Он держит меня за руку

Я сидела на заднем сиденье в машине инспектора Лестрейда. Очаровательный мужчина, я бы даже позаигрывала с ним в обычной ситуации. Периодически ко мне подходили люди в форме и пытались накрыть раздражающим оранжевым одеялом. Оно что ли должно мне моральных сил придать или поднять настроение своей режущей глаз окраской? Шерлок бурно что–то рассказывал инспектору и стоящей рядом с ним недовольной дамочке с отвратительной прической. Если бы у меня были такие волосы как у нее, я бы тоже, наверное, кривила рожу. Испуга как такового я не ощущала, разве что голова периодически сильно гудела. И было ужасно скучно. Несмотря на позднее время, в квартале кипела жизнь. И я была в эпицентре всего этого. Шерлок поймал мой скучающий взгляд и подмигнул, после чего я расслышала обрывок фразы про идиотов, и он направился в мою сторону. – Завтра я отвезу тебя в участок дать показания. Это не займет много времени. А сейчас поехали домой. Ты как? – Жива, Шерлок, – улыбнулась я, поднимаясь. Эта поездка в такси резала память. Было немного обидно от того, что он меня больше не целует, а сидит в полуметре и строчит sms–ки. Но ощущалась в этом и какая-то правильность. Это ведь была всего лишь игра. А его поцелуи должны были только дать понять преследователям, что мы не замечаем никого, кроме друг друга. И отвлечь меня. Вот и все, а остальное я себе напридумывала, наивная. Через 20 минут машина остановилась на Бэйкер–Стрит 221b. – Привет, Джон, – закричал с порога Шерлок, волоча меня за руку наверх. Что за дурацкая и милая манера, тащить меня за руку каждый раз? – Я же говорил тебе, что мы живы, а ты не верил. В проеме двери второго этажа показался Джон Ватсон. А ведь он тоже симпатичный, отметила я. Поджарый, с выправкой военного, которая за версту видна, но при этом с очень очаровательной улыбкой. Мы были знакомы всего три дня, но я никак не могла понять, как человек с такой милой улыбкой может держать в руках оружие и воевать? Хотя, что–то я весь вечер на мужчин засматриваюсь, наверное, у меня все–таки шок. Вот и шоковое одеялко на плечах осталось, которое я не заметила. Шерлок отправил Джона показать мне ванную и мою комнату. – Что у тебя с рукой? Я совсем забыла, что Джон врач. И прежде чем успела понять, что он имел ввиду, взял меня за локоть и указал на порез. – Наверное, оперлась на стекло, когда вставала. – И не почувствовала? – обеспокоено спросил доктор Ватсон. – Мне Шерлок руку отлежал, видимо затекла, и я не заметила. А потом уже не до того из–за мигрени было. Кстати про мигрень, у вас есть что-нибудь от неё? Но Джон уже не слушал, а скрылся в ванной и через минуту сидел передо мной, обрабатывая порез какой–то болючей гадостью. – Порез совсем не глубокий, быстро заживет. Можешь принять душ, только старайся сильно не мочить, – опять улыбнулся Джон. – Никогда бы не подумала, что у Шерлока Холмса есть друзья, – второй раз за вечер сказала я, не подумав. Да здравствует женский генератор случайных вопросов и предложений! – У него их и нет, – усмехнулся доктор. – У него есть ты. Я не очень близко знала Шерлока, но не замечала, чтобы он с кем–то был так же открыт и легок в общении, как с тобой. – А что произошло между вами сегодня? – сказал, как отрезал. «Может у мужчин тоже есть этот генератор?» - подумала я. – Между нами, – я нервно хмыкнула, – что вообще могло произойти с этим социопатом… и у меня все еще болит голова, а ты обещал таблетки от мигрени, – выпалила на одном дыхании. Сама от себя не ожидала. Теперь чувствую себя полной дурой перед Джоном. – Ну ладно… Аспирин в ванной за зеркалом, полотенца там же в тумбе. Я заказал еду на дом. Присоединяйся, если не слишком устала. На этом Ватсон ушел, а я поплелась в ванную. Вспомнив недавнее желание в ней утопиться, я грустно улыбнулась и тут же, воскликнув от удивления, чуть не подскочила, потому что прямо за моей спиной, в зеркале, отражался Шерлок. Уж лучше бы привидение, честное слово. – Тебе надо меньше волноваться, – с умным видом заявил он и протянул большую чашку с… чаем? – А что это? – спросила я, заранее начав чувствовать себя непроходимой тупицей. – Ромашка для волос. – Стоп... А откуда ты знаешь, что я полощу волосы ромашкой? – Я искренне удивилась и во все глаза уставилась на гениального сыщика. Дежавю. Все прямо как в нашу первую встречу. – Твои волосы ею пахнут. Кроме того, я заметил у тебя в ванной пиалу, внутренние стенки которой были окрашены во что–то желтое, как обычно бывает, если в посуде долго настаивать отвар трав, – со скучающим видом разъяснил он. – Обалдеть, – только и сказала я, зачарованно смотря в чашку. – Подожди, а когда ты успел побывать в моей ванной? – Ах, это… ты совсем не наблюдательна. Хотя у тебя же был шок, – тут Шерлок достал из кармана пиджака мой футляр с зубной щеткой. – Ради Бога, не спрашивай когда и как, – самоуверенно улыбнулся он и вышел из ванной, прикрыв за собой дверь. Еще раз взглянув в зеркало, ко мне вернулось желание утопиться – на моей шее красовались два красных пятна с нашей первой поездки в такси. Мда, похоже, Джон уже знал ответ на свой вопрос. Час спустя я сидела на диване в гостиной, поджав ноги, и пила мелкими глотками виски. По мне, это лучшее средство на все времена и от мигрени, и от шока, и от мужчин. Шерлок подробно рассказывал Джону о том, когда он заметил за нами слежку, как по кепке таксиста понял, что тот работает на наших бандитов, и как рассчитал момент, когда нам надо было спрятаться от выстрелов за диваном. О том, что до этого происходило на диване, в машине и за столиком в кофейне он тактично умолчал, сказав лишь, что «мы придерживались образа». Уже ближе к утру, когда разговоры были окончены, Ватсон пошел на кухню убирать остатки ужина, а я медленно поплелась в свою временную спальню с остатками виски в стакане. – Подожди, я должен сказать, – внезапно окликнул меня Невыносимый Ублюдок. Я остановилась, но оборачиваться сил не было, жутко хотелось спать. – Ты должна знать, что я женат на своей работе… Смысл фразы дошел не сразу. А когда дошел, меня накрыла дикая злость. Меньше чем за секунду я обернулась, и что есть мочи, запустила стаканом в стену чуть выше левого плеча этой кучерявой сволочи, которая моментально успела увернуться. В детстве папа водил меня в тир, и меткости мне было не занимать. Шерлок ничего не сказал, только стряхнул с волос капли напитка. Джон, стоящий в проеме кухни, переводил испуганный взгляд с меня на своего друга. Под громкий стук сердца я прошла в свою комнату, хлопнула дверью и зарылась лицом в подушку. Утро наступило неожиданно быстро. Наскоро приведя себя в порядок, я прошла на кухню, где с чашкой кофе сидел Джон и читал газету. Невыносимого Ублюдка не было ни видно, ни слышно, что было только мне на радость. Стало очень стыдно за вчерашние поцелуи и сцену, которую я устроила. Но исправить ничего нельзя, значит можно думать о том, что мне, по крайне мере, будет что интересного рассказать внукам. Джон приготовил для меня кофе, тактично сообщив, что Шерлок убежал по очередному, известному только ему одному, делу. Я попыталась представить себе всю комичность картины: Кухня холостяков. Стол наполовину заставлен какими–то колбами, посередине которых водружен дорогой микроскоп. Доктор Ватсон в терракотовом свитере, читающий на первой полосе описание вчерашнего инцидента. Напротив я, во все том же вечернем платье, средь бела дня, которое мне не на что было сменить, изучаю страницу объявлений, выбирая стекольщиков для ремонта моего окна. Наверное, в этом доме никогда не бывает скучно. Прервал эту идиллию влетевший с улицы детектив. На ходу рассказывая мне, что я должна сказать на даче показаний, он буквально впихнул меня в пальто, так что я успела лишь схватить недочитанную страницу с объявлениями и бросить печальный взгляд на оставленный кофе. Только спустя пять часов мы с Шерлоком вернулись к нему домой. Лично я была уставшая, злая и голодная, и, полагаю, не я одна. Несмотря на то, что о стрелке я могла мало что рассказать, в отделении меня продержали больше трех часов. После этого я, все еще в компании Невыносимого Ублюдка, который был непривычно молчалив и бросал на меня еще более странные взгляды, чем раньше, поехала к себе домой, взять некоторые вещи. Так как окно мне должны были заменить только через два дня, мне оставалось только воспользоваться любезностью и гостеприимством Шерлока. Вы только вдумайтесь – любезностью. – Ты сегодня какой–то особо тихий. Боишься, что я закидаю тебя посудой? – попыталась пошутить я, пока детектив помогал мне раздеться. – Нет. Думаю. Как всегда краток, лаконичен и не считает нужным кому–либо что–то объяснять. – У меня появилась идея провести один эксперимент, – продолжил он, чем несказанно меня удивил. – Если попытаешься втянуть в это меня, то учти, под пули я больше подставляться не собираюсь. Мне хватит потери моей любимой диванной подушки. – Абсолютно дурацкая вещь! – По–Шерлоковски усмехнулся он, проходя на кухню, – это же квадрат с головой медведя, что в ней может быть эстетически красивого? – А еще она с хвостиком! – вспоминая, усмехнулась я, – Это подарок подруг из университета, она уже много лет со мной. Была. Оставлять подушку с простреленной головой медведя, это перебор даже для меня. – Не думаю, что ты сильно расстроилась, учитывая, что подарившая ее тебе подруга переспала с твоим парнем. – Ты определяешь измену по подушкам? – Спросила я и рассмеялась. Впервые за прошедшие годы эта измена, разрушившая мои отношения, вызвала только веселье. За таким непринужденным разговором прошел наш поздний обед. После, детектив умотал на поиск приключений на свои вторые, и надо сказать, шикарные, девяносто. Джона тоже не было. Я осталась одна. Побродив по гостиной и изучив некоторые разбросанные книги, я выбрала одну, которая показалась мне интересной, и ушла к себе в комнату. Через полчаса я уже спала. Меня разбудила sms–ка: «Давай поужинаем? ШХ». Часы показывали только девять вечера, спать уже не хотелось, так что я пошла умываться и переоделась из футболки, в которой спала, в более приличную одежду. Телефон опять завибрировал. «Отметим закрытие дела, у меня есть вино. ШХ». Это меня развеселило, «ШХ»… интересно, а этот человек догадывается своим гениальным мозгом, что его сохраненный номер определяется автоматически? Надо будет ему сказать об этом, но привычка весьма милая. Хотя в том, чтобы уже второй раз назвать какую–либо из его привычек милыми, была какая–то аномалия. Когда я зашла в гостиную, Шерлок возлегал на диване и гипнотизировал пространство, сложив пальцы домиком. На кофейном столике стояла бутылка красного вина. Через пару секунд моего молчаливого созерцания он резко вскочил, поправил пиджак и очаровательно мне улыбнулся. Я чувствовала, что ничего хорошего эта улыбка мне не сулит. – Ты знаешь, что если спать на лице, то морщины появятся раньше? Я только смотрела убийственным, как мне казалось, взглядом. Он, как ни в чем ни бывало, продолжил: – Джон продуктов накупил, оставил на столе, сказал разобрать надо. И убежал к Саре. У него с ней ничего не сложится, – добавил он, быстро проходя на кухню и усаживаясь к микроскопу, не став ждать, пока я спрошу о том, кто такая эта Сара. – Кроме того, ты любишь готовить, так что не буду лишать тебя этой радости, – он самодовольно улыбнулся, ожидая видимо очередного воспевания его великого ума обремененного талантом дедукции. – Хочешь, расскажу как я понял, что ты хорошо готовишь? – Да не особо, – тихо ответила я охлажденному куску вырезки. – Шерлок, скажи сразу, куда на кухне или вообще в квартире, мне не стоит соваться, чтобы не наткнуться на остатки человечины. – О–ох, миссис Хадсон тебе все-таки пожаловалась на голову в холодильнике? Так и знал, что под продукты стоит выделить отдельную полку. – У вас в холодильнике была голова? – Потрясенно переспросила я, отвлекаясь от мельницы с перцем. – Нет, не хочу знать! Молчи. Просто делай… то, что ты делаешь. Через час я накрыла столик в гостиной, после разговоров о «Доуэле* из холодильника», как я его прозвала, есть в кухне не хотелось. Шерлок разлил нам вино, обстановка была бы даже романтичной, не оставайся Шерлок Холмс сам собой. И все же меня не покидало ощущение ненормальности и сумбурности обстановки. Что–то выбивалось из обычности жизни, но я не могла понять, что именно. Или может этот Невыносимый Ублюдок просто хочет, чтобы я осталась у них и каждый вечер готовила ему горячий вкусный ужин? Я бы даже ни разу не удивилась, произнеси он это вслух. За прошедшие сутки я выучила этого человека достаточно, чтобы не удивляться ничему. И это было моей главной ошибкой. Ведь как только вы говорите себе, что хуже быть не может, как жизнь тут же отыграется и удивит вас. Вино было допито наполовину, я с восторгом в глазах слушала рассказы о работе Шерлока, и мы казались почти нормальными. Пока Шерлок не бросил на меня одну из этих странных улыбок, которые я ловила на себе весь день. Я решилась спросить: – Почему мне кажется, что ты что–то задумал? – Очевиднее всего потому, что годы посещений лекций по психологии все–таки оставили в память о себе крупицу знаний. – Парировал он, подливая мне вино. – У меня действительно возникла одна идея. Вчерашний вечер, – я покраснела и пригубила вино, – подтолкнул меня к весьма занимательным размышлениям, – смотрю куда угодно, кроме него самого. – Не хочешь узнать каким? – А я уже говорила, что меня терзают смутные сомнения, что мне не понравятся твои идеи? – Это исключено. Это я тоже продумал, я же не дилетант! – Почти обиделся. – Мои выводы позволили заключить, что ты тоже будешь весьма заинтересована в постановке этого эксперимента. – Мне не интересно отпиливать людям головы. Это мерзко и немного аморально. – При чем тут это, ты совершенно не следишь за логической цепочкой. – Холмс, – вздохнула я, устав следить за полетом его буйной научной фантазии, – что ты от меня хочешь, какой эксперимент? Хватит меня к этому морально готовить, скажи уже, что тебе от меня нужно? – Секс.