирмейстера, оно и понятно. Неудобно? Не подобает? Раздумья носили Тончика куда попало, но в основном касались жизни на корабле, а про своё прежнее местоположение он словно забыл, словно его и не было никогда. Анатоль чувствовал себя абсолютно в своей тарелке, окончательно. Пусть до этого все время считал происходящее полнейшим бредом и глупостью, от которой он хотел отделаться, убежать и не знать даже что такое вода. Но сейчас он чувствовал, что… свободен. Свободен, потому что здесь его никто не поругает за непристойные манеры и не осмеёт за бедность. Пираты? Да какие они пираты, если они добры больше, чем достопочтенные граждане? Шаблоны рвались моментально. Подтвердить это смог случай, который произошёл через четыре часа, когда закончилась их вахта. Пришлось лезть вниз, об этом оповестил один из матросов, чьего имени Тончик не знал. Плут дремал, приложив голову на плечо Янко, а тот смотрел куда-то вдаль, в темноту, немного зависая, находясь в легкой прострации. Анатоль не стал их тревожить, лишь смотрел, как они сидят, уставшие, но такие же свободные, как и он. Старший матрос погладил Петшу по голове и вновь вернул руку на место. Этот жест был таким механическим, но при этом родным, что губы Тончика вновь растянулись в улыбке, в этот раз в какой-то грустной. Его, вот так, по голове никто не гладил. В подобные моменты хочешь не хочешь впадёшь в меланхолию. Но он не отвлекается от наблюдения. Матросы вроде не двигаются, лишь мерно дышат. Иногда проскальзывает какое-то микродвижение. Через пару минут Петша поднимает голову и кажется трёт глаза, говорит что-то. Янко легко трясётся от смеха и обнимает Петшу за плечи, и тот снова кладёт свою голову на его плечо. Тончик понимает, что в них жизни гораздо больше, чем во всех вместе взятых гражданах, заходивших в кузницу. Почему-то непосредственность и искренность так сильно подкупали, что невозможно было противиться хорошим чувствам по отношению к этим пиратам. Его никогда не любили так, как надо было ему, так, как он хотел, чтобы его любили. И дело не в эгоизме, возможно, он сам не понимал, что ищет чего-то очень сакрального, тёплого, сильного. Такого… как пишут в книгах. В сказках. Ужасные сантименты, которые Тончик себе не позволял. Он был влюблён. Безуспешно. Теперь ему не хотелось этого или… хотелось? Но ведь его нельзя любить. Все так говорили. Говорили, что он не заслуживает любви. А кто тогда заслуживает? Тончик потряс головой, разгоняя никому ненужные и удушающие раздумья, и поплелся в кубрик, хотя сон, что странно, совсем не шёл. Он практически дождался, когда придут Петша и Янко, слышал, как они расходятся по гамакам. А внутри все ещё бушевало непонятно болезненно-приятное, сковывающее чувство, которое Анатолю было непонятно, оно мешало уснуть. Хотелось кого-то обнять или подержать за руку, тактильный голод впервые так сильно властвовал над ним, и все из-за чего? Из-за того, что он увидел, как ведут себя его корабельные друзья. Он постарался уснуть и выбросить из головы все ненужное и вроде даже получилось. Хоть поспать удалось не так много, но все уже удалось. -Я не видел как ты спускался с рубки, - подал голос Янко, когда они все вместе сидели в столовой около камбуза, неспешно уплетая свои пайки. -Да, я… - Тончик поднял голову и посмотрел на старшего матроса. - Я так спать хотел. Решил быстро уйти. Сразу… -Мы ждали тебя, - сказал Плут, откусывая кусок сухаря. -Правда? -Ну да. -Я думал вы просто сидите. -Так ты нас видел? Почему не подошел? -Ну вы так хорошо сидели. -Это как? Тончик и сам не понял, что сболтнул. Хорошо сидели? Правда, Анатоль? -Не знаю. Просто, - Тончик посмотрел по сторонам в поисках помощи для себя в виде какой-нибудь темы для обсуждения. И он нашёл ее. За несколько столов от них сидел Томаш и Лошало, они тоже ели, переговариваясь о чем-то и иногда посмеиваясь. -А они тут едят? Я думал в каюте. -Кто? - Янко глянул туда же, куда и смотрел Анатоль, и все понял. - А. Ну да. Когда как. Им интересно иногда, что тут происходит. А ещё это приближает их к нам. -В смысле? -Чтобы никто не думал, что они слишком высокомерны. Понимаешь? Что они приближены к нам. -Ой, неправда. Им просто скучно. Я уверен. Янко пожал плечами и вернулся к еде. Остальные последовали его примеру. Лало перевел взгляд в их сторону и долго смотрел, резко прервав разговор с Томашем. Тот покачал головой и отпил из своей кружки немного рома. -И что ты только в нем нашёл? -Я ничего не находил, - ответил Лошало, не поворачиваясь. - Это было наказание, знаешь у меня в этом плане фантазия не так работает, как у тебя, дружище. -Как же, - усмехнулся старшина. - Мальчишка хороший. -Руворо*, - прошептал капитан. - Ты бы видел лица Петши и Янко, когда я сказал нести его на корабль. А сейчас ему уже вроде и неплохо тут. Он симпатичный, но мне не нравится, если ты об этом. -Был у нас как-то симпатичный матрос на корабле. Лало посмурнел и повернулся, заглядывая в глаза Томашу. -По живому режешь. -Ну… Прости. -Закрыли тему, Томаш. В том, что я взял его, не было никакого подвоха. Просто матрос. Как и все другие. «Наверное», - мимоходом подумал капитан и тоже отпил из кружки. -Что за остров отшельников? - спросил Тончик, провожая взглядом Петшу, который пошёл за яблоком. -На нем никто не живет. Не знаю почему, почва дурная или… не знаю. В общем мы там пресную воду пополняем, иногда и отдыхаем. Его и на картах-то нет иногда. Потом поплывем в Нассау. -Понятно. -Ну если, я думаю, если ты сильно хочешь вернуться назад, мне кажется Лало будет непротив, ты ведь даже манёвр не помнишь, поэтому… Только вот из Нассау сам будешь плыть. Тончика как ледяной водой окатили. -Я? Манёвр? Что? -Ну да. Ты даже не знаешь что такое пиратский разворот. Ты же без сознания был. -Что такое? - Петша подбежал к их столу и разложил каждому по яблоку. -Я не хочу обратно, - как ребёнок проныл Анатоль. - Я не вернусь. Петша и Янко переглянулись. -Я не понял, - сказал Плут. -Я просто предложил. -Что предложил? -Да вернуться обратно. -Тончик наш теперь. Спокойно. Наш ведь? Ты глянь, он же цыган вылитый. Тончик закивал, смотря то на одного, то на другого. -Ну вот и всё. -Если бы мне сказали об том, что ты не захочешь возвращаться три недели назад, я бы посмеялся, - сказал старший матрос и засунул ложку с похлебкой себе в рот. -Вот яблоко, - сказал Плут, отвлекая внимание. Анатоль кивнул и закинул яблочко в карман камзола, из которого так и не вылезал. Они продолжили болтать ещё некоторое время, пока Томаш не прогнал на палубу их и ещё нескольких человек из экипажа, что тоже давно доели и просто прохлаждались. Весь день работа проходила спокойно, без каких-либо столкновений и проблем. Тончик выполнял все так, словно занимался этим давно, его как будто подменили, он и сам удивлялся столь скорому смирению, более того - удовольствию существования на корабле. Его правда веселили шутки и выходки Петши, он спокойно выполнял просьбы Янко и Хармана, даже отбивал ногой ритм неизвестных ему песен, что пели матросы. Он становится частью их жизни. Ближе к вечеру, уже развалившись на гамаке, он вспомнил, что ещё утром сунул в камзол яблоко. Сам камзол из-за того, что днём стало жарко, Тончик бросил под спальное место. -…нет, я просто думаю, что у него одна рука - это клешня, а вторая - щупальце. -Петша, все знают, что у него две клешни, а борода - щупальца. -Но это же чушь, борода - щупальца. -А что не чушь? -Ну обычная борода. А клешня и щупальце - руки. -Может он вообще как обычный человек выглядит. Тончик поднялся с гамака, начиная вслушиваться в тихий разговор. -А вы про что? -Морской дьявол. Спорим, на что он похож. -Сказки обсуждаете? -Не сказки! - возмутится Петша. -В море нет сказок! - поддержал Янко. Анатоль усмехнулся и, нашарив рукав камзола, потянул на себя, затем засунул руку в карман, но помимо яблока, которое он достал, был замечен ещё какой-то предмет, который коснулся костяшки. Отложив фрукт, Тончик вновь полез в карман, в полумраке было плохо видно, но по ощущениям это был какой-то камень. -Это тебе не моряцкие байки. Это легенды! А легенды просто так не появляются, за ними есть правда. Я в этом убеждён, - продолжал Плут. -И что… даже русалки есть? - усмехнулся Тончик, пряча камень обратно в карман, подумав, что спросит завтра. -Мы редко на русалочьих рифах бываем. Мы там, если честно, раза три только были. Хармана чуть не потеряли. -Это враньё. -А вот и нет! -Тише! Все, я умотался сегодня. Поэтому я спать. И вам советую. Лячи рят. -Лячи рят, Янко, - прошептал Петша. -Лячи рят? -Спокойной ночи, - пояснил он и зевнул. Тончик улыбнулся, пусть этого и не было видно, и развернулся, откусывая яблоко. -А тебе приятного аппетита, - хмыкнул Плут. *** Шум на корабле не был особой редкостью. Если на чистоту, редкостью он не был никогда. Особенно утром. И спать уже теперь это не мешало. Но сейчас будто что-то было не так. Какая-то непонятная суета и гул. Тончик пытался разобраться, как только проснулся, но получалось плохо, все прояснил Янко, который склонился над ним. -Что такое? -Там корабль. Мы его брать будем. Ты не суйся, без обид, но я не знаю, как ты владеешь оружием. К тому же мы не знаем сдадутся так или придётся воевать. Ты просто посиди тихо, здесь. Тут безопасно. Добро? -Я что, никак даже помочь не смогу? -Можешь побыть с Ханзи в лазарете, раненых хватает, - Янко пожал плечами. Тончик поднялся, пытаясь понять обстановку. Что не пробуждение, то сюрприз. -А можно мне оружие? Ну, на всякий случай. Янко замялся. -Могу дать кремниевый. -Давай. Конечно, не самое хорошее оружие, но лучше, чем никакое. Для защиты и не более - сгодится. Но в лазарете Тончик сидеть не хотел. Он мало осознавал опасность происходящего, поэтому решил, что будет на палубе, главное, не попадаться на глаза Янко и, наверное, Петше. Анатолем двигал интерес и чувство собственного достоинства. Он не хуже их всех может драться! А стрелять? Да разве нужно уметь? Он быстренько слез с гамака и побежал к выходу из кубрика, как только старший матрос исчез окончательно. Как оказалось торговая шхуна была уже близко. Примерно через час они должны поровнять и, скорее всего, начать атаку. Все просто: если торговый экипаж не отбивается, то не будет посмертных выплат их семьям, но и сдаться - не значит выжить, потому что сложно угадать, что за пираты попались. Раз на раз не приходится. -Сахар, табак, что там? Заберём все. У нас один сундук, он скорости не убавил. У них ещё и суденко меньше нашего. Забьем трюм, - Томаш разговаривал с боцманом, давая указания. -А ещё, знаешь, Харман, что я люблю? - Лало лаского улыбнулся, наклонив голову. -Хорошо, капитан, - усмехнулся боцман и, кивнув старшине, ушел на палубу, где уже притаились матросы. -Как думаешь, будут стрелять? -Навряд ли. Они не успеют. Не должны. В любом случае помощники канонира все сделают в лучшем виде. -Надеюсь. Нам тоже стоит выходить, заряжайся быстрее. -Как ты смеешь так говорить со своим капитаном? - наигранно возмущенно сказал Лошало, вызывая у Томаша смех. -Я пошёл, - сказал последний, - без тебя. Я сражаюсь в самой горячей точке. -А я трус, - ухмыльнулся Лало. - и дежурю на своём корабле. Вопреки словам, капитан трусом не был и на корабле своём не дежурил, как делали многие. Лошало нравилось находиться в схватках, такая себе терапия - выплеснуть все эмоции и хорошенько подраться. Абордажи он любил особенно сильно. Много крови правда не любил, но что поделаешь? Во всем свои плюсы и свои минусы. Лало быстро зарядил своё оружие, надел шляпу, улыбнулся себе в зеркало и вышел из каюты. Торговая шхуна шла совсем рядом, экипаж готов и, в крайнем случае, канонир со своими ребятами. И самое приятное во всем этом - предвкушение. На удивление Тончика, товарищи его будто бы и не считали все происходящее опасным. Следовательно, и сам Тончик не счёл нужным волноваться. Однако, когда шхуна была буквально в ста ярдах, Лало крикнул: -Поднять флаг! Те, что стояли у флагштока, начали быстро-быстро поднимать огромных размеров полотно, которое тут же начинало развеваться на ветру. На флаге был череп с серьгой в ухе и зажатой меж челюстями монетой. Оригинально, ничего не скажешь. Что касаемо создания своего флага, пираты становились творцами. Чего только стоили флаги Титча или Рекхема… На противоположном корабле сразу началась суета. Лало внимательно следил будто за каждым, поджав губы, он словно знал, кто и что будет делать, он был уверен в себе и в своей команде на все миллионы процентов, и это выглядело величественно, это восхищало. Томаш вышел на верхнюю палубу, когда корабли стояли бок о бок, произнес что-то про «сдаться или принять бой», и, когда он закончил, глядя сверху вниз, за счёт того, что цыганский корабль был больше и выше, послышался выстрел. -Зараза, - пробормотал Лало и направил вверх свой мушкет. - Абордаж! Общий громкий клич выбил Анатоля из колеи, все живо поднялись на ноги, начиная орудовать абордажными крюками и мушкетами. От громких звуков матрос дернулся, наблюдая, как товарищи начинают живо перебираться на другой корабль. Сам он прижался спиной к фальшборту, не понимая, что толком нужно делать. Пистолет зажатый в руке дрожал. Дыхание сбилось. Бежать в лазарет поздно - отхватишь парочку свинцовых мух. Но и оставаться опасно, потому что могут начать стрельбу по борту и тогда деревянный осколок, прилетевший куда не надо, может навредить. В конце концов, что Тончик не мужчина? Ну конечно, он - мальчишка. Сражаться на абордаже это не драка с хулиганами. Но Тончик не трус, хотя тут есть некая грань между глупостью и храбростью. Надо было слушаться Янко и оставаться глубоко в трюме, потому что Тончик никогда в жизни не стрелял, а в фехтовании упражнялся исключительно с воздухом. -Черт! Он резко поднялся и глянул вниз, где уже разгоралось нешуточное сражение. Анатоль выставил вперед пистолет и начал направлять в разные стороны. -Ну и что ты тут делаешь? - капитан стоял и спрашивал так спокойно, словно вокруг не творилось ничего опасного. - Ни пуль, ни пороху. Кто пистолет дал? -М… - Тончик сжался. Он не знал, что сказать. -Петша? Янко? -Да. -Что «да»? - раздраженно спросил Лало. -Янко дал… -Ты Хочешь на абордаж? -Да я… вообще-то я… -Ясно, - Лошало усмехнулся, - иди отсюда, щен. Анатоль тут же зарделся от злости, сжал кулаки и, едва ли не топнув ногой, громко произнес: -А Вы нормальное оружие мне дайте. -Без проблем. Держи, - просто произнес Капитан и протянул свой мушкет, будучи уверенным, что матрос струсит и тогда уж можно будет отвести его в трюм. Но вопреки все ожиданиям Тончик выдернул мушкет и вновь взглянул вниз. Спеси поубавилось, но и перед капитаном он сплоховать не хотел. -Ты что думал, мы по трапу спускаемся? Может ещё ковёр постелить? Лезь по кошкам. Удачи! В целом, если Тончику суждено умереть там - в сражении, можно заодно и ударить эту самодовольную рожу, чтоб не зря пропадать. Делать нечего, Анатоль зажал в одной руке капитанский мушкет, перелез и схватился за шедшую от крюка верёвку. Лало же, прекрасно понимая, что этот комок самоуверенности и идиотизма навряд ли долго продержаться, решил привлечь внимание к себе. К тому же внимание он любил. Капитан более ловко запрыгнул на фальшборт и, зацепившись за свою верёвку, стреляя вверх, спрыгнул на палубу шхуны, конечно, кто не хочет убить капитана. Но дело было в том, что Лало владел оружием слишком хорошо, ведь когда-то и он был тем матросом со шхуны, на которого нападали пираты. Ему даже не особо требовался мушкет, он прекрасно справлялся саблей. Ну, а на крайний случай у него всегда был под рукой чури и его верный экипаж. Тончик покрутился на веревке и еле-еле спрыгнул на палубу, вновь по-дурацки выставляя один единственный мушкет вперёд, но на его удачу к нему никто не лез. Первые несколько секунд. -Янко, помогите вашему другу, - насмешливо прикрикнул Лало своему старшему матросу, который отражал удары противника. -Что? О, Боже… Янко чуть не пропустил удар, обращая внимание на потерянного Тончика. Пришлось бежать на помощь. -Я же сказал тебе! Сидеть. В трюме. Что непонятно!? - старший матрос достал мушкет и начал параллельно обстреливаться. Анатоль не отвечал, только смотрел, как словно в замедленном действии летят брызги крови, падают люди, слышатся выстрелы и звяканья сабель и даг. -Защищайся! Справа! Посмотреть налево в этом моменте было крайней глупостью, но все же Тончик успевает резко развернуться и нажать на курок. Вражеский матрос падает навзничь, перед смертью успев лишь зажать рану на груди. Анатоль начинает глубоко дышать. Он убил. Где-то на подмогу прибегает Петша. С Янко на пару они буквально защищают Тончика, у которого кроме мысли об убийстве ничего в голове не было. Сколько даже времени прошло с тех пор, как начал стихать абордаж, непонятно. Ноги шагали, руки цеплялись, но четкого понимания, что сейчас происходит не было. Кучка связанных людей из торгового экипажа, смотрели на него с отвращением. Не только на него. На них на всех. Пиратов. Нельзя отрицать, что раненых среди своих было мало и все же сила далеко не равна, учитывая масштабы фрегата и двухмачтовой шхунки. Тревога била сверху шквалом, страх сковывал движения, тряслись кисти рук и дрожали колени. Что делать? Почему так? Ничего, сейчас он придёт в себя. Пару минут. -Что с тобой? - когда последние бочки были погружены на палубу, Петша подбежал к Тончику. -Я в порядке. -Не видно. Тебе повезло. Будь это другой корабль… зачем ты вообще поплёлся? -Отстань, ясно? Плут пожал плечами. -Как знаешь. После того, как он ушёл, Анатоль побежал в кубрик, с желанием просто не думать ни о чем, уснуть и пропасть. Но его перехватил боцман, запрягая таскать груз. Хорошо, что Янко был занят на палубе и его взору Точник не попадался, хотя вообще-то вина была и на старшем матросе. Дать человеку непригодное для защиты оружие - это подвергнуть его опасности, но кто же знал, что этот человек понесётся на абордаж. -Сдались быстрее, чем я думал, - Томаш сложил руки на груди, самодовольно смотря на удаляющихся торговцев. -Я даже не вспотел, - ответил Лало, вытирая саблю платком. -Их штормом занесло. Они не были готовы к атаке. Что на руку нам и сыграло. А ты… не знаешь почему Янко такой кислый ходит? Лало тихо засмеялся и засунул саблю в ножны. Томаш тут же недоверчиво покосился на него, мало представляя, что может происходить в этой кудрявой голове. -Поведаешь? -Потом. Сейчас хочу проверить не пополнилась ли моя замечательная коллекция новым томиком… ну… допустим Рабле. Старшина вздохнул, закатив глаза, а Лало тем временем спустился с форкастеля и отправился к себе в каюту. -Янко, эй! - Томаш последовал за капитаном через пару минут, когда в его поле зрения появился отчего-то больше обычного напряжённый старший матрос. -Да, Томаш? - он вытер лоб и остановился, внимательно смотря на старшину. -Поранился? -Нет. А что? -Ты сам не свой. -Я в норме. А ты Петшу не видел, он только что тут… был. Хотя вообще забудь про Петшу, где Анатоль? -Не знаю, посмотри в трюме, наверняка помогает с бочками. Янко несколько раз кивнул и ничего не скзав отправился по направлению. Мысль о том, что в следующий раз он просто накрепко свяжет Тончика и посадит на семь замков, не отлипала от него ни на секунду. В голове не укладывалось, как можно быть таким безрассудным, до глупого безрассудным. К этому можно было привыкнуть, но не в тот момент, когда вокруг тебя идёт бой, а в тебя кидают неумелого напуганного человека. Спасибо, капитан. -Тончик. -Черт… - Анатоль начал метаться из стороны в сторону. Но по итогу лишь замер на месте. -Какого дьявола? Когда я прошу о чём-то меня надо слушать! Слушать ушами, Тончик! И внимать! -Янко, я не хотел… -Чего не хотел? Случайно на вражескую палубу влез, да? -Ну я… -Молчи. Завтра будешь мыть палубу за нас двоих. -Хорошо, - Тончик кивнул, и это напрягло ещё больше, чем если бы он воспротивился. -В смысле? -Я помою. И за тебя и за себя. Янко осмотрел его и вздохнул. -Ты вообще как? -Нормально. -Устал что ли? -Немного. -Добытое в любом случае делят на всю команду, тебе не обязательно было лезть. Тончик угукнул и посмотрел в сторону, где передавали в склад последнюю бочку. -Я свободен? Я могу… пойти? -Да. Слушай, ты точно в порядке? -Да! То есть… да. Да. Я в норме. Можно покурить? -Петша наверху, у него попроси. Анатоль не с большим энтузиазмом поплёлся обратно наверх, в мыслях навязчиво болталось одно и то же, он даже почти детально поманил лицо человека, который, казалось, мелькнул перед ним лишь на пару секунд. Внутри все переворачивалось, ему даже не хотелось есть. Во время работы это слегка притупилось, но сейчас он вновь погрузился в это состояние. -Явился, - хмыкнул Петша, когда Тончик просто встал перед ним, ничего не говоря. Он и не совсем помнил, как нашёл его. - Что тебе? -Дашь табаку? -Дам, - Петша потянулся в карман и достал когда-то капитанский портсигар, взял самокрутку и дал Анатолю. - Пожалуйста. Тот закурил, сначала закашлялся, но все равно продолжил. Плут с вопросами не лез, ему казалось, что сейчас ещё не время. -Я думаю, если ты поспишь, то ничего страшного не случиться. Я разбужу тебя. -Да. Они, молча простояв ещё пять минут, с ожиданием пока Тончик докурит, разошлись. Петша и Янко искренне не понимали состояния Анатоля, испуг - это дело пары минут, отойти не долго, сами знают, но их друг ходит как неприкаянный, а сейчас спит, как убитый и отвечает обрывисто и резко. Небо уже окрашивалось в тёмные тона, на палубе остались лишь пару вахтеных, несколько матросов, квартирмейстер и капитан. Даже Петша и Янко завалились спать, об этом Тончик узнал, когда сам проснулся и увидел их спящих на соседних гамаках. В трюме было душно, хотелось воздуха, в это время, там, наверху достаточно прохладно. Он надел камзол и быстренько пошагал на палубу, где его встретил приятный ветер и малюсенькие капли воды, которые он доносил. Паруса ловили хороший ветер. Он сел на небольшой подмосток и выдохнул, было почти спокойно, но в голове опять появился образ убитого им матроса со шхуны. Тончик тихо зарычал и быстро потёр лицо руками. Затем вовсе закрылся ладонями и опустил голову вниз, опирая локти на колени. Лошало заметил его издалека, сначала усмехнулся, но потом даже в его чёрной душе появилось небольшое, совсем небольшое, чувство вины. Он посмотрел по сторонам и спустился к Анатолю, присаживаясь рядом так, чтобы тот понял, что рядом кто-то есть. -Эй, - тихо позвал капитан. - Все нормально? -Да, - твёрдо ответил Тончик. -Нельзя врать капитану. Матрос шмыгнул носом и поднял голову, посмотрев вперёд. -Испугался? -Да при чем тут… - Анатоль махнул рукой. - Я… застрелил… У Лало это почти вызвало усмешку. -Послушай, такова доля разбойника. -Я случайно! -А когда понадобиться специально? Поверь, убей он тебя он бы не думал об этом. Для них это норма. К сожалению, для нас всех. -Я просто… - Тончик снова шмыгнул носом и отвернул голову. -Да? -Ничего. -Все пугаются поначалу. И… плачут. -Я не плачу! - вскрикнул Анатоль, забывая с кем говорит. Лало вздохнул и достал платок из кармана. -Возьми. -Нет, - едва увидев платок, сказал Тончик. - И так уже обокрал Вас с головы до ног. Вот кстати, - он снова шмыгнул и начал шарить в кармане камзола. - Камень какой-то и мушкет Ваш. Забирайте. -Мушкет заберу. А аквамарин себе оставь. -И зачем он мне? -Он защищает в море, а ещё по нему видно твои чувства. Если прозрачный - ты вроде как в гармонии, мутный - потерял любовь или в глубокой печали. Он у нас у всех есть. Оставь. У меня их много, в каждом камзоле есть. Перстень, - капитан протянул правую руку, показывая перстень, на котором красовался чуть вытянутый вертикально посаженый аквамарин. Да такой сияющий, что казалось можно ослепнуть. -Красивый. -Я знаю, - Лало улыбнулся ему, затем посмотрел на него. - Оу, ты про перстень? Тончик перевел взгляд от перстня на капитана и зажато улыбнулся, словно очень сильно пытался подавить смех. Лошало это заметил и, усмехнувшись, поднялся с места. -Ладно, Анатоль. Мне нужно идти. Все таки капитанские дела… и… все такое. Спокойной ночи. -И Вам, мой капитан. Лало остановился и полуобернулся. Взгляд его был хитрым, но задорным. -Почаще называй меня так.