Дьявол и Сердцеед

— Эй, господинишка, выбирайте выражения. — Угрожал, неприятно уродливый, мужчина. Вид его был омерзителен. Надутый, словно шарик, живот выпирал вперёд, доказывая ещё и то, что кроме обжорства у мужчины и денег на новый пиджак не имеется при себе. Лицо его было суровым и, до ужасного, морщинистым. Лысина на макушке сияла, словно кусок голой земли, среди редко посаженной травы. Губы его были горькими из-за алкоголя, а слова ещё более горькими из-за характера и самой фигуры ублюдка в целом. — А что, по вашему, с ними не так? — Парировал Фёдор бесстрастным тоном.  — Из какого вы рода, господинишка? — Мужчина был огорчён.. и раздосадован, мягко говоря, каждое слово сопровождалось брызгами слюны, а в завершении, ублюдок ещё и шепелявил. — Я - никто иной, как родственник графа Ласллеса.  — Ласллесы.. а я-то думал, что вы все передохли уже.. — Он переглянулся с товарищами и те, как по щелчку пальца, словно один механизм, заулыбались. — К вашему несчастью, нет.  — Ты со мной так не разговаривай, господинишка Ласллес. — Продолжал тот угрюмо. — На правду ведь не обижаются. — Вы правы, в таком случае, спешу вынести правдивое умозаключение, что вы, господинишка, — Делая акцент на обращении, продолжал Дьявол. — вовсе не способны контролировать то, что льётся из ваших.. уст.. — Да кто ты такой, чтобы говорить мне это!?— Глаза налились кровью. — Ты что несёшь? — Процедил мужчина, разбрызгиваясь слюной, злостью и ядом изо рта. — Да вы и подтвердили только что.. Но вы правда считаете, что называть спутницу аристократа шлюхой прилюдно - это благое дело? — Любопытные рты, что собрались вокруг источника шума, зашептались. «Как это..?!», «Да чтобы прилюдно!» и «Где это видано?!».  — Ну, — Господин-проблема прочистил горло. — правда на то и правда, я даже видел, как эта шл.. девушка к лорду Генри клеилась. Ай, не стыдно ей.  — Так вы ещё и следите за моей спутницей? — Шёпот стал громче, переходя на короткие, но уверенные фразы. Лицо мужчины залило краской. Он, буквально,  самолично признался, что поглядывал мельком на чужую юбку. — Вас не должно заботить, как моя благочестивая спутница проводит время.  — Я… я же — Он замялся. — Я же.. А давайте спросим у господина Генри! — Все взгляды обратились на учёного. Так его звали те, кто был мало с ним знаком, однако для этого господинишки-проблемы он являлся аж господином Генри, удивительно! — Верно! Что вы думаете об этом? Правда ли, что спутница этого юноши докучала вам?  Тот взглянул в глубокие глаза, будто принадлежащие самому Дьяволу, и утонул в них безвозвратно. И, кажется, фантазии, что посетили его мысли, отразились на одном причинном месте. Почему же это вызвало такую реакцию предстоит узнать в будущем. — Ох, дорогой господин Жуан. Та дама, по воле случая, оказалась в ненужный момент и в ненужное время. Она пролила бокал шампанского прямиком мне на пиджак, а после обязалась извиниться подобающе. Нет ничего криминального в простом извинении, вы так не считаете, дорогие друзья? — Все, без разбору, закивали, будто игрушечные головастики. Мужчина же двусмысленно, как показалось Фёдору, уставился на него в безмолвной тишине, ожидая каких-то слов. — Кхм.. благодарю вас, господин Генри, что не очернили имя моей дорогой спутницы. — Ну что вы! Не беспокойтесь. — Учёный приблизился и кожу обдало истошным дыханием. — Вы можете прийти вместе с мисс.. с мисс Агнес. Я не прочь повеселится втроём. — Достоевский моментально отпрянул, не ожидая этих слов. — И да, я предпочту, что бы вы были снизу. — Прошептал тот, а затем хлопнул его по плечу. — Ну что ж, дорогой друг, мне пора идти! Работа не ждёт! — И он поспешно удалился с палубы. А толпа зевак растворилась по площадке в мгновение ока. Много позже. Мягкие объятия кровати в сочетании с тёплыми объятиями Николая - это что-то невообразимое. Сердце билось в такт чужому. Вдох к вдоху. Кожа к коже. Губы к губам. Сладкие, манящие губы… они были прелестны. Языки сплетались в жарком опасном танце. Каждое прикосновение отдавалось острым возбуждением и приятной дрожью. Ладони бродили по изгибам талии, пытаясь насладиться хотя бы этими мимолетными прикосновениями. Взгляды вновь и вновь сталкивались, а затем, прикрывая глаза и утопая в желании, расходились, как взгляды быстро исчезающих с дороги незнакомцев. Фёдор прильнул к чужой груди, наслаждаясь теплом, уютом и проблеском безопасности в такой момент. Ладони Николая шептали что-то ласковое для тела, сладкое для слуха, милое для сердца, родное для Дьявола. И все, чем они могут насладиться сейчас - это мимолётные поцелуи. Расслабиться и утонуть в бездне под названием  «Сердцеед» смертельно хотелось, однако являлось невозможным, потому как даже редкий момент слабости грозит смертью. Этот урок Достоевский запомнил навсегда. Страстный танец закончился, почти не начавшись.. И внезапно юноша прошептал:  — Коля.. Господин Генри, в смысле ублюдок.. — И Фёдор невольно вздрогнул, сам того не осознавая. Все таки, даже мысли о подобном было омерзительны. Липкие мурашки пробежались по спине. — А? Что с ним? — Без особого интереса спрашивал Сердцеед, заключая его любовь в объятия. — Ублюдок предложил и мне к вам присоединиться. — Он, блядь, что?! — Вскрикнул Николай. — Да я ему голову откручу! Как он посмел ещё и тебя сюда приплетать! Извращенец хуев! — Ругался тот, не отдавая себе отчёт в своих же словах.  — Успокойся, Коля. — Дьявол прикоснулся к его ладони. — Это отличный повод, чтобы прокрасться к нему в каюту.  — Так-то оно так, но как он вообще посмел о таком подумать.. — Его прервали тихим и, леденящим душу, «тссс».  — Тише, не говори так громко. Возможно, за нами до сих пор подслушивают.  — Блядь. — Николай цокнул. — Неужели опять наемники? И как давно?  — С вчерашнего утра. Мужчина, предположительно, лет 30-35, на вид опрятный и подтянутый. Он явно не здешний. Скорее всего, прислали откуда-нибудь из-за границы, предполагаю, что он тоже захочет поболтать с ученым. — Черт бы его побрал, а с ним что делать?  — Если в его планах только убрать нас, то пусть попытается сделать это, когда мы останемся в комнате с трупом учёного и уже сохранёнными файлами. Это самый лучший момент для нашего убийства и кражи информации. Он дождётся, как мы выкрадем флешку, а затем попытается нас прикончить. — И тогда мы убьём его.  — Верно. И представим этим безмозглым аристократам все так, будто его убил киллер, однако раненый, в попытках сбежать, упал в море.  — Я все понимаю, но безопасно ли нам сейчас спать?  — Это просто подслушивание. Он не станет дёргать нас, пока мы не выкрали информацию.  — Тогда спокойной ночи?  — Спокойной. — И юноша прикрыл  тяжёлые веки, явно взвинченный сегодняшней перепалкой. Однако его спутник никак не находил себе места ещё около часа и просто прислушивался к ветру за окном, шелесту лепестков розы, что стояла в вазе, и к мирному сопению его возлюбленного.