Ничего особенного...

      Состояние Гарри снова ухудшилось: он постоянно ронял вещи, спотыкался и падал, и ещё стал хуже видеть. Стоило поменять очки, но пока Гермиона наложила на них какие-то чары, которые улучшали положение. Чары держались недолго, около суток, и могли внезапно слететь, а Гарри, как ни старался, не мог наложить их самостоятельно — с магией тоже начались проблемы. В принципе, магия его не так волновала, как состояние здоровья, потому что видеть мир и полноценно ходить казалось важнее, чем колдовать. Друзья подмечали каждую мелочь, но старались не усугублять положение своими комментариями. И главное, все эти признаки приходили постепенно, как вода, медленно затапливая Гарри с головой. Он понимал, что нужно что-то делать, но всё время откладывал на потом, желая побольше насладиться обычными буднями.       На дворе стоял конец ноября. Почти весь месяц Гарри старался жить, как обычный человек, ведь где-то на задворках сознания царапалась мысль, вернее даже неясное предчувствие, что потом он, возможно, будет этого лишён.       — Всё хорошо, — повторял он, стараясь делать бодрый вид. — Ничего особенного не происходит.       Друзья верили. Друзья хотели верить в лучшее, ведь Гриффиндор сам по себе всегда был оптимистическим факультетом. Гермиона постоянно находила похожие проклятия, но изучив больше, приходила к выводу, что это не то. Рон взял на себя обязанность следить за питанием и приёмом витаминов, которые назначила мадам Помфри. Она дважды проводила диагностику, но никакого смертельно-опасного проклятия не увидела, посоветовав обратиться в больницу святого Мунго. «Там специалисты лучше», — говорила она, опасливо поглядывая на его бледность. Что же, тянуть больше становилось невозможным, и они собрались пойти в больницу в самое ближайшее время, получив разрешение у Макгонагалл. К слову, о ней. Директриса была очень огорчена, узнав о проблеме, и пообещала тоже поискать информацию в собственных источниках.       И как бы Гарри не откладывал, но запланированная поездка приближалась неизбежно. Наступила среда — противный день. До выходных ещё далеко. И пошёл первый снег, крупными хлопьями, окрашивая мир в белоснежный цвет. Золотая троица с помощью камина переместились на Косую Аллею, а дальше отправилась пешком в больницу. Снег приятно хрустел под ногами; Рон и Гермиона были очень воодушевлены походом, без умолку болтая. Гарри слушал их в пол-уха, концентрируясь больше на своём дыхании: из-за такого влажного и холодного воздуха каждый вдох казался испытанием.       — Всё же Малфой посоветовал обратиться к какому-то мистеру Бёрнсу, — возразила Рону Гермиона на реплику, благополучно пропущенную им мимо ушей. — Я думаю, что его стоит послушать, так как он больше в этом разбирается.       — Что-то слишком много Малфоя стало в нашей жизни, — буркнул Рон. — И почему он раньше не был таким заботливым? Неужели нужно было пройти испытание огнём, чтобы мозги на место встали?       Кстати, о Малфое. Гарри снова его избегал. После их встречи возле гостиной Слизерина он чувствовал себя крайне неловко, а Драко, видимо, догадываясь в чем дело, особо и не попадался на глаза, общаясь иногда с Гермионой и Роном. Конечно, в своём стиле (Рон всё обижался на него за новое прозвище «Личный пёсик Грейнджер»), но по крайней мере это было не таким уж и обидным, как говорили друзья. Или они просто успели привыкнуть к такому стилю общения. Конечно, каждый старался не поднимать тему войны: Гермиона и Рон ни разу не упрекнули его за метку, а Драко в свою очередь ни разу не обмолвился о чистоте крови. И такое положение дел всех устраивало, потому что все остро осознавали: прошлое следует оставлять в прошлом.       Они просто выросли.       — Ты только ему об этом не говори, — попросила Гермиона. — Паркинсон сказала, что у него проблемы… из-за того случая.       — Ясное дело, — согласился он.       И почему они все не могли вот так общаться раньше? Пусть с теми же оскорблениями, но по крайней мере без злого умысла. К примеру, нынешние первокурсники вообще не догадываются о противостоянии Слизерина и Гриффиндора: буквально все старались сгладить острые углы. Старшекурсники тщательно прорабатывали свою личную неприязнь, что не могло не сказаться на восприятии младших.       — Ты с ним так и не разговаривал? — обратилась к нему Гермиона, слегка сжав локоть. Она вышагивала посередине, подхватив обоих парней под руки.       — Нам не о чем говорить, — пожал плечами Гарри, и друзья просто проглотили эту ложь.       На самом деле, он так и не отблагодарил его за помощь, да и Малфой вроде волновался за него, вынюхивая информацию у друзей. Но Гарри просто не мог. Ему казалось, что стоит Драко оказаться рядом, он обязательно сделает что-то не так и в конец всё испортит, да и…       Эти чувства. Эти грёбаные чувства, которые заполоняли его сознание, стоило Драко попасть в его поле зрения. Гарри старался держаться где-нибудь позади или вообще с краю, когда они оказывались в одном классе или же в Большом Зале, лишь бы не видеть его серые глаза, в которых определённо скрывалось что-то особенное. Так он подавлял все то, что хотелось сделать: улыбаться во все тридцать два зуба, пялиться, как идиот, а, возможно, вообще прижаться к нему и услышать, как стучит его сердце под рёбрами. Оказывается, у него оно все-таки есть.       Конечно, Гарри старался не думать о вероятной влюблённости Драко, ведь всё можно было объяснить такими простыми вещами, как желание отдать ему какой-то вымышленный моральный долг. К чему эти ложные надежды? Однако с другой стороны…       Гарри вдруг захотелось, чтобы это оказалось правдой.       — Вот мы и пришли, — сказал Рон, оглядывая большое, серое здание с узкими, запыленными окнами перед ними. Он со скепсисом оглядел витрину заброшенного магазина одежды. Даже несмотря на то, что он неплохо познакомился с магией сокрытия, здание слишком правдоподобно казалось заброшенным. — Готов, Гарри?       — Да, — выдохнул он, прикрывая на секунду веки.       Нет, страшно не было ни капли, лишь немного волновало давно зудящее, нехорошее предчувствие. Они зашли в здание, где на них не обернулся только ленивый. Ещё бы: герои войны посетили больницу! Медсестры, медбратья и даже пациенты, не скрываясь, шептались между собой, гадая, кому из них могла понадобиться помощь. Впрочем, изнурённый вид мальчика-который-выжил здорово помогал думать в нужном направлении.       Вот поэтому Гарри не любил внешний мир: Хогвартсу понадобилось почти два месяца, чтобы перестать обращать внимание на него, а здесь люди вообще не привыкли к тому, что Гарри, да и Рон с Гермионой — обычные люди. Они прошли к стойке регистрации, где Гермиона сразу начала расспрашивать про мистера Бёрнса, и милая дама средних лет направила их в нужный кабинет. Третий этаж, прямо по коридору, последняя дверь налево.       — Ты только не волнуйся, — шепнул Рон Гарри на ухо. Ему оставалось кивнуть, ведь сейчас волновались больше они, чем он сам: кончики пальцев Рона слишком явно подрагивали.       Им пришлось ждать ещё около десяти минут, сидя на узкой лавочке, пока не закончится приём у мистера Бёрнса. Гермиона крепко сжимала его руку, а Рон задумчиво жевал губу, уставившись в одну точку. Сам же Гарри совершенно ничего не чувствовал, словно внутри все органы перестали функционировать разом. Он спокойно рассматривал бледно-желтые голые стены и ему почему-то вспомнилось, как в детстве впервые попал в больницу. Тогда тоже не было страшно, вернее, не было страха больницы, больше Гарри боялся дядю Вернона, который то и дело ворчал себе под нос проклятия. Тогда он-то и получил свои первые очки и, конечно, кучу упрёков в довесок. Кстати, тогда тоже были проблемы с координацией: он так же часто падал, спотыкался, но это всё решилось одними очками. Возможно ли, что сейчас проблема решится также просто?       Когда другие пациенты вышли из комнаты, Гермиона решительно встала и, глубоко выдохнув, первой зашла в кабинет. За ней зашли Рон и Гарри, тихо приветствуя врача.       — Здравствуйте, мистер Бёрнс. Вас нам посоветовал один хороший знакомый, и мы пришли в надежде, что вы нам поможете, — протараторила девушка, усаживаясь на стул.       — Это моя работа, мисс Грейнджер, — учтиво улыбнулся врач. Естественно он их знал. Все их знали. — Чем обязан героям войны? Такая честь, что вы обратились именно ко мне.       Мужчина чем-то напоминал Слизнорта: полноватый, с добрым, круглым лицом, да и возраст у них, наверное, примерно одинаковый. Гарри подумал, что колдомедик Бёрнс достаточно опытный в силу возраста. Глаза усталые и блеклые — когда-то они, наверняка, были ярко-голубыми, но с годами огонёк немного погас. Пока Гарри рассматривал колдомедика, Гермиона успела пересказать краткую суть проблемы и ответить на некоторые вопросы.       — Мистер Поттер, — наконец обратился мистер Бёрнс к нему, и Гарри перевёл на него отстранённый взгляд. — Как вы себя чувствуете в данный момент?       — Слабость. Усталость, — протянул он, прислушиваясь к себе. Ему было немного неловко рассказывать о симптомах чужому человеку. — Больше ничего особенного.       Мистер Бёрнс быстро что-то записал в пергамент, а потом встал из-за стола, указывая на соседнюю дверь:       — Проходите туда, ложитесь на кушетку. Я проведу быстрый осмотр — возможно, причина кроется на поверхности: так часто бывает. Если ничего не найдем, я назначу дальнейшее обследование.       Рон одобряюще хлопнул по плечу, а Гермиона ласково улыбнулась. Гарри медленно, словно оттягивая время, прошёл к двери, обернулся, чтобы ещё раз поймать успокаивающие взгляды, а потом прошёл в комнатку, лёг на кушетку, упираясь взглядом в высокий потолок. Колдомедик прошёл за ним следом.       — Перед тем как начать, я хочу задать ещё один вопрос: говорят, что вы ради победы отдали свою жизнь в буквальном смысле. Я не верю сплетням Ежедневного Пророка, а персонального интервью вы не давали. Вы не думайте, что я спрашиваю ради личного интереса, это может быть напрямую связано с вашей проблемой.       — Вы хотите сказать… — Гарри нахмурился и слегка привстал.       — Ложитесь, ложитесь. Сначала ответьте на мой вопрос, — мягко попросил он.       Гарри задумался. Они не распространялись насчёт крестражей, и остальным приходилось гадать, что на самом деле произошло, почему Гарри Поттер был объявлен мёртвым, но воскрес. С другой стороны, если подумать, он вернулся из мира мёртвых слишком просто, возможно ли, что его недомогание — это такая плата?       — Как вы знаете, я выжил после Авады ещё в детстве, но моё сердце не переставало биться. А тогда, на битве, я всё же умер. Ненадолго… — парень покосился на него, не зная, стоит ли продолжать дальше. Мистер Бёрнс понял его заминку и кивнул головой.       — Это всё, что мне нужно было знать, — произнёс он и наставил палочку на него, шепча какое-то заклинание, которое Гарри слышал впервые. На конце палочки засветился голубой свет, очень похожий на Люмос, но немного тусклее. Палочка упёрлась куда-то в солнечное сплетение, а Гарри почувствовал, как внутри него разливается еле ощутимое тепло. — Хм. Интересно.       Ему не понравилось это высказывание, но он заставлял себя просто молча лежать, пока мистер Бёрнс проводил осмотр. Палочка спустилась вниз, до живота, и тепло пропало.       — Можете вставать, — кивнул он и вышел из комнаты. Гарри последовал за ним.       Гермиона и Рон чуть не подскочили при их появлении. Колдомедик уселся за свой стол и что-то записал в пергаменте.       — Итак, после осмотра выяснилось, что магическое ядро мистера Поттера стало совсем слабым. Отсюда и вытекают все проблемы: ухудшение зрения, проблема с координацией, усталость, потеря аппетита. Обычно такие симптомы бывают, когда люди становятся сквибами. В большинстве случаев это происходит из-за внешнего вмешательства: проклятие или темно-магический ритуал, — Гермиона вскинулась, как гончая, почуявшая след, но врач, обернувшись к ней, добавил, — Однако у мистера Поттера магическое ядро слабеет само по себе. Никакого чужого вмешательства я не увидел, или же здесь замешана настолько сильная магия, что скрывает собственное присутствие. В таком случае я был бы бесполезен. Однако, узнав один интересный факт от мистера Поттера, могу предположить, что вернувшись с того света, он оставил часть себя там, и его магия пытается восполнить пустоту. Хотя и не могу сказать, является ли так на самом деле, ведь я ещё не встречал людей, восставших из мёртвых. Но чисто теоретически, такое вполне возможно.       — И что нужно делать? — спросила Гермиона, поддавшись вперёд.       — Если бы я знал, — улыбнулся он, и у Гарри возникло такое сильное раздражение, что даже дёрнулся глаз. — Сами понимаете, такой вопрос совсем не изучен. Я вам советую обратиться ещё к кому-нибудь, чтобы собрать больше данных. Для начала я могу лишь выписать зелья, чтобы укрепить магическое ядро, но вы сами понимаете: это лишь оттянет время, но никак не решит проблему, — он быстро написал на пергаменте что-то и протянул его Гермионе. — Честно признаться, я растерян: даже не знаю, какое именно нужно обследование, чтобы обнаружить проблему.       — Но что будет, когда магическое ядро полностью угаснет? — спросил Рон, пока Гарри пытался переварить информацию.       — Так как магия — это единственное, что поддерживает мистера Поттера, то без неё… прогнозы неутешительные. И опять же, я не могу ответить точно. Обычно люди, которые становятся сквибами, могут годами жить как простые маглы, потому что обычно цель проклятия как раз и состоит в том, чтобы лишить человека магии, но у мистера Поттера другой случай. Здесь, предположительно, причина в том, чтобы мистер Поттер покинул этот мир, а магия просто борется с этим. Боюсь, я ни чем не могу вам помочь.       — Но вы же высококвалифицированный колдомедик! — вспылила Гермиона. — Попробуйте что-нибудь придумать! Помогите найти нам причину…       — Гермиона, — позвал Гарри тихо.       — Если бы я увидел чужое, человеческое вмешательство, я смог бы вам помочь, но здесь… я не вижу его, понимаете? — устало проговорил мистер Бёрнс. — Это как бороться с пустотой. Не знаю, кто вообще сможет вам помочь.       — И вы просто опустили руки, всего лишь после одной поверхностной диагностики? — не сдержался Рон. — Что же вы за врач такой?! Гарри, пошли.       — Да, пошли, Гарри! — соскочила с места девушка. — Нечего его слушать.       — Водит тут за нос простых людей, — проворчал Рон, хватая Гарри за локоть.       — Спасибо. До свидания, — наскоро попрощался Гарри, пока его уводили друзья.       И снова он себя почувствовал маленьким ребёнком. Да, он понимал причину злости друзей, но в словах колдомедика был смысл, если задуматься. Вылечить проклятие, которое не видишь, попросту невозможно, да и у Гарри всегда было не так, как у обычных людей.       — Сейчас мы ещё к кому-нибудь зайдем, зря только Малфоя послушали, — ворчал Рон.       — Не надо. Не стоит, — остановился Гарри и вздохнул. — Возможно, мистер Бёрнс и не прав, но у меня больше нет сил идти к кому-нибудь ещё.       — Но Гарри! Наверняка здесь… — только возразила Гермиона, но он упрямо поджал губы.       — Не сегодня, — отчеканил он и направился к выходу. Друзьям ничего не оставалось, как последовать за ним.       Нет, Гарри не сдался после первого приёма, смирившись со своей скорой… изнемождённостью? Смертью? Кто его знает. Но настроение было слишком паршивое, чтобы выслушивать ещё одну неутешительную лекцию. Для начала можно поискать информацию про связь миров или что-то в этом роде. До следующего похода по врачам он хотел бы быть более подготовленным. Ну и… если взять вообще историю его жизни, то по статистике со всеми проблемами он всегда справлялся сам, пока все остальные, особенно взрослые, закрывали глаза и не особо воспринимали всерьёз. Здесь, кажется, такой же случай — это только его проблема.       Вот и всё, ничего особенного.

***

      — Я так и думал, что ты здесь, — произнёс Драко за его спиной.       — Это мило, — усмехнулся Гарри и запрокинул голову, чтобы насладиться глубокой синевой неба, хотя почти ничего и не видел. Чары с очков слетели ещё тогда, когда он только шёл по узкой, вытоптанной дорожке, хотя Гермиона наложила их буквально утром.       И да, он снова был на Чёрном озере, наслаждаясь порцией никотина. Мир постепенно погружался в полумрак, а снег всё продолжал идти, не останавливаясь с самого утра. Сугробы росли на глазах, и Гарри просто любовался этим прекрасным зрелищем.       Неудивительно, что Малфой его нашел — наверняка он выведал нужную информацию у Рона и Гермионы, а потом пошёл искать Поттера, чтобы прочитать свою персональную лекцию. А его друзья только и рады такому стечению обстоятельств. Если бы в прошлой жизни Гарри сказали, что его друзья будут добровольно посылать Малфоя к нему для разговора, ни за что не поверил бы.       — Поттер, — только начал говорить Малфой, как сразу заткнулся, похрустывая снегом под подошвами, словно утонул в огромном сугробе.       И было что-то в его голосе. Он тысячу раз произносил его фамилию: с издёвкой, с насмешкой, без эмоций, громко, тихо, вызывающе, но вот так… впервые. Внутри что-то незримо надломилось, и в носу почему-то защипало, пока Гарри разбирал неведомое чувство.       Жалость.       Он быстро проморгался и глубоко втянул сигарету, зажатую меж зубов, пока Драко стоял на месте, как истукан. То ли слова колдомедика дошли только сейчас, то ли Гарри привык к тому, что ему всё время угрожает опасность, переставая обращать на неё внимание, но только сейчас он вдруг почувствовал себя уязвимым, а вместе с этим пришло и другое: невероятная тоска и отчаянная безысходность.       Почему всегда это должен быть он? Почему ему снова и снова нужно проходить через все круги ада? Разве он не убил самого Темнейшего волшебника этого времени? Разве он не заслужил хотя бы немного счастья? Всё настолько плохо, что даже Малфой проникся к нему жалостью.       Раздражало.       — Не самое лучшее время для прогулок, Малфой, — спустя некоторое время сказал Гарри, когда подавил свои вспыхнувшие чувства. Его голос звучал ровно, даже немного с оттенком веселья. Он звучал так, как ему было нужно.       — Скажу тебе то же самое, — проворчал Драко, сделав аккуратный шаг к нему. — Да и погода не из лучших. Или ты думаешь, что твоя горячая сущность согреет тебя?       — Ты считаешь, что я горяч? — усмехнулся он, туша сигарету, а после привычно сжег бычок с помощью Инсендио.       — Я не это имел в виду, просто все гриффиндорцы славятся огненной натурой! — вспыхнул он. — О чем ты вообще думаешь?       — Я думаю о том, что… — Гарри снова запрокинул голову наверх. — Этот мир… эта вселенная очень огромная, но именно я, всего лишь ничтожный человек из миллиардов людей, почему-то должен был пройти ту судьбу, что была мне предначертана, — Драко не ответил. Даже снег перестал хрустеть за его спиной, и Гарри просто продолжил размышлять вслух, словно бы он был не на озере с Малфоем, а в своей голове. Наедине с собой. — Почему именно я?.. — выдохнул он, изо всех сил стараясь контролировать голос, чтобы он не звучал так отчаянно. — Во мне нет ничего особенного, чтобы быть «избранным». Но… судьба решила иначе, даже не спросив, а нужно ли мне это… — он кинул быстрый взгляд на тёмную фигуру размытого Малфоя и выдохнул через нос. — Ладно, забей. Просто мысли вслух.       — Почему ты считаешь, что в тебе нет ничего особенного? — спросил Драко совсем тихо.       — А что во мне особенного? М-м?       — Поттер…       — Прости, я загоняюсь. Слишком много мыслей. Бывает. Оставь меня одного, — попросил он, а потом и вовсе снял очки. Всё равно теперь от них никакого толка.       Малфой не ушёл, а присел напротив, на корточки, вглядываясь в лицо Гарри, и тот просто закрыл глаза, смущаясь от такой близости. Они много раз были на таком расстоянии, но сейчас всё по-другому. Драко был другим, Гарри был другим, их отношения стали… другими. Непонятными.       — Не знаю, Поттер, чего ты там загоняешься, но я перед собой вижу человека, который для меня всегда был особенным. И не только для меня, но и для всей магической Британии. Если ты считаешь себя никем, тогда… что остаётся простым людям? Так что завязывай размазывать сопли и пошли отсюда, — он мягко взял руку Гарри в свою, сжимая. — О, я знаю. Ты самый особенный идиот в этом мире! Такого, как ты, мир ещё не видел.       Гарри прыснул, а потом и вовсе расхохотался. Настроение сразу приподнялось, и мир будто стал чуточку светлее. Странно: насколько просто Драко смог подобрать слова, а Гарри-то настроился на очередную лекцию.       — Ну, чего ждём? Личную карету? — Малфой встал и потянул его на себя за руку. — Дурак ты, Поттер, дурак.       — Я знаю, — шепнул он и встал за ним, надевая очки. — Только… не отпускай мою руку. Я ничего не вижу.       — Совсем ничего? И как ты вообще собирался дойти один? Я же говорю — идиот!       — Пф, как-нибудь.       — Ладно, бедолага, пошли.       И почему Гарри не попросил его наложить чары? Просто не пришло в голову, а рука была слишком тёплой и приятной чтобы думать о чём-то другом.