Дьявол и Сердцеед

Небольшой, но мило убранный, зал был в зелёных тонах. Бежевые колонны тянулись до потолка, изящная бра возвышалась под потолком, а мебель испещрена золотой каёмкой и драгоценными камнями. Неплохая комнатка, учитывая того, кто в ней живет и что этот кто-то может создать то, что никому доселе не удавалось, а именно - наркотик, действующий, как волшебное заклинание, увеличивающее силу в несколько раз. — Прекрасно! Так вы согласны, мисс Агнес, граф Ласллес! —  Глядел на них ученый-почти-покойник, представляя себе яркие картинки того, что произойдёт завтра вечером. К его сожалению, грязные фантазии никак не пересекались с мыслью о том, что его завтра прирежут, как последнюю свинью.  Терпение Николая было на грани, потому в беседу вступил Дьявол переговоров. — Да, господин.. Генри, если позволите, — Тот хихикнул и одарил Федора доброй улыбкой. — Однако, и я вынужден предложить вам кое-что.  — И что же вас не устраивает, мой дорогой? — Брр.. По спине прошлись мурашки. «Мой дорогой»? Мерзость какая.  — Во-первых, я предпочту, если мы встретимся в вашей каюте. — Господин Ласллес перевёл взгляд на мисс Агнес. — Иначе, ваши близкие товарищи начнут волноваться, что вы пропали.. Все таки, личность вы очень выдающаяся. — Мужчина задумался, но затем довольно улыбнулся и кивнул. — Во-вторых, прошу публично не афишировать нашу встречу. Лучше скажите, что уединитесь с бутылкой рома или хорошего виски. — Ублюдок вздернул бровь. С чего бы ему так нагло лгать? Он же не станет прилюдно говорить, что они пойдут трахаться? Разве что «на чашечку чая»! Впрочем, и без этих слов про чаепития будет понятна причина встречи ве-ли-ко-го учёного и какой-то парочки поздно вечером. Но в разговор вступил Николай:  — Прошу, не поймите превратно, господин, но я ужасно смущена мыслью, что я.. я буду наслаждаться ночью вами обоими.. Как бы вернее выразится.. — «Как бы вернее выразится»?! Да лучше ему по роже кулаком прогуляться. — Да и если аристократы прознают, слухов будет не избежать..  — Господин Генри.. — Вмешался Фёдор вновь.  — Зовите меня «мой дорогой», как мисс Агнес.  Секундное промедление могло выдать их с потрохами. Не будь они мастерами своего дела, а именно убийства, то их бы раскрыли слишком рано. Конечно же, стычки с господином Жуаном или внезапное открытие о извращённых фантазия учёного-ублюдка, не были в планах. Но на то они и смертельный дуэт, не так ли? — Конечно, мой дорогой.. Насчёт второго условия, это лишь прихоть Агнес, прошу не сердитесь. - Продолжал любезничать Дьявол, не считая это постыдным. На войне все тактики хороши.  — Ах, да, кончено! Что вы, если уж речь идёт о чувствах милой мисс Агнес, то я не могу противостоять. — Он неуклюже подмигнул Николаю. — Да и с вашим предложением я согласен, мои товарищи излишне за меня волнуются. Будто возможно прокрасться на этот лайнер каким-нибудь убийцам и прикончить меня? Смех да и только. — И все трое по-дружески засмеялись, пусть и двое из них являлись теми самыми убийцами, дать себя заподозрить они не могут.  Дверь закрылась с огромным треском. На пол упали каблуки мисс Агнес, а за ними последовали туфли господина Ласллеса. — Наши планы поменялись, Коль. — Констатировал факт Федор и освободился от удушающего галстука. — Оказывается, теперь я пойду с тобою напрямую, —  Он расстегнул пуговицы одна за другой, не смущаясь наблюдателя в лице Николая. — впрочем, из-за шинели голова кружится. — Прямо как из-за меня? — И в ответ Дьявол лишь улыбнулся.  — Нет, после прогулки с шинелью мне кажется, что я вот-вот упаду в обморок. А из-за тебя.. — И он не продолжил.. но Гоголь все отлично понял. Юноша оттянул ворот чужой рубашки и без смущения прильнул к оголенной шее, нежно оттягивая белоснежную кожу, а затем зацеловывая ее вновь. — Все твои укусы очень болят, знаешь ли. — И Николай принялся зализывать новые цветки засосов на гладкой, как шёлк, коже, медленно водя кончиками пальцев по спине, пересчитывая позвонки. Возбуждение остро, как лезвие ножа, гуляло по краю разума, глядя в черную пропасть. Ещё пару минут и они бы безвозвратно потерялись в ощущениях, прикосновениях и шёпоте, но их прервал голос за дверью:  — Почтенные гости, прошу простить, но я пришёл с известием от господина Генри. — Дьявол и Сердцеед замерли, находясь всего в сантиметре от сладкого поцелуя. — Он приглашает всех желающих посетить сегодняшний вечер в 19:00, так как на нем он выступит со своей непревзойденной игрой на скрипке. — Послышались шорохи и Федор, разгоряченный недавними «событиями», открыл дверь, а затем пробормотав что-то на подобии: «Мы обязательно прийдем», захлопнул дверь.  — Поцелуи отложим на потом.  — Нечестно, Федя..  — Не я тот, кто это придумал. Да и если нас не окажется на этом вечере, ублюдок может что-то заподозрить. — В ответ Гоголь лишь выдохнул.  — Эх, такой момент испортил.. Я этого не прощу.  — Будто ты меня ни разу в жизни не целовал. — За сегодня нет! — Возразил Сердцеед. - Между прочим, для меня это смертельно!  — Я повторюсь, сначала миссия, а потом отдых, не забыл? — Да забыть-то не забыл.. — Он вздохнул. — Ладно, лучше помоги мне выбрать платье.  — Хм, чем же тебя не устраивает то эффектное красное? — Ты слишком плохо знаешь девчачьи законы.. Я надел его дважды за эти четыре дня и этого вполне достаточно для моей смертной казни. Нужно выбрать новое, но не менее сногсшибательно платье.  — Как насчёт того бежевого платья, что было в комплекте с моим брючным костюмом?  — Ты про то, что цвета кофе?  — Ага, вроде того. — Парные костюмы, значит? Заманчивая идея. — Николай являлся тем ещё собственником, потому и парная одежда была прекрасным способом, по крайней мере по его мнению, показать, что Фёдор - его. Облачённые в шоколадные и бежевые оттенки, пара вышла из каюты и направилась к месту назначения. Синее свечение стекалось в центр сцены, образуя фигуру овальной формы. По середине стоял господин Генри со скрипкой в руках, к которой, к слову, прикасался неуверенно. Его глаза были прикрыты, а само выражение лица изображало невероятную сосредоточенность и выдержку. И, по правде говоря, это выглядело крайне забавно. Недо-скрипач позорился при полусотне гостей, и даже глазом не моргнул, и да, опустим, что он их закрыл, это просто фразеологизм.  — Он в курсе, что он выглядит, как полный идиот? — Шёпотом поинтересовался Николай.  — Раз это было его идеей, то, разумеется, нет.  — А ведь никто не вправе и слова сказать. Боятся.— Сердцеед улыбнулся. — А страшится-то стоит не его, вовсе.. — И его слова были встречены тихим смешком. — Твоя правда. Но, к сожалению, осознает он это лишь в момент, когда лезвие ножа прогуляется по его сонной артерии. — Фёдор вздохнул. — Он слишком беспечен и это даже скучно..  — Меньше работы, больше отдыха, верно?  — Я такого не говорил. — Зато я очень даже. — И Николай улыбнулся от уха до уха, пытаясь сосредоточить все внимание на голосе Федора, чтобы не замечать гадко скрипучую скрипку. — У меня скоро уши завянут.. скоро мы отсюда уйдём? — Его слова утонули в залпе аплодисментов, — Черт, как же громко-то..  — Как тебе предложение многозначительно улыбнуться, похвалить его и пока не поздно уйти?  — Отлично, в таком случае, — Сердцеед поднялся с места, ритмично хлопая, будто в порыве восхищения от игры, а затем улыбнулся своей страшно обольстительной улыбкой.  — Господин Генри! Это было воистину потрясающе!  Ублюдок смущенно отвёл взгляд, его щеки заалели. — Что вы, мисс Агнес! Благодарю! — И, последовав примеру смелой дамы, другие гости тоже принялись восхвалять «невероятное» владение учёного скрипкой. Голоса слились в большой ком: одобрительнее возгласы маленьких детей, восклицания джентельменов, междометия «ох» и «ах» из уст милых дам. И смертоносный дуэт скрылся из виду раньше, чем ублюдок успел то заметить, впрочем, не то чтобы в тот миг он беспокоился о том, куда подевались его подопытные крысы.  — Наконец!.. Я в пижаме.. — Устало заключил Гоголь, отдаваясь в объятья мягкого одеяла, пуховой подушки и мыслям о сне, но, несомненно, самого важного «атрибута» в кровати не было. — Федя! Ложись быстрей! — Юноша ответил на телефонный звонок, со словами: «Да, и покрепче» — А затем добавил, — «И не дай Бог вы опоздаете».  — И обернулся в направлении звука.  — Иду.. — Промолвил Фёдор и, зевая, упал на кровать. Этот день был слишком богат на события. По крайней мере, из четырёх ночей - эта казалось самой вечной.