Рядом со мной раздражённый лучик солнца.

12.05.1936 г.

— Цезарь, Боже, прости меня! — Какой раз извинялся Джозеф, стараясь заглянуть в лицо друга, что чательно его скрывал. Парни сидели на крыше, учебный день давно закончился, но они решили задержаться. Завтра выходные, поэтому им некуда торопиться. Ветер отдавался по коже лёгкой рябью. Солнце склонялось к горизонту, а шатен не унимался: — Да брось! Ну, покажи, что там. — Оно и понятно, почему Джостар был на заводе. До этого парни поссорились. Опять ссора. Бессмысленный раздор из-за пустяка, который никого бы не волновал. Тут уж ничего не поделаешь. Малейший выпад со стороны одного, будет сопровождаться агрессией другого. После чего кто-то сдаётся первый, признавая вину. И всё же это по дружески, таковы их отношения. Слово «отношения» стало вызывать смутные сомнения у Цезаря. Да, он готов признать эту влюблённость. Безнадёжная влюбленность к другу. Слишком грязно. Слишком неправильно. Слишком иронично, аж на смех со слезами тянет, похоже на очень неудавшуюся комедию. Цеппели только об этом и думал во время того, как Джозеф, словно иглами, бросался колкими словами. Голову блондина остудил резкий удар рядом с виском, повреждая бровь. Цезарь на мимолётное мгновение забылся. Из-за неожиданного удара ноги подкосились, теряя под собой холодный бетон крыши. Цезарь не уступал в физической силе Джозефу, но из-за резкости он не удержал равновесия. Цеппели и подумать не мог, что получит заместо желанного поцелуя удар в лицо. Цезарь кое-что неосознанно понял. ДжоДжо… никогда не бил его? Встретившись с прохладной опорой под собой, Цеппели бросил испепеляющий взгляд исподлобья, чуть приоткрывая рот, желая выкинуть что-нибудь едкое, но осёкся. В свете заката, Джозеф чуть ли не светился. Кончики растрёпанных волосы горели пламенем лучей. Лёгкая ветровка чуть сползала с плеч, обнажая школьную форму, что безуспешно пыталась под ней скрыться. Не смотря на всё это, Цезаря зацепило больше всего выражение лица. Полное недопонимания случившегося отображалось на нём ярче всего. Джостар сразу подбежал к другу, присаживаясь рядом. Брови мимолётно дёрнулись, изображая глубокую грусть и сожаление. — Цезарь, я не хотел! — Вскинув руки, проговорил Джозеф. Ветер путался в волосах, а солнце на зло светило в глаза. Каких бы чувств не испытывал Цеппели к ДжоДжо, ему не помешало это поднять голову, посмотрев в два бесконечно голубых океана напротив и язвительно поднять рассечённую бровь, показывая результат легкомыслия Джостара, и бросил: — Правда что ли? — Саркастично поинтересовался Цезарь. На серьёзном лице блондина заиграла предательская улыбка. Джозеф наиграно цокнул языком, закатывая глаза, и после скорой паузы рассмеялся. Цеппели выдохнул одними губами, но влюблённо: — Придурок. — Это звучало лучше любого признания в любви на которое Цезарь только был способен. Джостар утёр невидимые слёзы с глаз, порыскав в кармане штанов, он достал небольшую упаковку пластырей, что уже была опустошена на половину. ДжоДжо носил многое с собой, так сказать на все случаи жизни. Отклеив прозрачную плёнку с обратной стороны, Джозеф потянулся к Цезарю. У блондина свело дыхание, а сознание пыталось дать сигналы предпринять хоть что-то. И это «что-то» оказалось отмахнуться от рук Джостара. — Я сам справлюсь. — Закусив губу до бескровной линии, проговорил Цеппели, отворачивая голову в другую сторону. Касания. Будь то может к руке, волосам или к лицу. Цезарь боялся их как огонь. Вернее того, что преграда между ним и его чувствами, которые он так отчаянно пытается держать в себе, может начать обрушиваться. — Цезарь, ну ты сволочь, даже помочь себе не даёшь. — Беззлобно процедил Джостар, поглядывая на друга. А что Цезарь? А Цезарь знает, что он та ещё сволочь, хотя понимает, что Джозеф сказал это невсерьёз. Цеппели словно окатило ледяной водой вместе с осознанием того, что его целуют. Лицо ДжоДжо находилось так близко, что его равномерное дыхание опаляло кожу, а его нечестно мягкие губы припали к разбитой брови, ловя пару капель крови, точно как дорогостоящее вино. Сознание выдернуло последние провода разумности, оставляя блондина на произвол судьбы. Даже не видя половину лица Джозефа, Цезарь чувствовал, как тот широко улыбается, подрагивая губами. Через несколько секунд, которые казались вечностью, шатен отлип от Цеппели, смазывая пару алых капель с губ языком и не теряя времени, наклеил заранее подготовленный пластырь на рассечённую бровь, пользуясь бездвижностью друга, который так и замер на одном месте. Цезарь был готов благодарить любых богов, которых только знал, что закат сегодня был выразительно красным, перекрывая его полностью залившееся лицо румянцем. Блондин резким выпадом поднялся с бетона, вставая на ноги и отойдя на несколько шагов, начал свою тираду: — Mio Dio! Cazzo, perché vengo punito?! — Понимая всю абсурдность ситуации, взвился блондин. Дело дрянь, а Джостар словно осознавая это, только и делал, что подливал масло в огонь, провоцируя Цезаря. Цеппели опустил голову вниз, смотря себе под ноги. Засунув руку в карман, блондин по памяти наткнулся на пачку сигарет в комплекте с зажигалкой. Не долго думая, Цезарь достал то в чём сейчас больше всего нуждался, позабыв о том, что Джозеф против. Да и чёрт с ним, это та необходимость, без которой блондин долго не протянет. Завидев у Цеппели в руке злосчастную упаковку, ДжоДжо ничего не сказал, наблюдая дальше. Открыв пачку, Цезарь чуть ли не взвыл: — Ебать спасибо! — Блондин забыл в последний раз сходить за новой упаковкой, оставшись с пустой. — Цез, ты походу перегрелся, пошли домой, а? — Окликнул его Джозеф, приподнявшись с бетонной поверхности. Цеппели оставалось лишь глубоко вздохнуть и кивнув, согласиться с другом. Вот что-что, а он точно перегрелся и это уже безвозвратно.