Что ты сегодня готовишь в своей кондитерской?

Едва слышно в трубке тихо раздается потерянный голос Инид. - Мерт..ва?.. Бьянка, ты, должно быть, шутишь. Ха… Этого не может быть. Мы с ней созванивались только вчера, Баркли! Ты меня обманываешь, верно? Она просто не захотела идти на концерт… Да… Да, всё так. Ты не можешь… Не… — все более обречённый с каждым мгновением голос прерывает отрезвляющий и знакомый. - Синклер, мне жаль, но ты должна услышать меня… Она сгорела на заброшенном заводе, еще вчера, - как приговор раздался из телефона, и Инид почувствовала, как теряет равновесие, а мир вокруг гаснет и трескается, заставляя сердце болезненно сжаться. Уэнсдей… Её теплый взгляд которого была достойна только Синклер, её колкие фразочки, пустяковые недовольства и едва заметная, но самая яркая для Инид улыбка. Аддамс должна была быть вместе с ней сейчас, завтра, всегда! Но почему? Почему именно она? Рука давно перестала слушаться, пока пальцы предательски дрожали, а колени невольно тряслись, словно сейчас в отражении телефона на Инид смотрит огромный монстр, готовый разорвать её на куски. Капли предательски стекают и бьют по экрану, пока в размытом отражений Синклер видит себя. Слышится треск, и посетители кондитерской внезапно встрепенулись. Каждый, кто был свободен от собственных мыслей, переводит взгляд на девушку за стойкой, замечая её немые слезы и пустое от собственной беспомощности выражение лица. И они с недоумением глазеют, а кто-то отворачивается делая вид, что это совсем не то, что могло бы его волновать. Но, на самом деле, представить эту боль никто из здесь присутствующих не в силах. Помимо мимолётного треска разбитого стекла и молчания из еле живой от сжатия трубки только Инид в этой тишине слышит, как громко трещит её сердце, разрываясь на тысячи осколков. Хватая очередную частичку, девушка чувствует, как та рассыпается в руках, оставляя после себя еле заметный пепел. Однако и он имеет ценность, слетаясь в картину, стоящую перед глазами Синклер. Их первое свидание. Разве не тогда Уэнсдей волновалась так, что не могла сказать и слова, а Инид боялась и растерянно смотрела по сторонам, считая, что сделала что-то не так. Однако Аддамс нашла решение проблемы, защитив Инид от самобичевания. Неопытность в плане отношений и невероятно ослепительная внешность спутницы были главными причинами робости Уэнсдей и невозможности издать какой-то звук, не то что бы действие. И Синклер четко помнит, как было неловко и одновременно смело со стороны черноволосой, когда Уэнсдей в припаркованной машине внезапно завязала себе глаза шейным ярким платком Инид, а после чего поцеловала светловолосую бестию в губы, как бы произнося тем самым все тёплые слова за этот вечер одним мгновением. Да, Аддамс всегда находила выход из странных ситуаций не менее странными способами. Очередная попытка, подобрать ещё один ускользающий осколок заканчивается неудачей. Что было здесь? Пепел воспоминаний окутывает Синклер, заставляя погрузится в пучину боли ещё глубже. Знакомство с родителями, где Инид глупо краснела от внимания родителей Уэнсдей, их первая совместная ночь, которая в тот миг казалась несбыточным желанием. Горячие слезы молчаливо продолжают катится. Никогда, ещё никогда Инид не видела настолько заботливого человека, который был готов отдать все ради неё, пусть и со стороны никто не понимал их любви. И впервые девушка наконец-то могла ощущать себя в чарующей безопасности. Вся жизнь Синклер, это – борьба. Она не может поверить даже самой себе иногда. Неприятности на каждом углу настигают и пытаются ранить её слишком жизнерадостную душу. И Уэнсдей… самый дорогой воронёнок стал домом, который мог защитить Инид от всего в этом уж слишком черством мире. Даже от самой себя. Осколки неумело получилось собрать в своих потерянных мыслях. Вот только не все, ведь от сердца осталась едва ли четверть, которая, наверное, и поддерживала жизнь в Синклер прямо сейчас. Вот насколько была сильна её любовь, прекрасна и крепка. Инид попыталась. Нет, она действительно пыталась отрицать услышанное. Но Йоко… Её лучшая подруга… Она никогда не врёт, тем более с такими вещами. Никогда. - Она… Кто.. кто, скажи мне, посмел..? – её слабый голос хрипит, пока мир с треском валиться вокруг её ног. Девушка вздрагивает и тут же судорожно хватается за столешницу, чувствуя неконтролируемое головокружение. Но глаза... Её до забавы яркие и жизнерадостные глаза застилает алая пелена, пожирая некогда милейший взгляд. Она не сможет справиться с печалью, сколько бы не пыталась. А вот гнев… Гнев и злоба должны хоть на какое-то время занять то место, что раньше было занято их любовью, должны заставить продолжать жить. Они помогут заполнить то место, где была Уэнсдей, а если быть точнее, почти все пространство в груди. - Разговор не для телефона. Встретимся у меня, - говорит Танака и бросает трубку, не желая более мучить свою подругу. Это лучшее решение. Скрывать такое нельзя. Абсолютно точно. - Ты знаешь, она точно сломается, - произносит Бьянка, отвлекаясь от дороги, переводя взгляд в зеркало заднего вида, пока Йоко занимается этим делом в ноутбуке, наблюдая за прессой. - Нет, Баркли. Она была сломлена ещё вчера. Просто узнала об этом только сейчас. Она сломалась в тот момент, когда Аддамс не стало, - произнесла черноволосая, даже не отвлекаясь от своего компьютера, ей больно за подругу, она чувствует вину, но в тот момент она сделала все, что только могла. - Не понимаю. Сколько ни думаю, не могу понять. Они ведь совсем недолго встречаются, а ты говоришь о них так, будто эти двое женаты не один десяток лет, разве такое бывает? — с недоумением говорит наёмница. И Танака тяжело вздыхает. Это действительно очень сложно. И страшно. Такая любовь даёт тебе силы, чтоб жить, когда у тебя не осталось ничего, но при этом, стоит ей стать односторонней или исчезнуть вовсе, она забирает всё, даже жизнь. - В их любви не было ничего здорового, сама вспомни тот случай в кафе. Это нечто на грани одержимости. Нам этого никогда не ощутить на собственной шкуре. Просто прими данную новость как факт и не пытайся озвучить своё мнение. Сейчас… Мы с тобой должны будем столкнуться с самым страшным монстром, который только может овладеть человеком. Отчаянием. И не факт, что теперь я увижу свою некогда счастливую подругу Инид вновь..

______

Она нашла их. Нашла двух парней, которые в её глазах давно выглядят как сгнившие трупы. Кажется, они даже немного похожи. Но Инид это волнует меньше всего. Два месяца. Два гребанных месяца она искала этих людей неустанно, днем и ночью, но сейчас... Её воронёнок, её невеста, её Уэнсдей Аддамс. Да, была одна единственная вещь, что успокаивала Синклер в последнее время, - это сны, в которые она попадала только после парочки таблеток снотворного. Прекрасные грёзы, будто преподносимые богом, чтобы Инид не сошла с ума, отдавшись бушующему безумию в своей груди. Её возлюбленная в чёрном платье с прекрасной чёрной кружевной вуалью, которая так шла Аддамс, что от одной картины перехватывало дух. Да, эти сны - её успокоение, отрада, сладостные муки и надежда. Ни одна сладость не могла утешить, ни один человек не мог унять этой боли, только месть могла позволить залатать щель в груди. Сходит ли она с ума? Инид уверена, что да. Вырвать голыми руками сердце и положить перед могилой Аддамс, в которой нет даже тела. Похороните её там. Мысли путаются, пока на языке ощущается сухость. Сотрите Синклер из истории этого мира, сделайте, что вам угодно, но Инид хочет домой. Звук стрельбы, пока, звон отчётливо стоит в ушах. Я рядом. Уэнсдей, ты слышишь эти звуки выстрелов? Они сложатся в прекрасную музыку, под которую я вернусь к тебе, моя дорогая. Я совсем скоро буду рядом. Она подходит к дрожащему от страха человеку, он молит о прощении, Инид направляет на него свой пистолет. Рука предательски дрожит с непривычки, а не от жалости. Никаких эмоций уже не осталось. Возможно, ты и не виноват, но тебе просто не повезло. Здесь должна царить смерть. - Я хочу домой, - устало произносит Инид и перемещает палец на спусковой крючок, производя выстрел, после которого следует тишина. Чертова тишина, которая проела Инид изнутри за эти два месяца в их пустой квартире, словно черви кинувшиеся на упавшее с дерева яблоко, заставляя все воспоминания прокручиваться вновь и вновь, обрекая девушку на страдания. Её глаза безынициативные, пустые Когда-то они были полны слез. Она почти закончила со своими делами, осталось немного потерпеть. Ни одна из просьб мерзкого человека не может достигнуть её разрушенного разума. Виновен ли он, была ли Уэнсдей той, кто заслуживал смерти, кто за всем этим стоит, сколько денег ей могут предложить – всё это не имеет значения. - Не трогай его! – внезапно отчаянно орёт телохранитель, нарушая тишину. Инид слышит этот голос, который эхом отзывается в голове. Он похож на неё. Такой же безумный. Этот парень единственный, кто смог продержаться на ногах так долго. Странно, у него должны быть прострелены оба колена, разве нет? Так как этот человек смог продержаться так долго? Телохранитель подполз к Инид из последних сил, оставляя после себя кровавый след, и ударился головой о бетонный пол. Он был в отчаянии. Парень в костюме плакал и молил, понимая, насколько безысходна их ситуация, но надежда не гасла в нем, как в тот день пыталась не гаснуть надежда в Инид. Но сейчас у её ног просили, нет, скорее, не просто просили, а умоляли смиловаться над негодяем, отдавшим приказ убить Уэнсдей. Самое забавное, что умолял негодяй, который подчинился приказу убить её. Инид чувствовала это, чувствовала наполняющую всё тело эйфорию, заставляющую хищно улыбнуться, смотря в глаза жертвы. Они сами вырыли себе могилу и поплатятся за это. - Он тебе не безразличен, да?- этот вопрос заставляет грузного мужчину поднять взгляд на их мучителя, кажется, получив весть о возможном прощении. Хотя нет, сейчас Инид – судья. Ангел смерти. Их проводник, который может проводить либо в небеса, либо оставить на земле. С её до странного очаровательным личиком и прекрасными светлыми локонами. Парень удивлённо посмотрел на своего самого верного товарища, видя, что он все ещё дышит. Но в этот раз как-то иначе. Боязливо и…С трепетом? - Вижу, он тебе не безразличен. Знаешь… У меня тоже был такой человек. Инид сделала паузу. - Холодная сука по вашему. Тварь для всех, но самое прекрасное творение для меня. Дьявольское отродье, оберегающее невинное. Моя невеста... Моя Уэнсдей. А ты… ТЫ ОТНЯЛ ЕЁ У МЕНЯ! Пара выстрелов. Черт, планы действительно стремительно поменялись. Стоило только заговорить о ней, как эмоции захлестнули вновь. Досадно, ведь Инид хотела растянуть пытку для них обоих на более продолжительное время. Ужасно. Она не умеет сдерживаться. Но наверняка Уэнсдей бы на подобные доводы сказала, что у Синклер прекрасно получается для того, кто всего два месяца носит маску гангстера. Из мыслей Инид вырывает крик. Крик отчаяния, да. Бывший телохранитель пытается схватить её, укусить, сделать хоть что-то, но постепенно его сгрызает собственное бессилие. И он кричит, кричит от ужасающей боли. Да, всё верно, мальчик. Ты должен чувствовать эту боль, не меньше Инид когда-то. Теперь ты не сможешь от неё избавиться, никогда. Инид уже проходила все эти стадии и прочую лабуду, так что сейчас настало время финального аккорда в её удавшейся мести. Жизни.

____

- Идиотка... Синклер. Как можно было сделать такую глупую вещь лишь ради того, что бы снова увидеть меня? – говорит Аддамс, гладя свою возлюбленную по волосам. Они сидят в белом, неосязаемом пространстве, на стенах которого три картины с подписями «Люди», «Боги», «Падшие». Это место, где ты можешь остаться, если ещё не определился, куда пойти. И то, что Инид, пробудившись словно от тяжёлого кошмара, нашла здесь Уэнсдей, значило лишь одно. Эта прекрасная девушка с волосами цвета воронового крыла ждала её с самого момента смерти, чтобы пойти дальше вместе. Разве это не может быть ещё одной причиной для их безумной любви друг к другу? - Уинни. Я скучала даже по твоему бурчанию. Но… Не ругайся сейчас, пожалуйста. Я наконец-то дома. Именно поэтому… Давай побудем здесь ещё немножко, хорошо? Кто знает, что там будет дальше, — Инид мягко улыбается, забыв о вечной тревоге, которая преследовала на земле, сейчас это их время и место.

И нет ни боли, ни страданий.

Нет страха или пререканий.

Она свой дом нашла тогда,

Когда вновь встретила тебя.

Бескрылый ворон и бесхвостый волк.