Я здесь

      У вас с Джонни была ненависть с первого взгляда.       Вы встретились впервые на вокзале Кинг-Кросс, ты была совсем малышкой — это был твой первый раз поездки в Хогвартс, ты тогда ещё не знала даже на каком факультете будешь, поэтому сильно нервничала и держалась за юбку мамы. Тебе ещё не особо повезло с ростом: ты была ниже других первогодок сантиметров на десять и выглядела младше, чем они. Твоя мать улыбалась и гладила тебе по голове, стараясь поддержать и дать понять, что страшного ничего нет, но ты была всё равно напугана: тебе одиннадцать и ты уезжаешь жить в другое место на девять месяцев, где всё абсолютно не так как дома, там нет твоей любимой собаки, — собак брать запрещено — нет родителей, нет бабушки рядом, ты должна там быть полностью самостоятельной и жить с другими детьми в комнате. Всё это тревожило и пугало тебя, ты ведь совсем маленькая, но твоя мама повторяла тебе, что ничего страшного нет, и ты, со вздохом, отстранилась от неё. Стоило тебе только сделать шаг чуть в сторону, как прямо в тебя прилетело что-то похожее на искру, ты завизжала и снова спряталась за мамой, а твой отец упёр руки в бока и взглянул на высокого мальчика, который это всё начал. Он громко смеялся, но увидев строгий взгляд твоего отца, опустил голову и щёлкнул пальцами, прекращая волшебство, буркнул «извините» и прошёл мимо, встречаясь с тобой взглядом. Он не понравился тебе сразу. Он напугал тебя. А потом ты узнала его имя — Ёнхо, но в кругу друзей его звали Джонни, узнала его факультет и избегала всего, что было связано с ним. Слизерин скользкий факультет, как та змея на гербе их факультета, но ваш орёл с герба твоего факультета сожрёт эту змею на раз-два, даже если она ядовитая.       Джонни был шутником, вечно всех подкалывал, издевался, он колдовал так, как никто не колдует; он умел делать такие вещи на уроках, которые никто не делал — это всё говорило о его складе ума, Ёнхо далеко не глуп, успешен не только в учёбе, но и в квиддиче, на метле летал так, словно он с пелёнок играет в квиддич. И из-за этого ты его ненавидела. Идеальный во всём Со Ёнхо и не идеальная во всём ты. Ты старалась. Первый год, второй, третий — ты тащила свой факультет, но вы ни разу не выиграли кубок школы, синие флаги ни разу не висели над головами студентов, и из-за этого ты сильно грустила, но это же было твоей мотивацией. Идеальный Джонни был твоей мотивацией.       Со всегда цеплял тебя. Всегда. Ты не знаешь, делал он это нарочно, или так получалось, что ты оказывалась всегда там, куда прилетит его очередная искра, но ты не раз оказывалась в больничном крыле из-за полученных или полученной травмы. Тебе было не смешно, пока все заливались смехом. И Со в том числе. Он ни разу не извинился. Вы ни разу с ним не разговаривали нормально, только иногда ты просила его не быть мудаком, а он тебя — не быть занудой. Из-за него ты возненавидела зелёный цвет, из-за него тебе осточертело веселье и всякие подушки-пердушки, которые ты подкладывала своим подругам раньше. Веселье больше не весело, когда смеются над тобой.       Семикурсники, как ты узнала за пять лет учёбы, всегда устраивали вечеринки перед выпускной церемонией, они устраивали вечеринку и после, но вечеринка перед почему-то была важнее, но ты, правда, никогда этим не интересовалась. В этот раз твои соседки по комнате решили пойти, потому что у двух из них парни семикурсники, да и в принципе, для тех, кто достиг шестнадцати лет вход был свободным, но ты идти не хотела. Ты и раньше не любила подобного рода мероприятия и ты бы точно не пошла на это, если бы не твой друг семикурсник с пуффендуя, который уговаривал тебя пойти с ним на тусовку один раз в жизни. Ты согласилась. Рассчитывала, правда, что ты быстро сможешь свалить, потому что такое количество людей тебя не радует, но не удалось.       Алкоголь, громкая музыка, куча людей, непонятно откуда взявшийся бассейн, мокрые парни и визжащие девушки, которые не хотели мочить волосы и одежду. Твой друг опьянел в первые полчаса: его снесло с какого-то коктейля буквально за секунду и ты, подперев подбородок рукой, уставилась на него, когда он поцеловал самую скандальную слизеринку, кажется, она встречалась с одним из семикурсников, но сама была на пятом курсе, но ты, снова же, не вникала в суть. Жизнь других тебя не особо интересовала. Ты думала об учёбе, но иногда — прям очень редко — грустила о том, что ты ни с кем не встречаешься и в особо тяжёлые дни с тобой рядом никого нет, но это было редко и вообще не правда.       Ты вскрикнула, когда рядом с тобой что-то взорвалось и чуть не упала с барного стула, успела только ухватиться за столешницу. У тебя не было сомнений, кто это был и ты, нахмурившись, повернулась в сторону. Джонни. Он был рядом со своей одноклассницей, девушка смеялась, и ребята за их спинами тоже — ты чувствовала себя вновь униженной, хотя рассчитывала, что хотя бы сегодня этого не произойдёт. Закатив глаза ты проигнорировала произошедшее и пересела на другое место. — Почему ты не веселишься? — спрашивает тебя твой друг, заметив твоё отсутствие рядом. Его лицо красное, язык заплетается, на губах отпечатки красной помады, почему-то тебя это веселит и ты улыбаешься, касаясь его плеча — в первую очередь, чтобы удержать его, когда он наклонился к твоему лицу. — Тут весело, Т/И, давай танцевать! — Я не хочу, извини, — ты отмахиваешься и видишь, что друг чуть насупился, но выровнялся. — Я, если что, там, — он чуть пошатнулся, указал тебе на толпу людей в другом конце зала, они окружили небольшой столик и диван, на котором уже сидели пять человек. — Кажется, ребята что-то придумали, — последнее, что говорит тебе друг и улыбается уходя.       Ты видишь среди тех людей Джонни, рядом с ним та же девушка, но сам Ёнхо не выглядит довольным. Его глаза сужены, поза напряжённая, но девушку он не отталкивает, делает вид, что заинтересован в ней. Осторожно спускаешься со стула и шагаешь в уборную, извиняясь попутно перед теми, кого случайно цепляешь.       Только оказавшись в закрытой кабинке туалета, выдыхаешь. Внутри не накурено, не пахнет алкоголем, музыка приглушена и дышать даже легче, кто-то — спасибо ему — открыл окно, впуская свежий воздух в помещение. Ты сидела на крышке унитаза несколько минут, пытаясь унять головную боль, которая началась внезапно и когда уже хотела выйти, услышала знакомые голоса — Лисса и Сара — твои соседки по комнате. Они не говорили ничего интересного, переговаривались о парнях, пока… — Ты видела, как Джонни запустил искру в Т/И, кажется, она чуть не обделалась от страха, — смеётся Лисса и ты опускаешься обратно на крышку унитаза. — Мне будет не хватать Джонни. Он клёвый, жаль, что мутит с этой девкой. — Было бы весело, если бы он что-нибудь ещё Т/И сделал, — говорит Сара, — она уже достала со своей занудливостью. Так хорошо было, когда у неё, помнишь, пропал голос, когда Ёнхо её напугал? — О, да, точно, целая неделя без её бубнежа, — соглашается Лисса. — Её друг этот — Минсок — пуффендуец, он сказал, что она его тоже достала уже. Он её вытащил сюда, думал, они повеселятся, а она села и сидит. Зануда.       И они ещё раз хихикнув, обсудив каких-то ещё парней, вышли из уборной. А потом уже вышла ты. Ты упёрлась руками в раковину и посмотрела на своё отражение, на лбу у тебя словно было написано «зануда» и, честно, тебя это сильно задело. Ты всхлипнула и вышла из уборной.       Слёзы катились по щекам, когда ты вышла на улицу, приобняла себя за плечи и потёрла их, пытаясь согреться, ночи почему-то были холодными до ужаса, хотя уже конец мая. Дверь за твоей спиной хлопнула, но ты даже не обернулась, осталась на месте, зная, что человек просто вышел покурить — это чёрный ход, здесь всегда толпятся, чтобы покурить. — Кто обидел? — голос знакомый, но ты не сразу понимаешь, кто это. — Ну же, Т/И, ты вроде не пила, чтобы расстраиваться. — Расстраиваются только от алкоголя? — когда этот парень становится с тобой рядом, опирается о перила, спрашиваешь ты и смотришь на него. Ты была удивлена, что это Ёнхо, но не подала вида. — Не только конечно, но… — он запинается, делает затяжку и выдыхает дым. — Извини. — Что? — ты переспрашиваешь, твои глаза расширяются от удивления. — Извини говорю, — повторяет он и снова делает затяжку. — За всё, что делал и как поступал с тобой, — пожимает он плечами, дым выдыхает и снова затягивается. — Ты творил эту хуйню пять лет, Джонни, — хмыкаешь ты, — думаешь, одним извини ты загладишь всё, что делал? — Да ладно тебе, — он усмехается, выкидывает сигарету и наконец смотрит на тебя. Ты значительно его ниже даже когда вы стоите в полусогнутом состоянии — оперевшись на перила. — Я же это делал, чтобы поднять настроение другим. — Трижды ты чуть не убил меня, — напоминаешь ты. Слёзы уже высохли, нос только красный и ты иногда пошмыгиваешь. — Твои сраные приколы совсем несмешные. — Я никогда не думал, что ты умеешь ругаться, — Со снова усмехается. — Сколько раз мне нужно извиниться? Миллион раз? Миллиард? На колени встать? — Ты начал это дерьмо, ты начал этот разговор, — строго проговариваешь ты, выровнявшись. — И ты пьян. Продолжать беседу я не намерена, так же как и прощать тебя. Из-за того, что шутили всегда надо мной, издевались и прикалывались — я не оценила этих шуток и получила клеймо зануды, потому что не умею смеяться, когда мне больно! Почему-то, ты не издевался над другими — это всегда была я! Каждый раз! Каждый ебанный раз.       Ёнхо выравнивается, становясь ещё выше. Он трёт свою переносицу, а потом стягивает с себя пиджак и накидывает на твои плечи, недовольно фыркая, когда ты отстраняешься, когда он протягивает руки, чтобы накинуть предмет одежды на твоё тело. Видит, что ты снова плачешь и делет шаг назад, чтобы вдруг не напугать тебя. — Мне жаль, что всё так вышло, — говорит Со, снова доставая сигарету. — Надеюсь, оставшиеся два года для тебя будут спокойными.       Ты плачешь, закрыв лицо руками, по Ёнхо курит, подняв голову вверх: он смотрит на звёзды и думает о чём-то долго, впервые так долго выкуривает сигарету, когда бросает её, снова смотрит на тебя. И посылает всё к чёрту, притягивая тебя к себе и обнимая. Ты прижимаешься к его груди и рыдаешь, словно так долго держалась, а сегодня всё происходящее стало последней каплей — всё сегодня разлилось в истерику, которая доводит до дрожи. — Забавно, — вдруг выдаёт Со. — Что? — хрипло спрашиваешь ты, но не отстраняешься. — Посмотри вокруг, — говорит тебе парень, — я единственный, кто не отвернулся от тебя. — Потому что ты причина моих слёз, — хмыкаешь ты. — Потому что я не умею выражать любовь, — исправляет тебя Джонни и ты отстраняешься, смотря на него с ещё большим удивлением. Ёнхо щёлкает тебя по носу и улыбается. — Я всё ещё здесь. Я с тобой.       И мягко касается губами твоего лба.