Мелодия Смерти

— Эмин. Не уходи с Призрочного города. Оставайся с нами, ты сможешь вернуться в свою комнату, я могу показать тебе фотографии твоего детства. — Се Лянь не хотел вновь расставаться с сыном, как и Сань Лан. — Ты молодой господин Призрачного Города, и любая дорога в резиденцию, в игорный дом и улицы для тебя открыты. Что мне делать? Мне нужно остаться? Почему я испытываю такую тягу к этим существам? Оглядев всех присутствующих, Эмин вдруг остановил взор на Се Ляне. Нахмурившись и сузив глаза он принялся пристально рассматривать черты его лица. — Ты. Твое лицо было высечено на статуях на горе Тунлу. — с легким замешательством проговорил юноша, не отнимая взгляда от Небожителя. Се Лянь поначалу вздрогнул от резкого голоса, но всё же улыбнулся и поспешил ответить: — Всё верно. Когда-то давно твой отец находясь запертым на горе Тунлу высекал эти статуи. Благодаря этому он смог не сойти с ума от всей той гнетущей атмосферы, что происходила там. — принялся объяснять сыну Се Лянь, при этом взяв за руку Хуа Чэна и переплетая с ним пальцы. Они посмотрели друг на друга, и после оба перевели взгляд на сына. Полный боли и тоски, сейчас они как никогда хотели обнять своего ребёнка, их сын прошел через такую же боль, через ужасы, прошел через терзания. — Как ты сохранил здравый рассудок находясь в медной печи? — смотря на чашку чая проговорил Хэ Сюань, Эмину же не стоило даже оборачиваться на него, но он всё равно ответил: — Единственной причиной по которой я не сошел с ума окончательно, были эти статуи что по какому-то необъяснимому мне ощущению тогда дарили тепло моему еще живому сердцу. Но даже умерев как человек, я всё также находился рядом со статуями не давая никому их разрушить. Многие низшие демоны пытались раз за разом уничтожить их, и умирали от моих рук. — Эмин поднял ладонь и сжал её в кулак, и заговорил вновь: — Возвращаясь к статуям тяжело раненным, я всё также сидел прислонившись к стене и лишь благодаря им мог спокойно закрыть глаза. Пытался восстановить своё тело и духовную демоническую энергию, которая на тот момент была слишком хаотичной. Прилагал все силы, дабы удержать крупицы своего сознания, но не смог и впал в буйство. Единственное, чего знала моя пробудившаяся звериная натура, убийство. Я убил каждого демона, что находился на горе Тунлу. Хуа Чэн при его рассказе испытывал душевные муки, он так желал в прошлом чтобы его родная плоть и кровь не последовала по его кровавому пути, желал для своих детей мирной и спокойной жизни, где рядом находились его дети и любящий муж. Но в тот год всё это хрупкое счастье что обрел Князь Демонов превратилось в длительное страдания для супругов и их дочери с сыном. В тот год после исчезновения сына каждого за ложную информацию Хуа Чэн убивал, и пропитанный запахом крови возвращался в Дом Блаженства. Он видел как мучается его принц, как страдает по брату его дочь. И вспоминая те события сейчас, он приходил в бешенство. Вдруг повторно раздался голос Хуа Чэна: — Эмин, оставайся. Вот-вот стемнеет, слуги подготовят для тебя комнату. Завтра можно будет поговорить и всё обдумать. — Я не смогу остаться, у меня есть дела, которые следует закончить. Я должен найти тех небесных чиновников. — он вынул саблю из ножен. Каждый из присутствующих заметил, что саму саблю покрывает тёмная аура. Эта сабля проклята. Сама сабля была чернее угля, на ножнах свешивался брелок в форме бабочки. Тогда, на горе Тунлу Эмин вынул эту саблю с лап ужасного мертвого демона, чью душу сам лично поглотил Мурасаме из-за того, что тот был слишком слаб и не сумел совладать с аурой смертоносного оружия. Эта сабля источала огромное количества не снимаемого яда. Хоть малейший порез, и твои духовные силы, меридианы, всё, что связано с культивацией мигом будет разрушено без возможности на исцеление. Каждый станет калекой, и либо станет обычным смертным, либо умирает в муках. Лишь зависит от хозяина, какой именно приказ своему оружию он выдаст. Не всегда молодой демон может быть доброжелательным. Зависит от настроение. Если же соперник достоин, и он сумеет привлечь его внимание, он отделается лишь покалеченными меридианами и разрушенной культивацией, но выживет, даже не смотря на ужасные последствие. Но тех небесных чиновником он щадить не станет. Все они покинут этот мир в страданиях, и он лично при помощи Мурасаме лишит небес поддержки и опоры. Каждый кто посмеет остановить его, отправится в след за ними. Ведь он Непревзойденный Князь Демонов. Чьё имя стало являться многим в ночных кошмарах из-за раннего открытия горы Тунлу. — Эти небесные чиновники заплатят за всё, что сделали. И по крайней мере я не слепой. Среди присутствующих я вижу ауру троих небожителей в этом зале. Я не напал на вас лишь из-за одной причины. Желание узнать информацию о той шестидесяти летней давности. Я желал узнать, что если вы и правда мои родители, почему же вы допустили мою пропажу? Почему же вы не спасли меня? — с каждым словом он подходил всё ближе к Се Ляню и Цзыюй. — На горе Тунлу, подвергаясь различным болям, сходя с ума раз за разом я убивал тысячи демонов дабы суметь выбраться оттуда. Каждый раз я подвергался тяжелым ранениям, и даже тогда никто не пришел спасти меня. Почему же сейчас? Почему вы должны были появиться только сейчас? Даже не помня вас я звал вас обоих, пять лет вера в то, что мои родители заберут меня существовала. Но по истечению этого срока, вера исчезла и я стал сам по себе. Сам себе стал законом, я стал надеяться только на себя и на свои собственные силы. Нервы были на пределе, Эмин чувствовал как теряет контроль над собой и своими эмоциями, но это ничто по сравнению с тем, как демонические силы сходят с ума. Но что-то внутри не давала причинить боль этим существам, что-то мешало ему, почему-то впервые он оказался в такой ситуации, когда не мог на кого-то поднять саблю. Видя как Се Лянь и Хуа Чэн стали подходить к нему, он сделал шаг назад и рассыпался сотнями бабочек вылетая из открытого окна. — Эмин! Крикнули одновременно супруги и бросились к окну. Эмин хотел исчезнуть, уйти с этого чертового места, но точно не знал, куда идти. Было уже темно, но это ничего. Он привык ориентироваться в темноте. Вернув себе первоначальный облик и прыгнув между ветвями деревьев, разламывая некоторые из них от своей чрезмерной силы. Он уже давно закрыл тему о своих родных. Он забыл о них. Родители. Это слово обожгло горло желчью. Он закрыл глаза и сжал челюсть. Ему нужно было привести свои эмоции в порядок, нужно было помедитировать и подумать о том, какое решение принять: уйти и не ступать в Призрочный Город снова, или же остаться и встретиться с людьми, которые утверждают, что они его семья. У Эмина никогда не было семьи, сколько он себя помнит. Но что-то крошечное внутри желало узнать кто же они, узнать этого небожителя, узнать князя демонов с повязкой у левого глаза, что так был похож на него самого, узнать эту девушку что утверждала, что она его сестра, и другого демона с небожителем, что присутствовали в главном зале. Но единственной проблемой заключалась в том, что он потерял воспоминания, и теперь когда юноша знал об этом, ситуация становилась для него сложной. Он остановился на небольшой поляне, она была окружена рощей листовой растительности, и посреди всего стояло гордое, величественное древо. Намного выше остальных. Его корни скручивались в гармонии с землей, и прямо на стволе изношенная часть сероватого оттенка выделялась среди пепельно-коричневой коры. Эмин смотрел на это дерево. Ветер небрежно развивал листья, из-за чего некоторые медленно начали опадать. Вытянув руку, поймал один лепесток, пристально начиная рассматривать. Что есть на самом деле родители? В своих путешествиях он на многих напоролся. Наблюдал, как некоторые родители беспокоились за свое чадо, когда к примеру они падали, либо случайно поранятся. Вот только… У меня не было ничего из этого. Я никогда не чувствовал себя любимым. Я не знаю, что это за чувство. Любовь родных? Что же на самом деле это такое? Размышляя об этом он приближается к коре дерева, присаживается. Одна нога была согнута, вторая же была вытянута, но взгляда все также не отнимал от стебелька. Этот лист отдалился от древа, как и он от родителей. Он чувствовал себя таким потерянным и растерянным…В голове было пусто. Вот только вдруг раздался чей-то голос, по запаху можно было сразу узнать, что это та девушка богиня, что липла к нему всю дорогу до резиденции. — То, что ты устроил было слишком сурово по отношению к родителям. Голос богини звучал по особенному, с теплотой, но также и со строгостью и болью. Сама же она также была достаточно прекрасной, и изящной. Копия Наследного Принца Сяньлэ, только в женском облике. На монолог девушки Эмин не ответил, посчитал не удостаивать её чести в этом. Увидев, что юноша не отвечает, девушка сжала губы в тонкую линию. Она подошла ближе и села рядом с ним. — Могла бы ты оставить меня? Я желаю побыть один. Но девушка проигнорировала его просьбу, и проговорила: — Когда-то давно, прямо у этого дерева когда мы были маленькими, мы часто любили дурачиться тут. Играть вместе, забирались на это дерево и просто смотрели, как демоны веселятся. Ты был тогда таким милым ребенком, всегда интересовался всем, что тебя окружало. Каждый демон души в тебе не чаял, радушно принимал тебя, играли, и баловали. Я смотрела на все это с улыбкой на лице, думала, что после рассказа отца о его детстве, с тобой же такого никогда не произойдет. Но как же я ошиблась… Эмин слушал все это, на душе царил хаос, но перебить девушку он не осмелился. — Когда произошло нападение, я была рядом с тобой, и с папой. Он пытался вывести нас с этого леса, дабы мы были подальше от эпицентра суровой бойни. Но в момент сильного пожара папа отпустил твою руку, и ты затерялся в этом огне. Мы отказывались верить, что ты погиб. Отказывались верить в то, что ты сгорел в этом огне. Многие годы мы искали тебя, я став старше вознеслась и пыталась поднять всевозможные архивы, дабы найти тебя, но ничего не смогла сделать. Что-то в груди екнуло. Что это? Я не понимаю. Это…тоска? Боль? — Ты должен поговорить с родителями. Но тут уже вмешался сам Эмин: — Будем честны, Цзыюй. Если бы человек находился долгие годы в одиночестве, без воспоминаний, и спустя время появляются в его жизни люди, твердящие о том, что они его родители, как бы ты себя почувствовала? Богине потребовалось несколько секунд, прежде чем ответить. — Я бы почувствовала себя некомфортно, и растерянно. Кивнув головой, Эмин проговорил: — Да, чувствую сейчас я себя так. Я не знаю, что мне делать. Крошечная часть меня желает узнать вас, но другая часть категорически отказывается и желает убраться отсюда. Князь Демонов, что стоял на дальнем расстоянии, слышал все, о чем говорили его дети. Все таки было мудрое решение незаметно создать серебряную бабочку, дабы прослушивать диалог и понять, что на самом деле на душе у сына. Было лестно знать, что их сын хочет остаться и узнать его, и его высочество ближе. «Клянусь, я верну тебе твои воспоминания, Эмин» Вдруг стало все тихо. Более разговоров Хуа Чэн не услышал, потому двинулся в сторону поляны, где расположились его дети. Подходя ближе он заметил, что его дочь уже спала, прислонившись к дереву, Эмин же скрестил ноги и погрузился в медитацию. Видимо дабы привести свои собственные мысли в порядок. Мягко, боясь прервать его, он аккуратно присаживается на одно колено и вытягивает свою руку, прикасаясь к лицу своего ребёнка. Видимо Гэгэ был прав, их сын и правда стал таким же внешне и характером, как и сам Хуа Чэн.

***

Ночь сменилась утром. Эмин открывает глаза после долгой медитации. Рядом ощущалась аура его отца, видимо он ушел совсем недавно. Повернув голову в левую сторону он заметил, что Цзыюй все ещё спит. Неужели он остался, и оберегал дабы никто не напал? Принюхался, вот только кровью и не пахло. Встав с земли, он отряхнул свою одежду от грязи и пыли, после чего потрепал по плечу свою недавно приобретенную сестру, пытаясь пробудить её ото сна. — Еще минутку, отец. — не открывая глаз проговорила девушка — Вставай, я ждать тебя не буду. — холодно произнес младший, сурово глядя на нее своим алым и янтарным глазом. Девушка открывает глаза, пару секунд хватило, чтобы она оглядела своего брата, что уже стоял на ногах и смотрел на нее холодно, после она тяжело вздохнула и поднялась с земли также начиная отряхиваться. Приближаясь ближе к городу, встретился на пути Се Лянь. — Эмин…— произнес Его Высочество, оглядывая своего сына. — Не следует смотреть на меня такими глазами, — отвел взгляд юноша, не желая видеть такой горестный взгляд своего родителя, после он собрался с мыслями и ответил. — Я остаюсь. Се Лянь широко улыбнулся, он не смог сдержать радостных слез. Будь здесь рядом Сань Лань, уверен, он тоже бы не смог сдержать порыв радости и восторга от того, что их ребёнок остается вместе с ними. Цзыюй же уже начала придумывать, чем они могут заняться с родным братом. И это вызвало у нее улыбку, потому она сдержала пламенную радость внутри себя. Се Лянь делает пару шагов в сторону сына, заключая его в свои объятия, Эмин же нехотя отвечает взаимностью. Он надеется, что все таки память восстановится, и сын как можно скорее вспомнит свою семью.

***

Прошло исключительно два дня. Собиратель цветов под кровавым дождем уже сумел вернуться со своего задания, и узнав, что родная плоть и кровь остается в Призрачном Городе, он организовал пир в Доме Блаженства. Считал, что это событие должно быть отпраздновано. В этот момент Эмин был в своей комнате, дверь в спальню была открыта, и Собиратель цветов постучавшись заходит к нему. В этот момент юноша смотрел на фотографии, и что-то странное испытывал. Странно было видеть его таким улыбчивым. На одной фотографии он только новорожденный, и Се Лянь лежа на кушетке держит на руках маленький сверток. В этот момент принц был весь измученный и уставший, но все таки продолжал счастливо улыбаться, глядя на своего маленького ребёнка. Вторая фотография была сделана в игорном доме. Хуа Чэн сидел на своем троне с сыном на руках, и судя по всему, Эмин игрался с коралловой бусиной отца. Увидев эту картину, как сын смотрит фотографии, Хуа Чэн улыбнулся. Взгляд его потеплел. После чего он сказал: — Когда ты только родился, я испытал такое счастье. Я был так горд тем, что у меня появился второй ребёнок. Понял, что вот она, крупица счастья за все те годы страдания. Но впервые, когда ты открыл глаза меня схватил мандраж. То время: Маленький мальчик открывает впервые свои глазки, родители склонившись над ним смотрят на него, и увидев цвет его глаз, Хуа Чэн испытал самый настоящий ужас. Глаза… Глаза маленького ребёнка были такими же, какими были и у него самого. Он зажмурился. Желал, чтобы это было неправдой, хотел, чтобы ему показалось. И что сейчас он вот-вот откроет глаза, посмотрит на сына и у него будут такие же глаза, как и у Его Высочество. Но этого не последовало. И повторно увидев цвет глаз Эмина, Хуа Чэн схватился за голову. Се Лянь быстро оказался рядом с супругом. — Нашему сыну уготована такая же судьба! Он будет страдать также, как страдал и я. — в отчаянии произнес альфа. Тело его дрожало, и Принц приобнимает его, ласково проговорив: — Сань Лан все будет хорошо, посмотри же на него, это особенность его глаз просто прекрасна. Его будет ждать прекрасная жизнь, а если произойдет что-то не то, мы всегда сможем защитить его. Мы будем рядом, ни смотря ни на что, и являемся его родителями. Настоящее время: — После слов Гэгэ я стал более спокойно мыслить, но когда однажды маленький ты прибежал в Игорный Дом полностью избитым, весь в ссадинах и крови, я испытал вновь лютый страх. Эмин поднял голову и взглянул на своего отца, но выслушал все молча, не смея перебить: — Увидев тебя в таком виде, я испытал такой гнев, пытался выведать у тебя кто это сделал, но ты не желал говорить об этом. После этого мне пришлось тайно наблюдать за тобой, дабы выяснить, от чьих рук пострадал мой сын, и я был в таком гневе когда узнал, что какой-то ничтожный и слабый демон посмел поднять на тебя руку. — Что же ты сделал после того, как узнал? — голос сына был холоден, но в нем проскальзывал интерес. Он терпеливо прождал несколько минут, прежде чем услышать голос родителя. Хуа Чэн посмотрел на сына, положив ладонь на его макушку. — Сначала я отрубил ему руки, которыми он касался тебя, после чего убил его самого, развеяв его прах по ветру. Услышав эти слова, новый Князь Демонов испытал настоящее удовольствие, что виновник его избиения был сурово наказан. В этот момент он взглянул на своего отца с другой стороны, и понял одно, вот чей характер он унаследовал. — Спасибо, Хуа Чэн. Услышав эти слова, Сань Лан вздрогнул. Единственный глаз расширился. Первый раз, за столь долгие годы он почувствовал настоящее счастье. Сын дома, пусть и без памяти, пусть непомнящий его, но он дома и этого никто не изменит. Отцовское сердце радовалось, оно могло быть теперь спокойным. Его ребёнок что так долго был с родными в разлуке, наконец вернулся и рядом с ними, больше ему ничего не надо было. Обняв Эмина, он гладит его по спине, по его длинным угольным волосам, и трется щекой о его висок. — Не благодари меня, Эмин, долг родителей во что бы то ни стало защищать свою семью. Просто вспоминай все потихоньку, я буду с нетерпением ждать того дня, когда снова услышу от тебя слово «отец». А сейчас нам нужно спешить, пока твой папа не начал готовить что-то на кухне. Собиратель цветов засмеялся, юноша же спросил: — Он не умеет готовить? Хуа Чэн засмеялся, и ответил: — Любое блюдо, что он приготовит будет смертоносным оружием, и будет не очень то и съедобным. Пришла очередь мальчика смеяться, и Сань Лан в первые слышит его смех, спустя несколько дней его возвращения. От чего он обрадовался ещё сильнее. Эмин ответил: — Тогда нам придется поспешить, дабы не дать ему начать готовить. — и оба выскочили из комнаты, стремясь быстрее добраться до кухни. Пока они шли, они говорили обо всем на свете, и искренне смеялись со всякой ерунды.