Little monster

Чимин признает, что ведет себя странно. Он признает, что это, может быть, какое-то сумасшествие, ведь он снова стоит перед дверью Чон Чонгука примерно неделю спустя. Был ранний вечер, и он был в этом районе, совершенно случайно проезжая мимо многоквартирного дома Чонгука по дороге домой со встречи с хореографом компании, с которой он работает. Он признается, что даже не раздумывал, когда ноги понесли его ко входу в здание и вверх по лестнице. И он признает, что на этот раз это не из-за монстеры. Ну, вроде так, но это больше из-за Чон Чонгука. И его чертовски больших рук. На этот раз он трижды звонит в дверь, прежде чем что-то происходит. Дверь распахивается, и он вскрикивает, когда его с силой втягивают внутрь, а затем тащат прямо на кухню, заплетаясь о собственные ноги, он пытается не отставать от Чонгука и его крепкой хватки на его плече. Другой выдвигает один из стульев из кухонного стола, прежде чем указать на него. — Садись, — шипит он. Чимин делает это, не думая дважды, в то время как Чонгук смотрит на него с выражением, которое кричит «чертовски раздражен», прежде чем наклониться, и его лицо внезапно оказывается очень близко. — Оставайся здесь, — кричит он шепотом. — И держи рот на замке.  —Закрой его!— Он шепчет. —Я разговариваю по телефону, и это важно. Так что оставайтесь здесь и молчи. — Ладно, ладно, — шепчет в ответ Чимин, подняв руки в знак капитуляции.   Чонгук настороженно смотрит на него, но затем оборачивается и спешит в другой конец комнаты, где его телефон лежит на кофейном столике, прямо поверх каких-то важных документов. Он поднимает его.   —Сэр? Да, мои извинения, я ммм… — он бросает на Чимина взгляд, на что тот отвечает улыбкой. —…получил посылку. Он садится на диван, повернувшись спиной к Чимину, перебирает документы, держа телефон между плечом и ухом. —Да, ха-ха, наш почтальон иногда очень настойчив.   Некоторое время Чимин просто сидит, прожигая взглядом затылок Чонгука, изучая его широкие плечи, пока тот болтает по телефону о таких вещах, как фотографии продуктов и расписание съемок. Чимин ненадолго задается вопросом, работает ли Чонгук моделью — у него подходящая внешность, — но вскоре он понимает, что на самом деле Чонгук фотографирует . Он немного удивлен, но когда его взгляд блуждает по квартире, все начинает обретать смысл. Раньше он не обращал особого внимания, но стены оклеены вычурными изображениями зданий, пейзажей и даже людей без лица. Одно особенно привлекает внимание Чимина. Он моргает и встает, подходя к стене тихим шагом, проходя мимо лежащего на диване Чонгука, чья голова резко поворачивается к нему, бросая на предупреждающий взгляд в его сторону. — Да, 14- й подойдет идеально, — говорит он в трубку, не сводя глаз с Чимина, который прикладывает палец ко рту, показывая, что он будет вести себя тихо, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на фотографию. Это что-то типа черно-белого снимка женщины, одетой только в темное боди, тусклый свет подчеркивает тонкие мышцы ее ног и рук, застывших на месте, когда она занимает позу арабески. Чимин чувствует, как напрягаются мышцы его ног и спины, его пальцы сгибаются в ботинках привычным для него движением, когда он сам танцует балет. Эта красивая картинка идеально передает момент. Как только его глаза начинают блуждать по стене, чтобы получше рассмотреть другие фотографии, рука Чонгука оказывается на боку Чимина, и, прежде чем он успевает понять, что происходит, раздраженный Чонгук тащит его обратно к кухонному столу. Чимин открывает рот, чтобы возразить, потому что он буквально просто стоял там, не производя никакого шума, но захлопывает его, когда Чонгук предупреждающе качает головой, и позволяет снова опустить себя на стул. Он дуется, наблюдая, как Чонгук возвращается к кофейному столику. —Ах да, конечно! Просто дайте мне взять ручку, чтобы записать это. Чонгук за секунду просматривает кучу документов, прежде чем вытащить ручку и блокнот. Затем он начинает делать заметки, время от времени напевая и кивая в знак согласия. Чимин использует эту возможность, снова вставая и на цыпочках проходя в другой конец комнаты, чтобы хорошенько рассмотреть фотографии. Проходя мимо входа в коридор, он останавливается как вкопанный, и его взгляд останавливается на чем-то, что вызывает у него интерес. Дверь в то, что по его предположениям, Чонгук использует в качестве своей спальни, как и Юджун тогда, широко открыта. Ему очень любопытно, как она выглядит сейчас. Он кусает нижнюю губу, поглядывая на Чонгука, который слишком поглощен своими заметками и еще не заметил, что Чимин больше не сидит на своем месте. Он знает, что не должен этого делать, это своего рода вторжение в личное пространство, но ему требуется всего пара секунд неуверенности, прежде чем любопытство возьмет верх над ним. Медленными движениями, чтобы не привлекать внимание Чонгука, он пробирается в коридор к открытой двери. Когда он входит внутрь, его встречает совсем другая планировка, не та, к которой он привык. Кровать больше, чем та, что была у Юджуна, она стоит в центре стены, а не в углу. Вся мебель подобрана в тонах темно-коричневого цвета и шикарно контрастирует с белыми простынями и минималистичным декором, что делает комнату довольно стильной, особенно в сочетании с большим окном, которое ведет на балкон. Комната опрятна, а значит, Чонгук заботится о пространстве и его эстетике. Единственная выделяющаяся часть, не соответствующая атмосфере, — это угловой стол в форме буквы L в дальнем конце комнаты. Одного взгляда Чимину достаточно, чтобы понять, что Чонгук — геймер. Два монитора с динамиками по бокам, клавиатура и мышь, гарнитура, которая висит на причудливой подставке. Он скользит взглядом вниз к большому процессору, стоящему под столом, который, кажется, работает в данный момент, потому что некоторые его части светятся неоновым синим цветом. Далее его взгляд цепляется за что-то... Что-то светлое на темном деревянном полу, прямо там, где стоит стул. Царапины на дереве. Они остались после того случая, когда Чимин позволил Юджун трахнуть его у стены на каблуках. Он невесело усмехается, когда вспоминает, что потом Юджун злился на него за то, что он испортил пол. Как будто Чимин сделал это нарочно. Он надеется, что засранцу-Чонгуку снизили депозит за квартиру из-за этих царапин. Чимин делает пару шагов ближе, чтобы лучше рассмотреть их, но не успевает дойти. Внезапно его дергают назад за воротник свитера, ткань болезненно врезается в горло, заставляя его вскрикнуть, прежде чем его спина сталкивается с твердой грудью. —Что за ху-мф! —Большая рука прерывает его, ладонь прижимается к его губам. — Нет, я в порядке, это просто мой кот, — говорит Чонгук позади него, его голос вибрирует у Чимина за спиной. — Да, иногда он немного капризничает. Может быть, Чимину кажется, но он уверен, что губы Чонгука прямо возле его уха, когда он это говорит. Он делает глубокий вдох через нос и с трудом сглатывает, прежде чем попытаться высвободиться из хватки Чонгука, но как бы он ни извивался, как бы сильно ни тянул Чонгука за запястье и руку, тот крепко прижимал его к себе. К своей груди. Широкой груди. Чимин чувствует сильное жжение в лопатках и сильную хватку Чонгука на своем лице. Это заставляет его чувствовать себя маленьким. Чонгук горячий. Очень горячий. Может быть, так влияет близость. Или тот факт, что в его мыслях возникают идеи, как можно использовать силу Чонгука. Жар разливается в его животе, и он еще немного извивается, потому что теперь он боится кончить просто из-за того, что Чонгук слишком близко. Чтобы избежать конфузной ситуации, он делает следующую лучшую вещь, которая приходит ему на ум: просовывает язык между губами и облизывает ладонь Чонгука, ощущая легкий соленый вкус его кожи. Но вместо долгожданной свободы, хватка Чонгука становится еще крепче, почти до побеления костяшек, а его пальцы впиваются в щеки Чимина, заставляя голову того откинуться назад к своему плечу. Чонгук доминирует. Это вызывает еще одну волну тепла, прокатывающуюся по телу Чимина, и он не уверен, но чувствует, как его член дергается в штанах. И внезапно раздается всхлип. Жалкое гребаное хныканье, которое исходит прямо из его гребаного горла. Чонгук напрягается позади него, на мгновение забывая про собеседника, прежде чем продолжить разговор, как будто ничего не произошло, но Чимин чувствует его взгляд на себе. На своем пунцовом лице. Он весь горячий от смущения, и еще чего-то. Он пытается контролировать свое дыхание и не думать о том, как безумно хорошо пахнет Чонгук. Аромат окутывает его, смешиваясь с жаром от собственной кожи, особенно в том месте, где ладонь Чонгука все еще прижата к его рту. И вдруг его проклятый мозг думает о том, что было бы, если бы Чонгук заставил Чимина открыть рот, и засунул свои длинные гребаные пальцы между его губами. Он из последних сил сдерживает второй жалобный стон. Чимин тяжело дышит и знает, что Чонгук чувствует дыхание на своей ладони. — Спасибо, сэр, за эту возможность, — слышит он слова Чонгука. — Обещаю, я вас не разочарую. Наступает пауза, затем Чонгук глубоко мычит, и Чимину кажется, что он больше не в состоянии дышать. — Спасибо, я тоже с нетерпением жду. Еще одна пауза, и сердце Чимина начинает бешено колотиться. —Да, еще раз большое спасибо. Хорошо, тогда увидимся. До свидания! Затем наступает тишина. Чимин предполагает, что Чонгук повесил трубку, но не решается пошевелиться. И Чонгук тоже не двигается, прижимая Чимина к себе спереди. Сердце Чимина бьется так сильно, что он чувствует его у себя в горле, и ему кажется, что оно на самом деле останавливается на секунду, когда он чувствует горячее дыхание Чонгука у своего уха. — Я так близок к тому, чтобы отшлепать тебя за то, что ты постоянно вертишься вокруг. Голос Чонгука спокоен, но от его слов исходит жар, который проходит прямо между ног Чимина, заставляя его тяжело сглотнуть. На этот раз, когда он пытается оторвать руку Чонгука от своего лица, тот позволяет ему. — Тогда сделай это, — выдыхает он, отказываясь оборачиваться или хоть как-то смотреть на Чонгука.   Молчание в течение удара сердца, два удара сердца, три… затем Чонгук громко выдыхает позади него, прежде чем схватить Чимина за руку и потащить через комнату. Чимин лишь мельком взглянул на его лицо, стиснув челюсти и решительно глядя в глаза, прежде чем он падает на кровать и дергает Чимина лицом вниз себе на колени. — Лучше считай за меня, — говорит Чонгук, в то время как руки Чимина цепляются за простыни, его щеки горят. — Если ты будешь хорошо считать и покажешь мне, что сожалеешь о том, что причиняешь мне неудобства, я остановлюсь на десяти. Если нет, я буду продолжать, пока ты не пожалеешь. Чимин задыхается, когда его дергают за бедра, затаскивая в позу, которая нравится Чонгуку. Он позволяет ему, потому что его разум уже немного помутнел. Затем он чувствует сквозь штаны тепло ладони Чонгука, сжимающей его задницу. —Скажи красный, если хочешь остановиться. — Хорошо, — шепчет Чимин. Всего через секунду Чонгук шлепает задницу Чимина, отчего у того громко сбивается дыхание, а желудок сжимается от желания. Потребность в большем, потребность в более жестком, в менее осторожном. Он может сказать, что Чонгук сдерживается, а он не хочет, чтобы было так. Поэтому делает то, что у него получается лучше всего: ведет себя как ребенок. —Это все, на что ты способен?— Он хрипит. —Это даже не стоило того, чтобы считать. — Он слышит, как Чонгук ухмыляется. — Ты намеренно пытаешься меня разозлить? Ты переоцениваешь свои силы, Чимин… Тон, которым он произносит его имя, мрачный и грубый, а затем, внезапно, штаны Чимина сдергивают, и они свисают с его коленей. Когда прохладный воздух касается его кожи, Чимину становится стыдно за то, что его задница торчит наружу — и его член, если на то пошло, полностью касается джинсов Чонгука. Чимин кусает губы, и его щеки горят. Какое-то мгновение ничего не происходит, как будто Чонгук ждет, чтобы Чимин его остановил. Но Чимин не хочет, чтобы он останавливался. Так что он просто закрывает глаза и ждет, чувствуя, как его сердце вырывается из груди. Он слегка вздрагивает, когда теплая ладонь начинает гладить его голый зад. —Это не то, что ты сказал, что будешь делать… Следующий шлепок происходит неожиданно, звук прикосновения кожи к обнаженной коже отражается от стен и обжигает. —Блядь!— Чимин ругается сквозь стиснутые зубы. — Я полагаю, ты хотел сказать «один», — усмехается Чонгук. —Попробуем еще раз. Он дает ему еще один смачный шлепок по заднице. — Один, — вздыхает Чимин, а затем — Ой! Два!— при следующем ударе прямо по тому же месту и еще резче. —Ой?— Чонгук фыркает, сжимая нежную плоть. — Мы только на втором, а ты уже ноешь? —Мы были бы на третьем, если бы ты не был таким придирчивым, — бормочет Чимин в простыни. Его лицо горячее, и он чувствует себя как лужица, но он хочет большего. Нужно больше. То, что он парень, совсем не означает, что он хочет все контролировать. Ему нужен кто-то, кто сможет доминировать. Его не интересуют люди, которых он может контролировать, используя своенравие, нытье или раздражающее поведение. Он хочет, чтобы ему установили границы, чтобы он их переступил. А после его наказали. Он хочет, чтобы его поставили на место, хочет чувствовать себя маленьким, а потом хочет, чтобы о нем позаботились. — Это абсолютно твоя вина, — тон Чонгука спокойный, почти скучающий. — А если ты снова заговоришь, мы начнем сначала, понятно? Следующий шлепок обрушивается на задницу Чимина так сильно, что он вскрикивает от жгучей боли. — Д-да, — выдыхает он.   — Хороший мальчик, — мычит Чонгук, от этих слов у Чимина сжимается живот. — Но ты забыл посчитать. —Три! —Нет, мы начинаем сначала.   Чимин скулит. Следующие два удара попадают в одно и то же место. Чимин чувствует, как его кожа нагревается от удара, а задница оттопыривается с каждым ударом. Он считает их покорно, жар в животе усиливается, член дергается. — Три… Ч-четыре… ​​— Чимин пытается успокоить дыхание, ведь теперь это действительно начинает причинять боль, и он пытается перестать дергать бедрами, потому что он определенно полностью возбужден, и он немного смущен этим, надеясь, что Чонгук не заметил этого. Он кусает губы и пытается подавить стон, который вырывается из горла. На мгновение кажется, что все идет хорошо, но когда Чонгук отводит руку назад, случайно или намеренно, его пальцы касаются яиц Чимина. Чимин задыхается от этого ощущения, и стон вырывается из его горла, громко эхом отзываясь вокруг, его бедра вонзаются эрекцией прямо в бедра Чонгука. На мгновение никто не двигается, тишина вокруг них тяжелая и напряженная. Лицо Чимина пылает, сердце бешено колотится. — С твоим дерзким отношением, — начинает Чонгук хриплым голосом. — Я должен был догадаться, что тебе нравится, когда тебя наказывают. При последнем слове Чимин чувствует еще один удар по коже, такой сильный, что у него на глаза наворачиваются слезы, и он снова толкается в бедро Чонгука. Он не может сдержать стон удовольствия, срывающийся с его губ, когда Чонгуково бедро сильно прижимается к его члену. Он чувствует внезапную потребность покачать бедрами, раздвинуть ноги… —Ты забыл сосчитать, милый. - Чонгук звучит весело. Чимин пытается сосредоточиться, пытается вспомнить на чем они остановились. — Пять, — хрипит он. —Слишком поздно. Мы начинаем сначала. —Нет, — ноет Чимин. Его задница уже превратилась в огненную массу. —Прости, мне так… При следующем шлепке из его глаз начинают течь слезы. Его возбуждает, что Чонгук игнорирует его нытье и просто продолжает. Это чертовски жарко. —Шесть… Он всхлипывает. —Я сказал, что мы начинаем сначала, — жестко говорит Чонгук. —Не заставляй меня повторяться. Следующий — твой первый. Чимин громко скулит, но его прерывает следующий удар, звук шлепков эхом разносится вокруг них. Молчание длится мгновение, и Чимин размышляет… — Семь, — шепчет он, его сердце колотится. Чонгук вздыхает. — Я могу заниматься этим весь день, Чимин. Если моя рука устанет, у меня есть прекрасные инструменты, которые я мог бы использовать. Чимин тяжело сглатывает от сухости в горле. — Ч-какие инструменты? Он вжимается в простыни, жар собственного дыхания разливается по его лицу. — Разве ты не хочешь знать? Чонгук усмехается. Чимин действительно хотел бы знать, но его мысли прерывает внезапная острая боль в левой ягодице. Ему требуется мгновение, чтобы осознать, что Чонгук щипает его, двумя пальцами сжимая и без того воспаленную плоть. —Ах!— Это заставляет Чимина подпрыгнуть, пытаясь вырваться, и толкнуться бедрами вперед, снова вонзая свой твердый член прямо в бедро Чонгука. Он вздрагивает и задыхается, когда жгучая боль смешивается с жаром внизу живота. — Ой… извини! Он скулит, но Чонгук не сдается. — Прости, я… ах! Ладонь Чонгука грубо опускается на то же самое место, Чимин всхлипывает, смесь удовольствия и боли посылает разряды электричества прямо в его член. — Один… — шепчет он. —Один… П-пожалуйста… —Прости, что?— Чонгук снова наносит удар, жаркое чувство снова пробегает по всему телу Чимина. Он стонет. — Д-два… Бля… При следующем ударе Чимин чувствует, как его задница трясется. — Три, — задыхаясь, произносит он и задыхается от удивления, когда кончики пальцев Чонгука снова скользят по его яйцам, на этот раз совершенно намеренно. Затем он чувствует, как они останавливаются, словно неуверенные на долю секунды, прежде чем легко скользнуть между его ягодиц. Чимин давится воздухом, его бедра сжимаются, член пульсирует, и он снова прижимается к ноге Чонгука, нуждаясь в большем трении. Другая рука Чонгука нажимает на его поясницу. — Не двигайся, — слышит он его бормотание. Следующие три шлепка не такие сильные, но следуют непрерывно друг за другом. — Четыре—пять—шесть— Чимин запыхался, его зрение расплывается, разум затуманен. Пальцы Чонгука блуждают по воспаленной коже его задницы, а затем снова скользят между ягодиц. Бедра Чимина дрожат от прикосновения, и он снова врезается в Чонгука, замирая от давления на поясницу. — Раздвинь ноги, — хрипло говорит Чонгук. Ноги Чимина несколько запутались в штанах, но ему удается сбросить их вместе с туфлями, прежде чем раздвинуть колени настолько далеко, насколько позволяет его положение. Он вскрикивает от следующей жгучей пощечины. —Семь!— А потом рука на его пояснице исчезает, и вдруг его ягодицы раздвигаются теплыми пальцами. Он чувствует, как прохладный воздух окутывает его тело, а Чонгук теперь все видит. Он хнычет. — Ты помнишь стоп-слово? Вопрос Чонгука тяжело висит в комнате, и Чимин все еще сидит у него на коленях, даже не осознавая, что снова ерзает. Красный , его разум подсказывает: «Скажи красный, если хочешь остановиться». — Да, я помню… — бормочет он, приглушаемый простынями, и сдавленный звук вырывается из его горла, когда Чонгук проводит пальцем вниз. Он тут же сжимается, словно пытаясь всосать Чонгука, но прикосновение исчезает так же быстро, как и появилось. —Используй его, если хочешь остановиться. Даже сквозь туман в голове Чимин кристально ясно понимает Чонгука. — Хорошо, — шепчет он.   Чонгук делает паузу на мгновение, прежде чем судорожно выдохнуть, затем его руки убираются, и Чимин слышит, как позади него открывается и закрывается ящик. — Стой спокойно, — говорит Чонгук, когда Чимин снова начинает извиваться, и последний заставляет свои бедра остановиться, огонь в его животе разгорается только сильнее, когда он слышит треск крышки от бутылки. Ебана мать. Затем его ягодицы снова раздвинули, палец прошелся по его дырке, на этот раз скользкой от смазки, нежно обводя ее. Каждый мускул в теле Чимина, кажется, сокращается, удовольствие внутри него набухает и растет от мокрого ощущения между его ягодицами. Он дрожит и зажмуривает глаза, закусывая нижнюю губу. Черт, он хочет ощутить его внутри. Он так сильно хочет, чтобы палец Чонгука был внутри него, хочет, чтобы он раскрыл его, хочет, чтобы он его трахал, пока не забудет даже собственное имя. Вокруг них тишина, никто не говорит ни слова, единственным звуком является скользкий звук смазки и вздохи Чимина, когда Чонгук увеличивает давление, сильно массируя его анус. А потом Чимин чувствует, как он толкается внутрь. Он прижимается лицом к матрасу, сжимая простыни, из его горла вырывается протяжный стон от ощущения, как длинный палец Чонгука постепенно скользит в него. Он медленный и наэлектризованный, и хотя это всего лишь один палец, ощущение горячей наполненности заставляет разум Чимина немного сломаться. Когда он полностью внутри, Чонгук на мгновение замирает, раздвигая ягодицы Чимина свободной рукой, наблюдая, как дырка Чимина сжимается вокруг него. Затем он снова полностью вытаскивает его, медленно, очень медленно, прежде чем вернуться внутрь. — Такой красивый, — тихо говорит Чонгук, перекрывая хлюпанье смазки. —Наверное, самая красивая задница, которую я когда-либо видел. Он проводит свободной рукой по одной из пульсирующих ягодиц Чимина, и тот стонет, горячее возбуждение сжимает нижнюю часть его живота.  Затем Чонгук повторяет движение пальца снова и снова, медленно вталкивая и снова вытаскивая. Каждый раз, когда он убирает палец, мышцы Чимина напрягаются, пытаясь втянуть его обратно внутрь. — Ты такой жадный, — бормочет другой. —Маленькая шлюха. Внезапно по заднице Чимина приземляется еще один обжигающий удар, заставляя его вскрикнуть от удивления и боли. Его мысли путаются, но он не забывает посчитать. — Восемь, — выдыхает он, после чего издает громкий стон, когда Чонгук начинает двигать пальцем быстрее и сильнее, снова и снова, прежде чем отстраниться, оставив его трепещущим и пустым. Чимин слышит, как бутылка снова открывается и закрывается, а затем пальцы Чонгука возвращаются, на этот раз их два, покрытых еще большим количеством смазки. Когда Чонгук толкается обратно внутрь, Чимин чувствует растяжение, а также чувствует чрезмерное количество смазки, стекающей по его яйцам. Он чувствует себя мокрым и грязным, и полным, и ему это нравится, он хочет еще, и еще, и еще. Рука Чонгука на его пояснице не дает ему извивать бедрами, и Чимин даже не может жаловаться, потому что пальцы внутри него теперь начинают двигаться, двигаясь вперед и назад в спокойном и размеренном темпе. А затем Чонгук прикасается к тому месту, от которого по Чимину пробегает волна обжигающего восторга, заставляя его пальцы ног сгибаться. — О Боже, — всхлипывает он, его ноги трясутся. — Хм? Чонгук усмехается, толкаясь глубже, сильнее, искусными движениями массируя простату. Чимин прерывисто стонет, продолжает трястись, чувствуя, как предэякулят собирается на кончике его члена, жар в нижней части живота медленно распространяется по всему телу, в конечности, покалывая между ног. Он вскрикивает, когда Чонгук поднимает пальцы, толкая их еще глубже, прежде чем ускорить темп. Чимин ничего не может сделать, кроме как лежать и задыхаться от горячего удовольствия, в то время как скользкий звук от слишком большого количества смазки громко эхом разносится по комнате, заставляя его кусать губы. Его член дергается в такт каждому движению внутри него, и к настоящему моменту он буквально истекает. Боже, из него течет так много , что это смущает. Он чувствует теплую влажность преэякулята на нижней части живота, где расположился его член, знает, что Чонгук чувствует, как он просачивается сквозь его джинсы. Ему кажется, что он горит, напряжение в его нижней половине нарастает и нарастает, пока не становится таким горячим, что почти выкипает. Его глаза распахиваются, когда Чонгук снова прижимает ногу к его твердому члену, в то же время сильно надавливая на это место внутри него . И больше не может контролировать свои бедра. Чимину жарко и тесно, и он перекатывается, вонзаясь членом в бедро Чонгука, пока волны удовольствия проносятся сквозь него, заставляя гореть сильнее и сжимать каждый мускул внутри его тела. — О… — он скулит в простыни, двигая бедрами. — Черт… я больше не могу… Его потные пальцы напрягаются, он хватает ртом воздух. Он так близок к разрядке. — я сейчас к… Внезапно пальцы внутри него исчезают, и по комнате разносится громкий шлепок. —Ах!— Чимин вскрикивает от жгучей боли, затем скулит, когда его пустое отверстие сжимается. — Девять… Девять… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Его голову дергают за волосы, заставляя выгнуть шею и позвоночник, а затем он чувствует, как большое тело Чонгука склоняется над ним, шепча: — Хочешь, я трахну тебя, Чимин? О Боже. — Да… — хрипит Чимин. — Да, да… Рука Чонгука болезненно сжимает его задницу, прежде чем нанести последний удар. — Десять, — всхлипывает Чимин. — Молодец, — усмехается Чонгук. —Наконец-то дошли до десяти. Его тон насмешливый, но рука успокаивающее поглаживает нижнюю часть спины Чимина. — А теперь встань на колени. Чимин сглатывает, соскальзывая с бедер Чонгука и становясь коленями на пол между чужих ног. Его задница так болит, и только сейчас он понимает, насколько мокрое его лицо. Прохладный воздух спальни касается его заплаканных щек. Он моргает, чтобы избавиться от пелены в глазах, прежде чем посмотреть на Чонгука. Тот сидит на кровати, раздвинув ноги, опираясь на руки, и взгляд Чимина устремляется на бугор под натянутыми джинсами. На его бедре очень большое мокрое пятно предэякулята Чимина, слишком различимое на фоне бледно-голубой ткани . Это зрелище заставляет щеки Чимина гореть. Глаза Чонгука полуприкрыты, когда он смотрит на Чимина сверху вниз. Что-то горячее мелькает во взгляде Чонгука, затем он вытягивает ногу, его ступня в носке прижимается к твердому члену Чимина, и сдавленный звук вырывается из горла последнего. Это ощущение заставляет его рухнуть вперед, чувствуя давление в паху. Чонгук усмехается, прежде чем отстраниться. — Мило, — усмехается он. Затем он выпрямляется и кивает на футболку Чимина. —Сними. Чимин судорожно выдыхает, делая то, что ему говорят, дрожащими пальцами сбрасывая с себя рубашку. Когда он оглядывается на Чонгука, тот осматривает его, и Чимин чувствует, как его дырка, пустая и холодная, сжимается. В данный момент он ничего не хочет так сильно, как почувствовать член Чонгука в себе. Его разум останавливается, когда Чонгук поднимается на ноги и, потянувшись, кладет ладонь на щеку Чимина. Пальцы Чонгука все еще были немного влажными и скользкими от смазки. Его взгляд блуждает по лицу Чимина, затем он проводит большим пальцем его по нижней губе, и язык Чимина высовывается прежде, чем он успевает сдержаться, облизывая его. Уголки рта Чонгука дергаются в улыбке. — Ты хорошенькая штучка, — бормочет он. —Такой милый и маленький. Он грубо просовывает большой палец между губ Чимина. — Но такой гребаный негодник. На мгновение он массирует язык Чимина, прежде чем вытащить мокрый большой палец, который вытирает о влажные губы Чимина. — Хочу сначала трахнуть твой паршивый рот, — говорит он, глядя Чимину в глаза. — Ты согласен с этим? Взгляд Чимина скользит по огромному бугру в джинсах Чонгука и тяжело сглатывает, прежде чем кивнуть. Чонгук похлопывает его по щеке. —Хороший. Потом расстегивает штаны. Он делает это медленно, специально дразня Чимина, заставляя ерзать в предвкушении. Чимин почти задыхается от восторга, когда видит обнаженного Чонгука. Его член длинный, слегка покрасневший и чертовски толстый. Когда Чимин поднимает взгляд, Чонгук улыбается ему сверху вниз. — Когда ты стал таким молчаливым, Чимин?- Он усмехается, затем подталкивает горячий кончик своего члена к губам Чимина.— Открой рот. Чимин облизывает губы, прежде чем разомкнуть их. Когда гладкий горячий член Чонгука скользит в его рот, проходя по его влажному языку, как шелк, Чимин стонет, наблюдая из-под ресниц, как губы Чонгука приоткрываются со вздохом, когда Чимин позволяет своему языку облизать головку. Затем Чонгук толкается глубже и глубже, но осторожно, оценивая реакцию Чимина, и тот немного ерзает на коленях, кладя руки на бедра Чонгука для опоры, заглатывает член полностью. —Черт, — ругается Чонгук. Он остается к таком положении на короткое время, его яйца прижимаются к подбородку Чимина, прежде чем отстраниться. Затем он снова проталкивается внутрь, его рука путается в волосах Чимина, что вызывает горячую пульсацию между ног Чимина. В течение следующих нескольких минут комната наполняется стонами и причмокиванием, пока Чонгук трахает рот Чимина. Это громко и противно, но Чимину это нравится. Нравится напряжение в его челюстях, жжение в задней части горла, попытка приспособиться к размеру Чонгука, слезы на его щеках и слюна на подбородке. Это заставляет его чувствовать себя хорошим. —Если бы я знал, что тебя так легко заткнуть, я бы сделал это раньше, — стонет Чонгук. — Надо было сразу же заполнить твой дерзкий рот моим членом. Он толкается последний раз, прежде чем кончить, заставляя Чимина проглотить жидкость, до того, как полностью вытащит свой член. Затем Чимина поднимают с колен. Он почти спотыкается, но Чонгук придерживает его за талию как раз вовремя. Его ноги дрожат, как и его разум. Чимин все еще хватает ртом воздух, несмотря на жжение в горле, чувствуя, будто член Чонгука все еще внутри. Его собственный член прижимается к бедру Чонгука, в то время как тот наклоняется, внезапно оказываясь очень близко. Чимин тяжело сглатывает при виде того, как Чонгук облизывает губы, задевая серебряное кольцо на нижней губе. — Такой грязный, — говорит Чонгук, вытирая слюну с подбородка Чимина. Его дыхание обжигает губы Чимина, которому требуется пара секунд, чтобы положить руку на затылок Чонгука. Он замечает удивление на лице собеседника, прежде чем отчаянно впиться в чужие губы. Проходит всего лишь доля удара сердца, прежде чем Чонгук начинает двигаться. Он притягивает Чимина ближе, и их поцелуй из нежного перерастает в более грубый и страстный. Они пробуют друг друга на вкус, всасывая друг друга. Их дыхание смешивается. Внезапно они оказываются на кровати, Чимин на коленях у Чонгука, и они все еще целуются, их твердые и влажные члены соприкасаются друг с другом. Чимин прижимается к твердому телу Чонгука, его руки скользят вверх и вниз по чужим рукам. Мышцы на плече Чонгука напрягаются под ладонями Чимина, а затем последнего ставят на четвереньки, прижимая верхнюю часть тела к простыням грубой рукой между лопаток. Его бедра тянут вверх, заставляя выгнуть спину и оттопырить зад. Чимин оглядывается через плечо, когда руки Чонгука покидают его, и наблюдает, как тот встает, чтобы стянуть рубашку через голову. Вот так, полностью голый, он тоже раздражающе великолепен. Гладкая кожа и накачанные мускулы, татуировка на руке, проколотые соски, его большой член твердо и гордо стоит, дергаясь вверх и вниз, когда Чонгук достает презерватив из ящика тумбочки. Чимин всхлипывает, когда чувствует укус на одной из воспаленных ягодиц. Боль пронзает его член, заставляя его вздрагивать. Чонгук тихо усмехается, прежде чем дорожкой поцелуев пройтись от чиминовой задницы вверх по позвоночнику к плечам, кусая затылок и слегка потянув зубами кончик чиминового уха. — Ты хорошо перенес наказание, — горячо выдыхает Чонгук, и Чимин чувствует, как вес члена Чонгука сильно давит на его ноющую задницу. —И ты также хорошо примешь мой член, не так ли? Чимин может только стонать, когда снова чувствует пальцы Чонгука между своих ягодиц, проникающие внутрь одним быстрым движением, его дырка все еще смазана и готова. Он готов быть наполненным, готовым быть трахнутым. Мычание Чонгука звучит одобрительно, когда Чимин сжимается вокруг него. Далее Чимин слышит предательский щелчок разрываемой упаковки презерватива и знакомый звук смазки. Он отводит руки назад, чтобы схватиться за ягодицы, раздвигая их, кусая губы от жжения ладоней на воспаленной коже. Когда он снова поворачивает голову, чтобы оглянуться через плечо, то замечает, как Чонгук смотрит на его зад своими темными глазами, его губы приоткрыты, пока он медленно смазывает свой член. Чимин ненадолго задается вопросом, как он выглядит прямо сейчас, с его красными ягодицами, раздвинутыми его маленькими ручками, с открытой дыркой, мокрой и трепещущей для Чонгука… Чонгук ползет вперед на коленях, кладя одну руку поверх чиминовой, а другой удерживая свой член. Жар пробегает по телу Чимина, как молния, когда он чувствует горячий кончик члена Чонгука между своими ягодицами, толкая его в анус. Это ощущение заставляет его стонать в подушку, еще больше раздвигая бедра. — Ага, — бормочет Чонгук. — Откройся для меня. Затем возникает давление и медленное жжение, когда Чонгук проталкивается внутрь. Чимин прикусывает нижнюю губу. Чонгук наполняет его, растягивая все шире и шире, скользя все глубже и глубже, пока его грудь не встречается со спиной Чимина. Тот дрожит от удовольствия, внезапно чувствуя сильную одышку и очень-очень сильную наполненность . Бля, Чонгук такой большой, это больно. Совсем немного, и боль и удовольствие восхитительно смешиваются, сводя его с ума. Он знает, что почувствует последствия завтра и, возможно, послезавтра, а может быть, и послепослезавтра. Чонгук на мгновение стоит неподвижно, затем слегка начинает покачивать бедрами. Проклятие. Низкий стон разносятся по комнате, и от этого звука Чимину становится жарко, что-то трепещет внутри него от того факта, что он заставляет Чонгука чувствовать себя хорошо. Чимин яростно обхватывает член внутри себя, его сердце быстро бьется в груди, а затем сдавленный стон вырывается из его горла, когда Чонгук медленно вытягивается. Движение заставляет Чимина сжаться, и он не готов к той силе, с которой Чонгук снова дергает его бедро вперед, врываясь внутрь одним сильным толчком. — Блять, такая классная задница, — стонет Чонгук, прежде чем повторить движение. И снова, и снова, и снова, пока бедра Чимина не начинают дрожать. А затем Чонгук задевает его простату, и кажется, что весь воздух выбивается прямо из легких Чимина, горячее удовольствие пронзает его позвоночник, из него вырывается протяжный стон. — О Боже, — стонет он. — О… — Он чувствует, как его хватка на собственных ягодицах ослабевает, и от следующего сильного толчка Чонгука он опускает руки, пытаясь найти опору в простынях.   В этот момент Чонгук хватает его за бедра, ускоряя движения. Вскоре он трахает его в быстром устойчивом ритме, и Чимин начинает гореть, гореть во всем теле, на его коже выступает пот. Теперь он тоже двигается, встречая толчки Чонгука. Непристойный звук шлепков кожи о кожу и их громкое дыхание обволакивают их. Член Чимина обильно подтекает, предэякулят вытекает из него шарик за шариком. Он дергается с каждым толчком Чонгука, и это почти больно, потому что его почти не трогают. Он покраснел и влажный, и Чимин скулит. Он так хочет прикоснуться к себе. Краем глаза он видит, как руки Чонгука приближаются сзади, сжимая его запястья, прижимая их к матрасу, обездвиживая его, как будто он читает мысли Чимина. Он поворачивает голову и смотрит на вздувшиеся вены на предплечьях и ладонях Чонгука, и жар в его животе начинает переливаться через край. — Пожалуйста… — Он всхлипывает, хотя в этот момент даже не уверен, о чем умоляет. Чонгук кусает его за затылок, а затем, не говоря ни слова, подхватывает Чимина обеими руками, обхватывая его торс, захватывая его руки, сильно прижимая его спереди, снова обездвиживая. И Чимину это нравится, он чувствует, будто горит, горячее давление члена Чонгука внутри него вызывает головокружение.   — Черт возьми, ты такой крошечный, — стонет Чонгук, и Чимин вздрагивает. — Это мило… Хотел сделать это все время — он притягивает Чимина еще ближе, их обнаженная кожа скользит вместе, влажная и горячая. Он прижимается ртом к уху Чимина, — Но твоё дерзкое отношение, — шипит он сквозь стиснутые зубы.    Член Чимина дергается вверх и вниз с каждым жестким толчком, и он думает, что сойдет с ума. — Ч-Чонгук, — выдыхает он. —Пожалуйста, коснись м-меня, о-пожалуйста... Чонгук тихо усмехается, на мгновение прижимается носом к щеке Чимина. И Чимин действительно не ожидал, что его действительно коснутся по его просьбе, но когда пальцы Чонгука обхватывают головку его члена, все его тело содрогается от удовольствия. —О, б- ах! Черт, б-бля!— Его горло саднит, и он слишком поздно понимает, насколько громким он был. Дыхание Чонгука обжигает его ухо. —Шшш… Затем он начинает двигать рукой в ​​такт своим толчкам, и тело Чимина загорается, он чувствует, как из него вытекает жар. Он думает, что у него текут слюни, а его разум несколько пуст, все, что он знает, это то, что ему нравится ощущение толстого члена Чонгука внутри него, ему нравится, как Чонгук каждый раз бьет его по простате, ему нравится звук их смешивающегося дыхания вместе с влажным звуком шлепков кожи о кожу. Ему нравится, как сильные руки Чонгука, обвивающие его тело, заставляют его чувствовать себя маленьким, но в безопасности. Он чувствует, как его желудок сжимается, как сердце бьется в груди. Он слышит слова, которые шепчут ему на ухо. Чонгук говорит ему, как хорошо он его принимает, какой он распутный, какой красивый … Чимину не требуется много времени, чтобы добраться до края, безумный жар между его ног становится все больше и больше. Это чувствуется так хорошо, а потом становится еще лучше, до такой степени, что он думает, что больше не может получать удовольствие. Он мокрый, предэякулят размазан по всей ладони Чонгука, когда тот бесконтрольно сжимает кулак, напряжение внизу живота становится все сильнее, и Чимину становится жарко, так жарко, он горит, он кипит, он готов взорваться. — ... я собираюсь кончить, — бормочет он, его корпус напрягается, бедра сжимаются, пальцы ног сгибаются, а затем, с последним ударом по простате, все его мышцы напрягаются, и что-то взрывается. Мир становится белым и ярким, когда оргазм захлестывает его так сильно, что он не может дышать. Он стонет и всхлипывает, дрожит в объятиях Чонгука. Он все еще плывет по волнам удовольствия, все еще чувствуя себя расплывчато и паряще, его зрение затуманено. Прерывистое дыхание Чонгука превращается в низкие стоны у его уха. Затем тот внезапно падает вперед, и Чимин оказывается прижат к простыням. Чонгук прижимает его одной рукой к затылку, а другой сжимает его бедро, чтобы удержать на месте. Его толчки становятся все сильнее и быстрее, все более беспорядочными, а затем он в последний раз вталкивает свой член внутрь с громким стоном, прежде чем Чимин чувствует, как Чонгук кончает в презерватив. Затем он наклоняется вперед, прижимаясь губами к шее Чимина, тяжело дыша ему в кожу, его тело дрожит над ним. Чонгуку требуется некоторое время, чтобы восстановить нормальное дыхание. Когда это происходит, он осторожно переворачивает их на бок, прижимая Чимина к своей груди, его член все еще глубоко внутри. Они лежат неподвижно. Чимин чувствует биение сердца Чонгука у себя за спиной. Или, может быть, это его собственное, кто знает на данный момент. Его разум затуманен, и он всхлипывает, напряжение медленно покидает его тело, его конечности тяжелеют.   Как долго они остаются в таком положении, Чимин не знает. Он закрывает глаза и сосредотачивается на тепле Чонгука, окружающем его, на покалывающем дыхании в его волосах, на нежном прикосновении кончиков пальцев к его коже. Медленно его сердцебиение успокаивается.     После этого он мало что помнит, мозг медленно погружает его в дремоту. Но он помнит темные внимательные глаза Чонгука, устремленные на него, когда он тянется к лицу Чимина, чтобы откинуть прядь волос в сторону. Помнит, как он думал о том, как симпатично выглядит Чонгук с большими глазами, искусанными губами и взлохмаченными волосами, влажными от пота. Помнит, как его несли в ванную, которая выглядит до странности знакомой, но в то же время иной. Помнит, как его мыли, помнит, как его обнимали и прижимали к себе, когда он ныл и совсем чуть-чуть жаловался , когда Чонгук осторожно намазывал лосьоном его воспаленный и опухший зад. И он помнит ощущение тепла и безопасности.