Дьявол и Сердцеед

Дыхание остановилось и у Николая. Нет. Он не мог поверить, что он стал убийцей своего Бога, своего Дьявола, своей жизни и любви.. Их история закончилась так глупо? Насколько же глупым он был.. Глупо. Глупо. Глупо. С самого начала… если бы он не позволил ранить Фёдора, то этого бы не произошло. Все из-за него. Лишь он виновен в этом. Если бы не эта оплошность, то он бы был жив.. Секунды тянулись мучительно долго. Сердцеед сидел у хладного трупа и глядел в пустоту.. — Все кончено.. — И в тот момент, когда все закончилось; в тот момент, когда все в этом мире перестало иметь значение, в тот момент чужие губы прошептали:  — Холодно.. — Глаза, наполненные слезами, распахнулись. Это галлюцинации? Да? — Ты чего ревешь? — Фёдор медленно уселся и прикоснулся к коже, где не так давно зияла рана. — Я.. я думал, я тебя убил.. — Николай прикоснулся к чужому плечу. — Я думал, что тебя больше нет.. Ты.. не дышал и я.. я так испугался.. — Пытался собрать слова в связнное предложение Сердцеед, однако у него выходилось из ряда вон плохо. — Кажется это и было одной побочкой наркотика. — Тот положил свою руку поверх ладони Гоголя. — Пульс замедлялся и, кажется, доктора, будучи бездарями, не сообразили сделать непрямой массаж сердца или просто подождать, пока подопытный очнётся.  — Я, блядь, думал, что больше не увижу тебя! — Сердцеед крепко обнял Федора, вновь вдыхая запах того, кого почти потерял пару мгновений назад, но тот резко отпрянул с болезненным стоном. — Ах.. прости!  — Все в порядке.. кажется, — Он приподнял ткань рубашки, — наркотик и раны залечивает. Но я до сих пор чувствую себя паршиво.  — Стой! — Николай отдернул ткань, всматриваясь в грудь юноши. — Не осталось и следа.. что за магия.. — Секрет наркотика, разработанного сумасшедшими учеными. — Фёдор слабо хмыкнул на свои же слова. — А теперь пора убираться отсюда. — Он попытался подняться, но случайно запнулся с тихим «ой», однако Сердцеед любезно подставил плечо. — Спасибо.. Так мы уже причалили?  — Пару минут назад я считал, что я окончательно причалил в своей жизни. Но сейчас.. у нас ровно семь минут, чтобы уничтожить улики, вернуться в каюту, переодеться и вместе с другими аристократишками пройти к отелю, а там и до самолета недалеко.  — В таком случае, поспешим. — Дьявол накинул темный, как его глубокие глаза, плащ, предложенный Гоголем и уселся за ноутбук. — Я сделаю так, чтобы камеры нас не засекли, избавься от трупов, предварительно уложив того ублюдка Генри на кровать, — Он кликнул по клавише и оптимистичный «дзынь» оповестил, что камеры отключены. — а так же  не забудь оставить бокал виски на тумбе. И чтобы никаких отпечатков. — Без слов, Гоголь взмахнул шинелью и испарился. Затем пропал и труп наемника, за ним ещё один, и вскоре лишь нужный покойник — обладатель этой каюты господин Генри — остался. — Так! Виски на губах, кровь не на руках, и никаких отпечатков. — Юноша повернулся в направлении Достоевского. — Полагаю, так напишут в газетах? «Загадочное убийство учёного» и «Кто же убийца?!».. Эх, а ведь в итоге за решетку загремит какой-нибудь дурочек, которого подставят.  — С каких пор тебя это стало волновать?  — Да уж, жаль их, опять они не смогли нас поймать..  — Твоя правда, — Хмыкнул Дьявол. — но им пора прекратить бессмысленные попытки убить нас.  — Так миссия выполнена? — Поинтересовался Николай, намекая на одно старое обещание.  — Мы еще не в безопастности. То есть, не дома. — Ведь, по правде говоря, нет безопасного места для таких преступников, как они, однако каждый из них предпочитал называть домом то место, где они провели много времени вместе.  — Зануда!.. ладно.. — Гоголь прочистил горло. — Что будем делать с кровью наемников?  — Пусть это станет еще одной загадкой для детективов. Это их запутает. — Идеальное убийство - убийство без улик. Или убийство без нужных улик. Ни отпечатков пальцев, — Не забудь выкинуть эти старомодные перчатки, — ни следов обуви. — К слову, как тебе башмачки?  — Мне кажется моя нога скоро сплющится. — Юноша демонстративно потёр лодыжку. — Не мог выбрать размер немного побольше? А то ощущение, словно в убийстве участвовали пара наёмников и лилипут.  — И гигант, потому что моя нога скоро выскользнет. — И они засмеялись. Тихо, но так радостно.. от всей души. После Сердцеед отправил перчатки в дальнее, но совсем не веселое плавание. — Все. Убираемся отсюда. — И Николай притянул руку юноше, будто приглашаю на танец. — Не желаете станцевать, милорд? — Только не в этой обуви. — И рука Сердцееда обвила талию и в мгновение они испарились. Пару мучительно долгих секунд где-то в прострации, и вот они уже в своей каюте. — Опять все мутное. Голова кружится.. — Пора тебе привыкнуть, Федя. — К таком я уж точно ни за что не привыкну.. — Сердцеед хмыкнул в ответ и скрылся за дверьми ванной. Дьявол времени не терял. Расправившись с влажной — от крови — рубашкой, он поспешил переодеть и брюки и к тому моменту, как мисс Агнес появилась в дверях ванной комнаты, господин Ласллес стоял в брючном костюме кофейного цвета, в том, что так подходил к бежевому платью мисс. — Идёмте? — И юноша, обмотав рубашку о тяжелый пистолет, демонстративно избавился от поседений улики, что находилась на борту, конечно же, за исключением самих убийц.  — Да-да, — Николай закрепил пучок резинкой. — Съебёмся отсюда побыстрее. — И они вышли из каюты, направляясь на палубу к остальным гостям. — Закат сегодня обещает быть ужасно красивым.  — Согласен. — Спустя долгие десять минут судно причалило, открывая прекрасный пейзаж с высоты палубы. — Самолёт ждёт нас на крыше отеля.  — И ничего что другие могут его заметить?  — Эспер на борту гарантирует маскировку.  — Прекрасно.. — Юноша выдохнул. — Тогда, уже там можно будет развалиться и поспать? — На выдохе поинтересовался Николай, разминая пальцы.  — Как жаль, я купил бутылку 1998 года.  — Оо, так ты подготовился! — Воскликнул Николай. — Значит, все это было не зря. — Юноша улыбнулся. — Даже все косые взгляды на юбку мисс Агнес. — Фёдор отвлёкся, любуясь картинами, открывшимися перед ними. И в тот миг он выглядел, как нечто божественное.. высшее создание.. — Федя, как я тебя люблю.. — Неожиданно. Почему так внезапно признаешься?   — Лучше бы ответил, что ты тоже! - Сердито произнес Сердцеед, состроив невыносимо милое выражение лица. — Я тоже.  — Дьявол… я хочу тебя..  — Мисс Агнес, что за непристойности. — Мне кажется я сойду с ума.. — И в ответ Достоевский рассмеялся, по-настоящему, неподдельно искренне и тепло.  — Так уж и быть. — Он приблизился, заправил прядь светлых волос за ухо и в тот момент нежно, да так нежно, что никто более не сможет так, поцеловал. — А теперь нам пора идти. — Нечестно.. — Сумел было пробормотать Гоголь, как юноша заглушил его своей улыбкой. — Черт, да это против правил.. — Прошептал Николай себе под нос и последовал за ним. Тёплые, сладкие — из-за вина — губы оставляли на, разгоряченной до предела, плоти розово-красные укусы, поцелуи и цветки распускающихся засосов. Ладони не замирали ни на миг, исследуя блаженное тело, будто самую настоящую карту. Маркер пальца расчерчивал грудь юноши, играясь с ореолом соска, нежно пощипывая его, а затем вылизывая, словно котёнок. — Теперь мне кажется, что с ума сойду я.. — Бормотал в полубреде Фёдор, каждый раз тая, словно кубик льда под напором горячих прикосновений. Каждая частичка «карты» не осталась без внимания. Блаженная шея, изящные скулы, туманные глаза и наконец.. сладкие, словно спелая клубника, губы. О Дьявол.. Николай утопал в нем с каждой секундой, будто в бескрайнем океане, не страшась достигнуть дна.. Сердцеед был уверен, что, если и тонуть, то вместе с ним.. Время не имело значение. То, что имело смысл лишь его Божество, его Дьявол, его жизнь и его любовь.  — О Дьявол.. — Юноша тяжело дышал. — Ты, блядь, не представляешь, как я хочу тебя. — Градус алкоголя развязал язык, потому все, что было в голове - вертелось на губах. — Я.. буду нежным, хорошо? — Хорошо.. — На выдохе ответил Фёдор и запрокинул голову назад, утопая в этом океане наслаждения. Губы.. губы.. о эти губы, они сводили с ума.. они были прелестны, блядь, да они были великолепными. С каждым поцелуем каждый вздох становился громче, разжигая пламя в груди. Тела разгорячились до небывалых температур.. Николаю, определено, нравились прелюдии. Нет, если точнее выразиться, ему нравилось все, что было связано с его Дьяволом. И черт возьми, тот так ярко реагировал на простые прикосновения, обычные поцелуи.. Его реакция была бесценна. Внезапно тот вскрикнет, или поцелует, или зашепчет его имя, в дурманящей завесе удовольствия. Все было как в первый раз. Чувства обострились. Кожа накалилась до предела, языки жадно схлестнулись в танце, будто он был последним. Пальцы, обильно смазанные смазкой — что по счастливой случайности оказалась в кармане кресла — проникли внутрь. Фёдор вздрогнул всем телом, царапая спину Николая. Тот же продолжил двигать пальцами, на манер ножниц, раздвигая их, тем самым вызывая тихие стоны со стороны юношу. Губы исцеловали кожу, оставляя рубиновые метки на шее, ключницах и груди. Но, спустя болезненно долгие минуты, пальцы выскользнули, оставлял за собой неприятный холод и незаполненность. И, вцепившись в чужие губы так жадно, словно вор в сумочку богатой дамы, юноша поцеловал Дьявола и медленно, насколько позволяла его выдержка, вошёл на половину. Сладкий стон сорвался из уст Достоевского, когда тот отстранился, и мыча что-то неразборчивое, обхватил талию Николая ногами, пытаясь придвинуться как можно ближе. Чтобы слиться в единое целое, тот притянул Сердцееда для ещё одного страстного поцелуя. И вновь языки, как старые добрые незнакомцы встретились, но теперь ни за что не захотели расставаться. В ритм страстного и быстрого танца языков, темп ускорялся, и с каждым глубоким толчком, сантиметр за пламенным сантиметром.. Фёдор, был не в силах произнести и слова, мычал имя своего возлюбленного в чужие губы. Здравое и трезвое мышление вышло прогуляться, оставляя на своём месте лишь острое возбуждение и желание. В тот момент они забыли обо всем. О том, где, с кем, когда и зачем. Это не имело никакого смысла в целом. Каждый из них забылся в этом сладком, ужасно приятном сердцу и телу, мгновении.     Перед ладонями Николая невозможно устоять.  Перед губами Фёдора невозможно удержаться.  И они те, кто представляет собой невероятно опасный дуэт — Дьявол и Сердцеед.