Дьявол и Сердцеед

— Феденька! — Юноша оставил мокрый поцелуй на мягких губах Дьявола. — Все же уже 10 утра.. пора вставать! — Тот лишь зарылся в одеяло с головой. — Ну чего ты как ребёнок.  — Вчера и так все пьянствовали.. — Он все же выглянул из своего импровизированного «логова» и ответил, — Предполагаю, что даже сам господин Генри очнётся ближе к 12.. — а затем уселся, до сих пор укутанный в одеяло, потёр глаза и уставился на собеседника.  — Мы же легли.. в час, кажется? — Николай надул губки, словно дитя малое. — Неужели ты не выспался?  — Меня тревожили.. — Он запнулся.. — мысли.. — От проницательного взгляда Сердцееда невозможно утаить правды, тем более ложь Федора по поводу таких обыденных вещей он раскрывал в мгновение ока, пусть и сам Достоевский это вовсе не утаивал.  — Опять кошмары? — И лишь тишина в ответ. Николай нежно обнял того со спины, так будто пытался уберечь ото всех тревожных мыслей, плохих воспоминаний и ужасов, что приследовали Федора по пятам. — Почему меня не разбудил?  — Не задавай очевидных вопросов. Ты спал.  — И ты мучился один? — Да я и не мучился.. Зато, чаю вот выпил. — Он кивнул на чашку, что одиноко стояла на тумбе, а затем отклонил голову назад, на плечо Сердцееда. Жест был встречен тёплой улыбкой. — Так! — Николай прикоснулся к чужой макушке и слегка взъерошил волосы, — Я пойду возьму что-нибудь поесть. Буфет же не кутил вместе с остальными гостями? — И в ответ Фёдор слабо хихикнул. — А ты пока отдыхай. — Юноша осторожно, с ювелирной аккуратностью, уложил Дьявола на своеобразный трон из подушек, а затем испарился взмахом плаща. Силуэт мелькал по комнате смазанным пятном, и, спустя пару мгновений, перед Достоевским стояла мисс Агнес в обворожительном, небесно-голубом платье с атласным пояском и бежевыми манжетами. Пусть Агнес и была лишь временной актрисой на сцене Сердцееда, она была не менее Мила, чем мадам Розете. Но, по правде говоря, если мадам Розете являла собой образ высоко оплачиваемой суки — коей, с клочу, и была —, то мисс Агнес представляла собою девственно-чистую, — и мы опустим слова господина Жуана — ангельскую красоту. В сопоставлении с Розете Агнес была иной и никто бы, по мнению Фёдора, не предположил, что это один и тот же человек. Впрочем, актеров и актрис «маскарада» Достоевский никогда не считал за людей. Это лишь образы, что примерял на себя тот, кто и являлся настоящей личностью, а не маской и слоем грима, и это, разумеется, Гоголь. И, на самом деле, юноша больше всего любил его настоящего. С улыбкой от уха до уха, горящими разноцветными глазами и блестящими на солнце, шёлковыми волосами. Дьявол забылся на мгновение, лишь представив себе мимолётом соприкосновение их губ. — Что тебе взять?  — Крепкий чай без сахара. Остальное на твой вкус. — Без промедлений отвечал тот, выбиваясь из пут собственных мыслей о Николае. — Понял. — И изящная фигура исчезла за дверьми, не позаботившись их закрыть. Тем временем Фёдор вновь провалился в темное забытьё сна. Несчастные 20 минут из разлуки пролетели незаметно, так, что и сам Дьявол не обратил внимания, что задремал как только прикрыл глаза на пару секунд. Юношу, однако, до сих пор сонного потревожил стук в дверь. Будь это Николай, то он бы только распахнул в дверь с радостным «Федя!», но не тут-то было.. Назойливые удары исходили из малой прихожей, заливая всю комнату раздражающим звуком.  Брюнет лениво встал, потянулся и, без особого желания, поплёлся открывать двери несчастному прохожему, которого угораздило добраться до этой каюты. — Кто? — Более серьёзным тоном поинтересовался Фёдор. — Глазка, чтобы определить личность незваного гостя, кончено же, не имелось. Послышались шорохи и басистый голос бодро произнес:  — Ох, что вы! Это я.. господин Генри!.. — Ублюдок рыгнул, оставляя все свои задатки манер где-то в трюме судна, и повторился. — Господин… Ласллес! Друг.. мой — Мужчина вновь издал звук, характерный пьянице, что-то пробормотала себе под нос и вновь начал. — Мой дорогой.. впустите.. —  Если кому-либо из гостей посчастливится услышать «Мой дорогой друг» и «Мой милый» в одном предложении, так ещё и из уст не кого-то, а господина Генри! Да они в обморок упадут. Вариантов не оставалось, лишь впустить.  — Ах.. так это вы.. — Он щелкнул замком. — Прошу, заходите.. — Вероятно, слегка мятая — из-за сна — пижама в бежевых оттенках, не тот наряд, в котором подобает встречать учёного.. да и гостей в целом.  — Ой, я вас разбудил? — Он оглядел юношу с головы до пят. — А знаете… вам идёт.. — Мужчина закашлялся, — Вы… это.. так сексуальнее выглядите.. — И нелепо подмигнул.  — Да? Благодарю? — С вопросительной интонацией произнес Фёдор. — Чем обязан вашему раннему визиту?  — Ну что ты так официально, милый мой. — Мужчина плюхнулся на диван, хлопая ладонью, в знак того, куда «его милому» нужно сесть. И выбирать не то чтобы было из чего.. Дьявол вздохнул и сел рядом.  — Так.. зачем, говорите, вы здесь?  — Ну все же элементарно! Я пришёлся повидаться с вами! — Ублюдок приблизился к его уху и прошептал сладко, пре-сладко, если так можно назвать ужасную вонь изо рта и запах перегара. — На самом деле, я охотник на таких милых юнош, как вы.. — Он улыбнулся и положил свою руку на колено Федора. Отвращение и страх. Самое ужасное сочетание. Против этого извращенца у него есть лишь «Преступление и наказание», но какой в нем прок, если убивать его нельзя? Значит, он безоружен. Мозольные мурашки пробежались по спине. — Не отрицаю, мисс Агнес - дама очень занятная.. и я совру, если скажу, что бы я ей не вставил.. Но! — Ублюдок поднёс свои ладони в перстнях к лицу Дьявола. Время остановилось.  Фёдор не может оттолкнуть; не может врезать; не может убить. Он ничего не может. Миссия бы из-за подобного не провалилась, однако, будем честны, никто, против своей воли, не пожелает поцелуя с каким-то, пусть и молодым, извращенцем. Излишне мерзкие губы приблизились к оппоненту, предупреждая о том, что этот поцелуй станет самым ужасным в жизни Федора. Тот лишь успел поднять руку в знак протеста, как ужасно знакомый голос воскликнул:  — Господин Генри! — Стоило юноше услышать этот голос и вся тревога и страхи, за исключением ужасного смрада, исходящего от ублюдка, улетучились. — Вот так встреча! — В глазах Николая явно поблескивали желание прикончить это животное раз и навсегда. Но он сдерживался. Он не мог разрушить то, что так долго создавал Фёдор. Он не мог разрушить все их планы. — А что это вы без меня здесь делаете, ах, негодники! — Он отставил поднос с едой на тумбе, а затем направился к паре на диване. — Ай-яй, как же без меня! — Мисс Агнес, подобно самому Николаю, перенимая его взгляды и выражения лица, надула губки. — Вы же сказали, что мы встретимся вечером! А что я вижу! Мой милый спутник, ещё не выспавшийся и вы, просто «мой милый», не отдохнувший от ярких событий прошлой ночи. — Девушка поманила мужчину пальцем и тот отвлёкся. — О Господи, да никто из нас ещё не завтракал! А между прочем, дорогой мой, вы говорили, что у вас сегодня днём невероятно важные дела? Что-то обсудить с товарищами.. кажется насчёт каких-то растений, я права? — И мужчина опомнился, пусть и он не рассказывал ни о каких растениях, в пьяном состоянии его это не то что бы волновало. Учёный соскочил с места и быстро, брызгая слюной, произнес:  — Ах, точно! Благодарю, мисс Агнес! Я совсем забыл про собрание.. — Он взглянул на карманные часы. — Десять минут.. так десять минут.. Ох, так я опоздал уже на десять минут! — Воскликнул ублюдок, поражённый своими же словами. — Ладно, друзья дорогие! Встретимся вечером, как и договаривались. И уж будьте уверены, я буду отдохнувшим и полным сил! — Неудачное подмигивание было встречена улыбкой «девушки». — Я поспешу! Прощайте! — Мужчина вылетел из комнаты стрелой и судорожно стал подниматься вверх по лестнице, в поисках нужной комнаты.   Поражённый Фёдор и, слегка удивленный появлением названного гостя, Николай, глядели друг на друга.  — И что это было?  — Я его впустил..  — И зачем же?  — Он сказал, что очень хочет меня видеть..  — Будто ты открываешь двери всем, кто так говорит.  — Он - наша цель. Я не мог ему отказать.  — Теперь я ещё и ревную.. — Сердцеед закусил губу. — Ну и, что он там тебе сказал?  — Что его больше интересуют такие «милые юноши, как я». Вообщем, мисс Агнес в пролёте.  — Так он, негодник, ещё и не на эту Агнес запал, а на самого графа Ласллесс? — Тот кивнул. — Да это же уму непостижимо! Слишком крупная рыбка для него.. слишком.. — Фёдор лишь усмехнулся на его слова и тот улыбнулся в ответ. — Хотя, мисс Агнес тоже не из робкого десятка. Ему и меня много будет.  — Так.. опустим, то, что к нам ворвался этот ублюдок. Я проголодался. — Юноша взмахнул шинелью и поднос с завтраком оказался в его руках.  — Чай вроде не остыл, тосты ещё свежие, лазанья ароматная, а клубника сладкая пре-сладкая! — Воскликнул Николай с улыбкой на губах и поставил поднос на стол. — Наслаждайся! — И как только в ответ прозвучало «спасибо» по телу растеклось что-то очень-очень нежное и милое, Сердцеед хихикал своим мыслям.  — Что?  — Ты милый. — В ответ послышался лишь кашель, что сгладил неловкую, но столь милую, паузу. — И как тебе чай? Горячий ведь?  — Ага. — Вот и отлично! — Юноша, сверкая, будто солнце, направился к креслу и сел напротив, а затем пригубил бокал вина, что стоял на этом столике ещё с вечера. — Настроение что-то сегодня очень хорошее. — Тот не переставал улыбаться. — Кажется, что сегодня все пройди гладко.  — Надеюсь.. — Добавил Фёдор. Ему тоже хотелось в это верить. Но не все случается так, как мы этого хотим.  Солнце почти ушло за горизонт, оставляя гостей судна в созерцании последних лучах красно-оранжевого тепла. Большинство аристократов проводили время в игральных комнатах, что были оборудованы различными, заманчивыми играми. Бильярд? О нет, слишком скучно, впрочем все-таки пару столов стояло в отделённых углах. Игральные комнаты - вещь, отнюдь, не необычная для аристократов. Здесь можно было найти все. Автоматы — то есть, простыми словами, лохотроны —, так же, как в просторечии ее называют, русская рулетка, покер, бридж, вист, и даже самый обычный и простой дурак. На такие игры, как шахматы аристократы, возможно, в силу своих умственных способностей или же количества выпитых баллов виски, не обращали внимания. Простыми словами, гости развлекались, как только могли. Море шампанского и более крепкого алкоголя, горы угощений, различных сортов сыров, необычных фруктов и всевозможных благ, которыми пытались задобрить челны экипажа высоко поставленных аристократов. Однако не все люди одинаковы, не все развлекаются в игральных комнатах. И лишь трое, за исключением пары пьяниц и парочек, занимавшимися чем-то невероятно интересный за дверьми кают, решили уединиться.  — Господин Генри.. — И этого тихого шёпота вполне хватило, что бы двери распахнулись. В проходе, опершись о косяк, стоял низкорослый мужчина, пусть и довольно молодой на взгляд, но неприятен и стар по своей натуре. Хитрая улыбочка пожирала фигуру, стоящую за спиной мисс Агнес. Все таки, слова о том, что ублюдок тот ещё охотник на юношей, оказались правдой. От этого вдвойне неприятнее оказаться с ним в одной комнате, не говоря уже о постели. — Мой милый.. — Продолжал шептать Николай. — Заждались, не так ли? Прошу простите, мне понадобилось чуть больше времени на.. чтобы подготовится. — Юноша был одет в не вечернее платье плотного хлопка и отделкой из кружева на манжетах и вороте, картину завершала накладная грудь, что, к слову, не один раз выручала Сердцееда в его играх.  — Ах, да, проходите.. — Без особых любезностей произнес ублюдок, а затем уселся на диван, явно намекая, что кое-кому стоит заняться делом, и потому расстегнул ширинку узких — из-за своего  переедания, хотя, скорее обжорства — брюк. — Граф Ласллес.. идите сюда, не стоит смущаться. — Но Фёдор стоял неподвижно, и в тот момент, когда Николай подкрался со спины, лишь в тот момент ублюдок что-то заподозрил. Изящно протанцевав до спины врага, Сердцеед перерезал ублюдку глотку от уха до уха, на манер своей улыбки, великолепно наточенным ножом. Улыбка - последнее, что видел этот надменный извращенец перед своей жалкой смертью. — Неужели! — Николай неаккуратно обтёр кровавое лезвие о ворот белой рубашки, что была надета на ублюдке. В последние секунды своей жизни тот успел лишь прислонить руку с липко тёплой — от крови — шее, попытаться вдохнуть и заткнуться навсегда. Красный пузырик засох на омерзительных губах мужчины.  — Мы не закончили. — Глубокие, словно эта ночь, глаза Дьявола были устремлены на монитор. Пароли, коды, файлы — это все ему было не почем. По правде говоря, подобных ему людей можно было сосчитать по пальцам, если учитывать то, что Фёдор являлся одним и единственным в своей роде, настолько продвинутым хакером, то и пальца хватит одного. Пусть это и банально, но в большинстве случаев, где не справлялась полиция, мафия или любые другие организации, если это принесёт пользу Дьяволу, то он делал то, что под силу было лишь ему. — Сохранение началось. Будь на чеку. — И, будь это просто хорошим напутствием, то ничего бы не произошло, но после этих слов, как по заклинанию, в комнату, предположительно с верхнего этажа, через балкон спустилось двое наемников. — Чёрт.  — Значит, решили перестраховаться и двоих отправить? — С ухмылкой на губах Николай распустил пучок на голове, что принадлежал мисс Агнес, но уж точно не ему, взмахнул плащом и перый мужчина рухнул на пол, заблаговременно до того, как осознал, что он не жилец. Тот схватился за горло, алая кровь хлынула бурным потоком, напоминания себе о недавнем, но, определённо, более приятном убийстве. Ведь всегда же приятнее убивать того, кто тебя раздражает, нежели незнакомых людей, верно? — Итак! Викторина! Твои предположения, мистер наёмник! Кто же умрет следующим? — Гоголь обернулся, однако других участников викторины не заприметил. — Верный ответ! — Юноша пресёк любые попытки закричать или же сбежать одним лишь уколом ножа в грудь. — Это просто смехотворно. Они отправили двоих обычных наёмников, желая покончить с одними из самых опасных преступников? Бездари, да и только! Скажешь ведь, да Федь? — Николай обернулся и в тревоге распахнул глаза. Федор лежал на полу, корчась от боли. Если в него попали, а он не услышала, то, вероятно, это эспер. — Ублюдок.. — Да, прозвищами, в отличии от тех, кто придумал их Дьяволу и Сердцееду, Николай не разбрасывался. Нет смысла. В любом случае, те, кто вредят Феде - покойники. Эх, даже стишок один на ум приходит: «Дьяволу дорогу перейдёшь - сердце Сердцееду отдаёшь.» Кажется теперь это выражение приобрело более буквальный и ясный смысл, не так ли?  Тихий, едва различимый шёпот произнес что-то про пули и контроль. Кровь, сочащаяся из раны, намочила ткань рубашки из-за чего та стала неприятно липкой и тёплой, в отличии о самого юноши. Лицо его молниеносно бледнело, дыхание становилось прерывистым и ещё более неспокойным. Железная пуля, продырявив левое лёгкое навылет, исчезала из поля зрения. Значит, у эспера ограниченное количество пуль, что весьма забавно. Не пришёл же он с пятью патронами?  — Хитрые засранцы, отправили того, кто убьёт бесшумно? — Гоголь элегантно поклонился, будто отдавая должное тем, кто правда пораскинул мозгами над этим, а затем расправил шинель, отправляя каждую пулю, утонувшую в ее ткани обратно в предположительном направлении владельца. Однако ни одна из них так и не дошла до своего обладателя. — Черт, да где он.. — Заносчиво выругался Сердцеед. И, внезапно пришло осознание, что сверху. Верно, сопоставив все факты, не сложно догадаться. Наемники явились с балкона, пули, по их примеру, тоже, а так же, комната что была сверху, являлась пустой, так как использовалось, как старый склад. Не так уж и сложно сложить два плюс два. Время остановилось и значение имел лишь пульс, что грохотал, словно гром, в ушах. — Так ты спрятался.. — С улыбкой протянул Николай и медленно, очень медленно, потянул чужую ногу сквозь ткань плаща, наслаждаясь недоумением и страхом на лице жертвы. Тот оказался придавленным к полу, совершенно безоружным. - Так вот ты где! — Мужчина попытался задеть юношу клинком, однако без опоры под ногами, лёжа на боку, убить кого-то довольно трудно, потому тот без труда уклонился. — А ну-ка, —  Сердцеед, будто рассматривая детскую игрушку, что отобрал у ребёнка, держал в руках лезвие, а затем перевел взгляд на обладателя этих клинков. — Так ты манипулируешь металлами, поправь, если я не прав. — Николай опечалено вздохнул. — Эх, а ведь Федю ты подстрелит, почему же меня таким жестоким способом убивать? Это расстраивает. — Мужчина, будто послушная шавка, лежал, не двигаясь , задыхаясь в своём же животном страхе. Возможности нацелить на него пули не было. Если руки заняты, то никак не получится манипулировать металлом, и Николай просек эту фишку, так как после заключения намекнув в свои «объятия» ни одна пуля не достигнула цели в его лице.  — Пора тебе ответить за то, что меня расстроил.. — И тот стал выводить узоры чужим клинком, вначале на груди, поднимаясь чуть выше, прогуливаюсь по сонной артерии, медленно устраняя голосовые связки, добираясь до губы, скулы, а после и самого интересного - глаза. И с влажным, но облегчающим хрустом лезвие расчертило глаз, будто карту, перечёркивая ее красный маркером. — А знаешь, у тебя такие малюсенькие глаза.. вот я и побольше их сделал. Тебе идёт, не волнуйся. — Мужчина бился в агонии, боль перемешивалась вместе с животным страхом. Ужас пробирал до костей, заставляя трястись, как осиновый лист. Окончательно избавил мужчину от мук резкий толчок лезвия в глубь черепной коробки, а Николая от лишних телодвижений под ним. Юноша поднялся на ноги, откидывая клинок в сторону. — Федя, ты как, живой? — Но ответа не последовало. — И Сердцеед подскочил с места. — Эй! Федя! — Тот лежал неподвижно, тяжело дыша. Вены на шее взбухли.. Алое пятно расцветало под карманом рубашки, оставляя за собой неприятное, липкое ощущение тепла. Фёдор стремительно терял сознание, пуля была на вылет, потому ничто не способствовало алой жидкости, капля за каплей, сочиться сквозь ткань рубашки, не останавливаясь. Потеря крови для него могла стать сравнимой со смертью. Холодны губы прошептали, — Тумба в столе.. первый ящик.. — Николай вновь вскочил и , спотыкаясь при спешке, судорожно стал искать то, о чем говорил его возлюбленный. — Тумба.. тумба.. первый ящик, — Лепетал Николай в пол голоса. — первый.. Нашёл! — Он резко дёрнул за ручку, но лицезрел лишь бутыльки желтого, зелёного и синего цвета. — Федя.. что ты.. — Единственный способ сбежать отсюда - на своих двоих, однако Дьявол не в состоянии двигаться. Стоит принять крайние меры. — Хорошо.. — Сердцеед обеспокоено сглотнул, принимая это решение наилучшим из всех возможных. — какого цвета?  — Желтая или синяя.. — Прохрипел Фёдор в ответ. —. Я не помню какая точно, но красная меня убьёт.  — Не шути так! Срочно! Какую нужно выбрать? — Николай схватил аптечку, что лежала во втором ящике, оба бутыля и стремглав примчался обратно. — Для начала нужно остановить кровотечение.. — Он прикоснутся к ладони Фёдора и обомлел от того, насколько она была ледяной. Времени нет. Пора действовать. — Потерпи немного. — Юноша протёр шпиц спиртом и аккуратно ввёл обезболивающее, что любезно оказалось в аптечке. — Постой, — Сердцеед вновь подскочил и через пару мгновений вернулся с бутылкой какого-то Рома. — На, пей. У нас нет времени на то, чтобы ждать, пока обезболивающее подействует. — И Достоевский без слов, слегка приподнялся так, насколько его способней хватило и опрокинул чашку алкоголя. — Хорошо.. теперь.. будет немного больно.. — Николай закусил губу и медленно, благодаря своей способности, стал зацикливать кровотечение и, обращать кровеносные сосуды в первоначальных вид. — Гоголь остановил поток крови из-за чего на лице Дьявола отразилась резкая, прожигающая до костей, боль и тот вскрикнул. — Тише, тише.. я остановил кровь.. двигаться ты можешь, но… я не уверен, что ты легко перенесёшь полёт. — Плевать.. — Тот тяжело выдохнул. — Желтая.. да, желтая.. Судя по файлам, — Он умолк на несколько секунд, чтобы вновь прерывисто вдохнуть. — желтый бутылёк — наркотик.  — И зачем в ящике синяя и красная? - Прошли долгие секунды и тот ответил: — Красная для моментального умерщвления, а синяя.. понятия не имею.. — Последовал шумный вдох. — Но и желания проверять у меня нет.  — Все точно будет в порядке, если я вколю тебе это?  — Нет, в порядке не будет.. — Он прикрыл глаза и нервно сглотнул. — Но это единственный шанс выбраться отсюда живыми. — Хорошо.. тогда.. я начну. — Николай набрал полупрозрачную жидкость в шприц, вновь проверил иглу и тяжело выдохнул. — Я ввожу. — В ответ он получил лишь слабое движение головой. Вместе с едва уловимой болью от проникновения игры под кожу, наркотик попал в тело, постепенно распространяясь и в этот момент дыхание Федора прекратилось. Юноша предположил, что тот лишь стал дышать медленнее.. Но, дыхание не возобновилось. Страх. Животные страх. Страх неизвестности поглотил юношу. — Нет.. — Нет. Нет. Нет. Нет!  До чего же глупо! Он убил самого Дьявола! Гоголь наклонился, прислушиваясь к биению сердца. Его не было.. На его лице расплылась ужасающая улыбка, слеза, словно настоящий алмаз, упала на пол. — Федя?..