Ничего особенного...

      Трибуны одновременно взорвались разными эмоциями, но совершенно никто не остался равнодушным. Драко Малфой впервые поймал снитч, вырвав победу у Гарри Поттера!       — Что с тобой, Поттер? Может, тебе сменить очки? — пропел Малфой, подлетая к нему ближе, вертя в руках золотой мячик с крыльями. — Или герои нынче разленились и думают, что им всегда достаëтся всё готовое?       — Отвали, — процедил Гарри и стремительно полетел вниз, а потом спрыгнул с метлы, бросая её там, на поле, желая больше никогда не возвращаться в это место. За ним вроде кто-то побежал, вроде кто-то что-то кричал ему вслед, но он сорвался на бег, игнорируя всех.       Вперёд, вперёд, подальше отсюда. И дело вовсе не в игре, а в том, что Гарри действительно на секунду потерялся. Словно у него отказала какая-то часть тела в самый решающий момент. А ещё эти злые глаза Малфоя, которые впились в него насмешливым взглядом, словно тот Драко, которого он спас из Адского огня, тот Драко, который кинул ему палочку, тот Драко, который проникновенно шептал ему «спасибо» после суда в пустом коридоре — исчез без следа, будто вообще никогда не существовал, будто он приснился ему. И чего он вообще от него ожидал? Приветственных объятий? С начала учебного года прошёл лишь месяц: месяц взаимных переглядок и тотального игнорирования. Но сейчас, когда Поттер почувствовал себя уязвимым, Малфой, словно учуял его растерянность, как дикий зверь впился своими словами в душу Гарри. А он-то думал…       И да, Гарри, возможно, принял всё слишком близко к сердцу, хотя в этом проишествии не было ничего особенного, совершенно ничего. Много лет он знал Малфоя именно таким, тогда почему его слова так сильно зацепили? Он пытался не реагировать, правда. Но просто не мог.       Ему оставалось лишь бежать, бежать без оглядки, куда-нибудь, где он просто останется наедине с самим собой. Гарри не смог бы находиться среди всех сейчас, когда у него снова началась эта внутренняя волна самоуничтожения. Он не смог поймать гребаный снитч! Не. Смог. Поймать. И если бы Гарри находился от него далеко, а Малфой ближе, это не было бы так обидно, но Гарри был ближе, Гарри протянул руку, и Гарри ошибся на чертов сантиметр!       Он уселся на камень, снимая с себя очки и запрокидывая голову наверх. Всё стало слишком тяжёлым. На Поттера всегда слишком много полагались, слишком много ожидали, и теперь малейшая ошибка в его голове казалась сродни унижению. Он смотрел на беспечно проплывающие облака, пытаясь себя уговорить, что ничего особенного не случилось. Гарри прожил и выиграл чёртову войну, так какого хрена он так вспылил из-за игры? Он пытался уговорить себя, что это лишь случайность, что так бывает, что нет ничего страшного, чтобы вернуться ко всем, натянуть привычную, фальшивую улыбку и вывернуть всё в шуточки. Что ребята его, конечно же, поймут, да и вообще — это они его заставили играть, хотя Гарри отбивался всеми силами. Это была их вина — он предупреждал.       Но это гложущее чувство досады…       — И сколько ты будешь сидеть и жалеть себя любимого? — раздался знакомый голос, а затем послышались шаги. — Что за концерт ты там устроил? Тебе мало внимания?       — Отвали, — это всё, на что его хватило. Он устало вздохнул, водрузил очки на нос и встал с камня.       — Ты решил снова убежать? — фыркнул Малфой, пристраиваясь рядом, случайно касаясь своим плечом его. — Теперь я понимаю, почему ты всегда выигрывал: ты принимаешь поражения, как сопливая девчонка. Мне даже стало жаль тебя.       — Чего ты добиваешься? — процедил Гарри. — Отстань, уйди, я не хочу ни с кем разговаривать, Мордред тебя побери!       — А я хочу, Поттер! — Драко схватил его за рукав, разворачивая к себе. — Почему ты вечно всё портишь? Это была моя первая победа! И не просто победа, а победа у тебя, именно у тебя, а я не могу насладиться ей, потому что…       Что?       — Ты просто мерзавец! — прокричал Драко ему в лицо. — Нахрен, не могу смотреть на твою унылую морду! — он встряхнул его несколько раз, пока Гарри глупо моргал, а потом и вовсе прижал к дереву. — Где, блять, злость на твоём лице? Где, блять, оскорбления? Почему ты просто ушёл?       — Я… Я…       Драко отпустил его и просто развернулся, даже не став слушать его нелепые лепетания. А тот всё не мог ни сдвинуться, ни вздохнуть нормально, ощущая лишь острый сучок, впившийся в его спину. И только когда Малфой пропал из виду совсем, Гарри нашёл в себе силы сползти вниз, усевшись на траву, и сделать глубокий вдох.       Отлично! Он не смог оправдать даже ожидания Малфоя!

***

      И снова взаимные переглядки и тотальное игнорирование. После того дня Гарри долго думал над словами Драко, а затем хотел подойти, поговорить, но говорить в принципе было не о чем. Малфой вспылил, Гарри повел себя как идиот: впрочем как и всегда. Но… что-то было скрыто в его словах, определенно. Что именно? Вот это и не давало покоя.       Прошло где-то чуть больше недели с того матча, когда Гарри и Драко снова поговорили. И это не было прямо полноценным разговором, а всего лишь обмен привычными оскорблениями. Первым, как всегда, начал Драко.       — Что, Поттер, решил стать моделью для студентов-колдомедиков? Говорят, они изучают скелеты, — его глухой голос раздался настолько внезапно, что Гарри, который вообще-то задумался о своём бренном существовании, уныло выползая из Большого Зала, невольно вздрогнул, а потом и вовсе поскользнулся на ровном месте, падая с оглушительным грохотом.       — Черт, — зашипел он, чувствуя, как лодыжка начинает неимоверно болеть. — Мордред тебя побери, Малфой!       — Гарри! — кто-то кинулся к нему, и этим кем-то оказался Невилл, помогая встать на ноги. — Ты решил забрать у меня звание самого неуклюжего человека в Хогвартсе? Дружище, не выйдет, тебе это не идёт.       — Пфф, Поттер настолько ослаб, что даже ноги его не держат, — процедил Малфой, наблюдая за всей этой сценой, так и не шевельнувшись с места.       — Без тебя тошно, свали нахрен, — и это вышло скорее жалобно, чем грозно, но у Гарри действительно не было сил препираться дальше, акцентируясь только на боли в лодыжке.       У Гарри в жизни было много боли. Вся жизнь состояла из одной только чертовой боли! Но сейчас, почему именно сейчас она стала острее? Заметнее? Он посильнее вцепился в друга, чувствуя, что вообще не может наступать на левую ногу.       — Пойдём в больничное крыло, — сообщил Невилл, держа Гарри за талию, чтобы тому было удобнее.       — Что случилось? — спросила Гермиона, вышедшая из Большого Зала, а за ней выскочил и Рон.       Ну и вот. И снова куча глаз, и снова он привлёк внимание к себе. Толпа окружила их моментально, как будто случилось нечто невероятное, как будто люди никогда в жизни не подскальзывались на месте и не падали.       — Грейнджер, как ты не уследила за героем? — не остался в стороне Малфой. — Скоро он у вас совсем сломается, — он натянул наглую усмешку, подходя ближе к Поттеру. — Обидно будет, если героя убьёт какой-то каменный пол.       — Малфой! Закрой свой поганный рот! — подлетел к нему Рон, вцепившись в одежду и оттаскивая его подальше от Гарри. — Обидно будет, если тебя прихлопнет один из Уизли — твоя чистокровная задница такого не переживёт.       Что ответил там Малфой, и чем закончилась стычка, Гарри не услышал — Невилл успел его увести незаметно, пока все отвлеклись. Пока они ковыляли, прыгали с горем пополам до Больничного крыла, он всё не переставал думать о словах Малфоя.       — И что с ним вообще не так?! — высказался он вслух, чувствуя, как раздражение разливается по телу всё больше и больше, и хотелось броситься обратно, чтобы врезать по этой самодовольной роже.       — Не обращай внимания на него, — посоветовал Невилл. — Ему просто скучно.       — Я думал, что мы прошли этот этап! Ощущение, что я снова вернулся на третий курс, — пожаловался Поттер и вошёл в Больничное крыло, усаживаясь на первый попавшийся стул с помощью Невилла. — Наверное, ты прав. Ему просто скучно.       — Сейчас позову мадам Помфри, — сообщил он и ускакал вглубь комнаты.       Грёбаный Малфой с его гребаным языком. Он передразнил его реплику про модель для студентов-колдомедиков, а потом глубоко выдохнул, чуть успокаиваясь. Неужели Гарри настолько похудел, что заметил даже Малфой? Ну да, после войны у него были проблемы с аппетитом, но Гарри не считал это какой-то важной проблемой. Он коснулся своих острых скул, а потом посмотрел на свои худые руки, обтянутые кожей. По мнению Гарри, выглядело вполне неплохо. Черт, и до чего он докатился? Воспринимать шутки Малфоя всерьез!       — Мистер Поттер, и снова вы здесь! — сокрушенно покачала головой мадам Помфри. — Я уж думала, что хотя бы один год обойдётся без травм, и я вас здесь не увижу. Задерите штанину и снимите обувь, — Гарри послушно всё выполнил, она взмахнула палочкой над его ногой и нахмурилась. — Перелом. Как вы умудрились сломать ногу на ровном месте?       Если бы Гарри знал. Что ж, глоток Костероста, одно короткое заклинание, и проблема решена. А потом он снова вернётся к философским размышлениям о своей бренной жизни, постаравшись этим вытолкнуть Малфоя из своих мыслей. И зачем вообще Гарри вернулся в школу? У него было столько вариантов, чем заняться в жизни, но он выбрал самый простой на тот момент вариант. Сейчас же, из-за Малфоя, он уже не кажется таким простым. С Драко никогда не было просто.       — Всё, мистер Поттер, — объявила мадам Помфри. — Советую остаться до завтра, попить зелий, чтобы укрепить кости. Вашему организму явно не хватает витаминов.       Гарри лишь пожал плечами. Что ж, до завтра, так до завтра.

***

      Что же, после суток приема витаминов и, самое главное, проведения времени в тишине и спокойствии, Гарри почувствовал себя гораздо лучше. Он даже подумал, что такую практику можно было бы повторять раз в месяц для профилактики. И теперь он с крайне хорошим настроением шёл на обед, чувствуя, что наконец-то появился аппетит. Мир больше не казался серым и приобрёл цвета или это просто солнце светило ярче обычного?       — Выглядишь явно лучше, — оценил Рон, когда Гарри присоединился к ним за столом. — Вот, попробуй, сегодня невероятно вкусные котлетки!       — И тебе привет, — качнул головой он и стал прислушиваться к разговорам однокурсников.       — Как ты себя чувствуешь? Прости, что утром не забежала. Кое-кто опять проспал! — недовольно произнесла Гермиона, косясь на Рона.       — Ненавижу вставать утром, — буркнул в ответ Уизли и надкусил котлетку, вертя её на вилке. — И почему люди начинают свой день с утра, а не с обеда?       — Согласен, — присоединился к нему Невилл, который устал доказывать Симусу, что… Гарри так и не понял что, но Финниган теперь выглядел удрученным.       — Просто кому-то нужно ложиться вовремя спать, а не играть в разные игры, — закатила глаза Гермиона, наливая себе тыквенный сок, а потом перевела взгляд на улыбающегося Поттера. — И тебя это тоже касается, Гарри.       — Я просто не могу уснуть, — пожал плечами он, наслаждаясь едой.       И да, на самом деле, этот ритуал с играми придумали парни, чтобы Гарри не оставался ночью один со своими страхами. Увлечённый досугом, ему потом легче было засыпать. И опять этот укол вины. Гермиона жалостливо посмотрела на него, понимая, что зря подняла этот вопрос, и Гарри улыбнулся еще раз, чтобы она не волновалась.       Зал начал пустеть. Гарри остро почувствовал на себе чей-то взгляд. Хотя, почему чей-то: он знал, кому принадлежит этот взгляд, но старался его игнорировать, вовсю делая непринуждённый вид. И когда Малфой перестанет на него пялиться? Уже становится неловко. Он поднял укоризненный взгляд на слизеринский стол, где Малфой просто смотрел на него пристально, будто других вещей в этом мире больше не было. Заметив, что Поттер наконец-то соизволил обратить на него внимание, он улыбнулся.       Улыбнулся? Малфои не улыбаются! Гарри так и завис, пялясь на его улыбку через весь зал, что даже не с первого раза схватил стакан с тыквенным соком, чтобы промочить внезапно пересохшее горло. Улыбка Драко превратилась в привычную усмешку, а потом он закатил глаза, показал ему неприличный жест и быстро ушёл, сопровождаемый Панси Паркинсон.       И что это нахрен было?       Гарри уставился на стакан обвинительным взглядом, словно это был он виноват в том, что стоял не там, и парень не смог его взять с первого раза.       — Что с тобой? — поинтересовалась Гермиона, которая всё это время наблюдала за ним. — Снова Малфой?       — Нет! — поспешно отозвался Гарри и наконец-то отпил тыквенного сока.       — Эти ваши переглядки… — усмехнулся Рон и пододвинулся ближе к нему. — Все заметили, как вы пялитесь друг на друга. А ещё, вчера, когда ты ушёл с Невиллом, Малфой закатил нам с Гермионой истерику.       Гермиона толкнула своего парня в бок, и тот развёл руками. Что за странности? Гарри провалялся в больничном крыле всего сутки, а такое ощущение, что за это время мир перевернулся.       — Малфой? Истерику? Вам? Что? — нахмурился Гарри, не понимая смысла. — Почему вы мне вчера не рассказали об этом?       — Мы не хотели тебя беспокоить, — мягко произнесла девушка. — И никакая это не истерика, а просто привычный обмен оскорблениями. Ничего особенного.       — Ну да, ничего особенного, не бери в голову, — покачал головой Уизли.       — Так что он вам такого сказал? — взмахнул руками Гарри.       — Пойдём лучше прогуляемся — на улице прекрасная погода, — перевела тему Гермиона, показывая всем видом, что не желает об этом говорить, и Рон быстро встал с места.       Это очень и очень подозрительно. Гарри плотно поджал губы, но допрашивать не стал, взяв на заметку, что спросит об этом чуть позже. Сейчас не было смысла — друзья были такими же упрямыми, как и он сам. Впрочем, как и все гриффиндорцы.       Что же, лучше пусть будут такие проблемы, чем те, что были раньше. С этим Гарри разберётся.

***

      — И что ты им сказал, Малфой? — спросил Гарри через пару дней, когда они оказались в паре на уроке ЗоТИ.       Их новый преподаватель, мисс Беннетт, невероятно милая девушка, чуть старше их, приехала из Франции, была лучшей выпускницей Шармбатона и очень хорошо знала предмет, который вела. Глядя на неё, Гарри вспоминал весёлую и храбрую Нимфадору, и поэтому очень симпатизировал ей. У мисс Беннетт не было предвзятости, её уроки всегда проходили в непринуждённой, лёгкой обстановке, и именно у неё все забывали про свою принадлежность к факультету, увлёкшись занятием.       — Кому и что, Поттер? Говори конкретнее, — проворчал Драко и кинул в него атакующее заклинание, от которого Гарри ловко увернулся. — Поттер, тема урока — защита, а не уклонение!       — А да, забылся, — кивнул он и послал ответное заклинание. Драко тут же выставил Протего, которое поглотило заклинание. — Рону и Гермионе, когда я сломал ногу.       — Пфф, думаешь, я помню? Нашёл время, когда спросить. Ты ещё через год спросил бы, чтобы наверняка, — закатил глаза он. — Не занимайся глупостями.       И это был первый нормальный диалог за всё время. Гарри даже и не думал, что у него получится поговорить нормально, предполагая, что Малфой снова включит невыносимого засранца. Да, язвил, но по крайней мере это выглядело… по-дружески?       — Инкарцеро!       — Протего! Инсендио!       Они быстро вошли в рабочий режим, с лёгкостью справляясь с заданием, и уже через минут пять их усадили на место, заставив делать конспект. Это было домашним заданием на следующий урок, и поэтому мальчики с рвением принялись писать, желая сделать всё заранее. Что же, таких студентов становилось всё больше, и к концу урока все уже сидели писали конспект, радуясь такому положению дел.       — Малфой, — позвал его Гарри, оторвавшись от своего пергамента.       — Не мешай, — фыркнул он и отодвинулся на край стола. — Если ты не хочешь заниматься, это не значит, что и другие не хотят.       И снова этот привычный, злобный тон. Что ж, ладно. Гарри вернулся к конспекту, пытаясь понять, что у него в голове. И как у него получается так стремительно преображаться? Из высокомерного идиота до ворчливого, но вполне нормального парня, и обратно. Словно у него внутри был некий переключатель. И такой Малфой вызывал… интерес. Гарри задумался, что ещё скрывает Драко? Каким он может быть ещё? И поэтому…       — Да что с тобой не так? — высказался Поттер, а потом подумал, что это была не та фраза, с которой надо было начинать разговор.       Идиот. Редкостный идиот.       — Чего? — слизеринец повернулся к нему, буравя его холодным взглядом серых глаз, от которых даже мурашки по коже прошлись.       — Ничего, — тут же поспешил отвернуться Гарри, но Малфой дёрнул его на себя за рукав. Хорошо, придётся высказаться. — Я тебя не понимаю. К чему снова эта ненависть, препирательства? Война уже закончена, и здесь нет сторон, но ты всё равно плюёшься ядом. Я думал, что это все мы оставим в прошлом! Я пытаюсь тебя понять, но ты слишком странный, слишком…       — Думаешь, дело было только в войне, святой Поттер?       — Или в том, что я не пожал руку на первом курсе? — усмехнулся он и поправил очки.       — Это самое глупое, что я слышал за всю свою жизнь, — Драко прищурился и приблизился ближе. — Дело всегда в тебе. Хватит строить из себя мученика, готового спасти всех подряд. Если ты считаешь, что вынудив меня на разговор, после которого мы вдруг станем друзьями и над нами будет радуга и летающие розовые единороги, то мне жаль тебя. Такого никогда не случится. Ты никогда не сможешь понять меня, потому что и я порою сам себя не понимаю.       Гарри оторопел, что не мог произнести и звука. Да, Малфой сказал всё верно, но почему это прозвучало так ужасно? Где-то глубоко внутри Гарри надеялся хоть на какое-то подобие дружбы, ведь Малфой, каким бы он ни был, всё равно из тех людей, за которых Гарри чувствовал некую ответственность. Хотя его об этом никто и не просил. Глупо, очень глупо.       — Что? Нечего ответить? — оскалился он, уголки губ дрогнули в предвкушающей, злой усмешке. Цепкий взгляд прошёлся по Гарри, оценивая его с головы до ног, от чего стало вдвойне неприятно.       — Я хотел бы многое тебе сказать, Малфой, но не буду. Это всё равно не имеет смысла. Хочешь ненавидеть — ненавидь сколько влезет, купайся в своём чёрном гневе, только перестань привлекать к себе внимание, — произнёс Гарри ровным, отстранённым голосом, что даже поразился своему самообладанию. — Перестань на меня пялиться целыми сутками, перестань цепляться ко мне по всяким мелочам, тогда нам обоим будет легче.       Прозвенел звонок. Гарри быстро собрал свои вещи и вылетел из класса так стремительно, словно от этого зависела вся его жизнь. Сердце лишь подгоняло своим бешеным ритмом двигаться дальше, подальше отсюда, чтобы ничего не видеть и не слышать. А перед глазами всё стоял образ язвительного Драко Малфоя.