Кровь Эринии

— Запретный лес? — послышался удивлённый голос Гарри, лежащего на земле. — Где все остальные? — выставляя перед собой палочку, зашипел Рон, чувствуя, как от трансгресии заныла его рука. — Зачем вы вообще сделали это?! — воскликнул Нотт, держа мёртвой хваткой щиколотку Поттера.       Гермиона чувствовала себя лучше остальных после трансгрессирования, её тело очень спокойно воспринимало любые подобные способы перемещения. Оглядываясь по сторонам, она заметила белые и жёлтые лучи недалеко. Сделав несколько уверенных шагов в том направлении, гриффиндорка ухватилась за волшебную палочку, достав ту из кармана джинсов. — А что, если мы зря сюда вообще явились? — Уизли сделал несколько шагов в сторону Гарри, помогая тому подняться. — Учитывая, с каким огнём в глазах Грюм поторапливал Сириуса и профессора Люпина, смею предположить, что тут что-то очень важное, — ответил Поттер, принимая помощь друга. — Гарри прав, — ахнула Гермиона, всматриваясь вперёд. — Смотрите!       Все двинулись в сторону гриффиндорки. Приблизившись к дереву, у которого стояла девушка, все устремили взгляд вперёд, увидев битву между пожирателями и Орденом. В середине поляны располагалась разрушенная вдребезги клетка, вокруг которой были разбросаны останки человеческого тела. Несмотря на выкрикивание заклинаний и звука от ударов, среди всего этого шума был слышен истошный, истерический женский крик. Гермиона пыталась найти источник и, когда, наконец, нашла, сделала шаг назад, не веря своим глазам. Пэнси выпускала одно заклинание за другим, однако её движения были неуверенными. Каждое новое заклинание было слабее другого, что не позволяло ей отгонять от себя жителей Хогсмида, которые присоединились к Ордену. Гермиона была потрясена видом Пэнси. Девушка пусть и недолюбливала слизеринку, но никогда ещё не видела её такой испуганной и слабой. — Чёрт, — рядом с собой девушка услышала рычание Теодора, что в одну секунду сорвался с места, спускаясь по резкому склону в гущу событий. — Нотт! — крикнул Гарри, погнавшись вслед за слизеринцем. — Два идиота! — прошипел Рон, бросая тревожный взгляд на подругу. — Бежим за ними!       Гермиона ещё несколько секунд стояла на месте, никак не решаясь предпринять хоть что-то. Она молча кивнула, после чего Рон резко развернулся, исчезая за густыми деревьями леса.       Девушка пыталась сделать хотя бы шаг, крепко вцепившись в древко волшебной палочки. Она стояла на месте, пытаясь собраться с мыслями и силами, теряя драгоценное время, и никак не могла совладать с бушующими внутри страхами. Она чувствовала, как сердце начало неистово стучать, а душа — наполняться тревогой. Гермиона пыталась сосредоточиться, но все её силы уходили на то, чтобы противостоять переполняющим сознание сомнениям.       Услышав взрывы и вспышки от заклинаний, Гермиона осознала, что необходимо действовать и преодолеть внутреннее сопротивление, из-за которого тяжело дышалось. Всё, о чём она думала, — это опасность, которая могла её ожидать, возможные неудачи и последствия собственных действий. Однако Гермиона также знала, что не сможет бесконечно медлить. Время шло, и каждая секунда могла стоить ей жизни.       Когда она сорвалась с места и перенесла Рона, Гарри и Теодора в Запретный лес, то подумала, что справится с любой опасностью, которая будет их поджидать. Но увидев бой, в котором участвовали не только пожиратели, но ещё и оборотни, всё её тело задрожало. Мысли спутались, а живот скрутило. Гриффиндорка принялась делать дыхательную гимнастику, пытаясь успокоиться, решив начать делать то, что и должна была. Постепенно страх отступал, позволяя девушке мыслить здраво. Она двинулась вперёд, шаг за шагом, отбрасывая любую паническую мысль, преодолевая внутренние барьеры.       На поле развязалась настоящая бойня: оборотней было не так много, и большинство из них ещё не до конца излечились. Шрамы и порезы на их мордах сразу бросались в глаза. Они синхронно рычали, прыгая с одного волшебника на другого. Скорость, с которой они нападали, была невероятной, уследить было тяжело, а уж тем более — успеть произнести хотя бы одно заклинание. Столкнувшись в жестокой битве, волшебники применили всю свою магию и умения, чтобы справиться с превращениями, силой и агрессией оборотней.       Земля дрожала от мощи заклинаний, искры магии сверкали в воздухе, а взрывы энергии и светящиеся лучи света сопровождали каждый удар, оставляя после себя следы разрушения. Использовались любые заклинания, что были в арсенале, дабы сдержать нападение и отразить атаки оборотней. Оборотни одни за другим превращались в смертоносных зверей с острыми клыками и когтями, внушая страх одним только своим видом.       Повсюду раздавался грохот и неистовый рёв животных, получивших очередную рану. Мимо гриффиндорки пролетело несколько красных искр, выжигая следы на земле и деревьях. Двое волшебников, которых Гермиона не знала, принялись поднимать огромные камни, что были разбросаны по всей опушке, бросаясь ими в волков. Один из таких валунов приземлился на голову группе из трёх оборотней, раздавив каждого из них. Двое других кинули кинжалы, попадая в грудь подбирающихся оборотней.       Гермиона едва успела среагировать и выкрикнуть заклинание в сторону одного из волков, стоило тому оказаться в метре от неё. Она увидела, как пожиратели с особой жестокостью создавали огненные шары, поджигая каждого, кто вставал у них на пути. В самом центре битвы произошёл взрыв, откидывающий всех, кто находился вблизи, в разные стороны. Сразу послышался визг оборотней, что опалили свою и так раненую шерсть. Она с ужасом наблюдала, как огненные шары с тревожным свистом сбивали оборотней с ног и подвергали их ещё большим мукам. Горящие шары оставляли новые ожоги и жгли их шерстяные покровы, заставляя животных верещать от боли. В какой-то момент девушке показалось, что животные захотели отступить.       Не надо было быть колдомедиком, чтобы понять: они сразу покрылись новыми ожогами, из-за которых слезала кожа. Животные падали на землю, некоторые — замертво, а некоторые — от сильных ранений, более не в силах подняться.       Гриффиндорка кружилась на месте, глазами выискивая новую опасность. Вдалеке она видела, что Гарри и остальные уже присоединились к Ордену, стоя спиной к спине, защищая друг друга. Она видела, что среди всех в одиночку дерётся только Теодор, и быстро приняла решение касаемо того, что ей делать дальше. Пробираясь сквозь дерущихся, Гермиона только и успевала, что произносить заклинания, отгоняя от себя оборотней и некоторых пожирателей, что пытались попасть в неё.       Находясь в метре от слизеринца, перед лицом гриффиндорки появилась уродливая волосатая морда. Глаза животного горели ярким пламенем, его зловещая улыбка заставила девушку замереть. Среди всех остальных волков этот был крупнее, его острые зубы испачкались в крови. Животное замахнулось огромной лапой, роняя хрупкое тело на землю. Волшебная палочка в миг выпала из её рук, а тело непроизвольно скрутилось в калачик. Гермиона хваталась руками за живот, чувствуя, как с каждой секундой дышать становится всё труднее. Где-то сверху она услышала жуткий рык, и в следующее мгновение её тело откинуло на несколько метров в сторону, а спина болезненно заныла. Через силу, открыв глаза, она увидела, что оборотень сорвался с места и в прыжке полетел на неё. Отдавая последние силы на перекат, ей удаётся избежать столкновения с бешеным зверем. Хватаясь правой рукой за живот, гриффиндорка попыталась встать, но больную ногу свело судорогой, отчего девушка вновь повалилась на землю. Животное глазами нашло свою цель и уже через секунду оказалось в опасной близости с беспомощной жертвой. Огромный, истекающий кровью волк резко прыгнул. — Конфундус! — раздался мужской голос сзади.       Гермиона с трудом открыла глаза, смотря на то, как оборотень рухнул на землю. — Грейнджер! — Нотт!       Перед гриффиндоркой показался слизеринец, нервно оглядываясь по сторонам. — Ты как? Встать можешь? — падая на колени перед девушкой, спросил парень. — Не уверена, — не успев договорить, она начала кашлять, сплёвывая сгустки бордовой жидкости. — Чёрт, он тебе все внутренности мог повредить, тебе нужно возвращаться. — В таком состоянии мне нельзя трансгрессировать, меня просто убьёт. — А здесь тебя в таком состоянии убьют ещё быстрее, — парень принялся шариться по карманам в поисках какой-либо мази. — Я ничего не взял с собой. — Я смогу добраться до Хогсмида, тут недалеко. — С ума сошла? Тебя поймают. — Все заняты сейчас битвой, не думаю, что кому-то придёт в голову во время драки пройтись по чаще леса в сторону деревни.       Теодор несколько секунд сверлил гриффиндорку взглядом и уже готов был согласиться с ней, но вспышки поблизости и мужские голоса заставили его отказаться от этой идеи. — Где твоя палочка? — Она отлетела куда-то в сторону, когда я упала, — Гермиона принялась глазами выискивать древко. — Акцио палочка! — крикнул парень, заметив, как к нему в руки подлетело древко из виноградной лозы. — Отлично! — воскликнула Гермиона, забирая у парня из рук свою палочку. — А теперь, — Теодор быстро поднялся на ноги, подхватывая гриффиндорку на руки.       Гермиона рефлекторно обхватила парня за шею, заметив, как их увидели два пожирателя, выпуская в их сторону заклинания. — Коньюнктивитус! — выпалила Гермиона первое, что пришло ей на ум.       Она ослепила двух преследующих их пожирателей, что дало Теодору возможность добежать до самой чащи леса, найдя нужную тропинку, ведущую в Хогсмид. — Что там происходит? — оглядываясь по сторонам, спросила Гермиона, дабы хоть чем-то унять тревогу в груди. — Я не знаю, Грюм ничего не сказал, а Сириус и Люпин погнались за парочкой пожирателей. — Что с Паркинсон? — Она пропала, — тяжело дыша, ответил парень. — Когда я был уже внизу, её нигде не было. А на меня накинулись эти вонючие твари со своими хозяевами. — Там была какая-то клетка, — начала гриффиндорка, но парень её резко перебил. — Давай мы потом будем думать над происходящим, сейчас нужно отбиться от них и постараться не стать ужином для этих тварей.       Девушка кивнула, понимая, что сейчас не лучшее время для разбирательств. Внутри неё всё еще бурлил адреналин, а жгучее чувство в спине заставило её прикусить нижнюю губу, чтобы не издавать лишних звуков. — Так, мне нужно немного передохнуть, — Теодор усадил девушку на стоящий рядом с ним камень, после чего начал оглядываться по сторонам, прислушиваясь.       Гермиона тем временем, приподняв футболку, начала рассматривать раны на животе и груди от удара животного. Завидев полученные ранения, гриффиндорка обрадовалась, что среди ушибов и царапин она не обнаружила укуса. Девушка бросила взгляд на оборачивающегося слизеринца.       Облизывая губы, Теодор смотрел по сторонам. Его не покидало чувство, что за ними следят. Парня насторожило, что завывание оборотней вмиг прекратилось и в месте, где недавно завывали звери, теперь стояла мёртвая тишина. Ситуация усложнялась. Нотт беспокойно теребил подол рубашки, нервно оглядываясь по сторонам. Не став более терять времени, парень молча подхватил Гермиону на руки, двигаясь в сторону деревни, желая как можно быстрее пересечь барьер.       Уже через несколько метров, в кустах, послышались шорохи, и Грейнджер сразу выставила волшебную палочку вперёд, готовая произносить все защитные заклинания, что были у неё в арсенале. Из кустов послышались молящие стоны, слыша которые, появлялось ощущение, что там лежит подбитое животное, находившееся одной ногой в могиле. Слизеринец на несколько секунд застыл, не в силах быстро принять решение. — Там кто-то есть? — неуверенно прошептала гриффиндорка, оглядываясь по сторонам.       В ту же секунду они двинулись в сторону кустов. Девушка чувствовала, что Нотт передвигался медленно, крадучись. Через несколько секунд их взору открылась картина: на холодной земле лежало тело. По маске, валяющейся рядом, стало ясно, что перед ними был пожиратель. Его тело было заковано в цепи, он лежал на боку, и руки его были связаны за спиной в тугой узел, сковывая все попытки вырваться. Теодор аккуратно положил Гермиону на землю, доставая из кармана палочку и наставляя ту на лежащего. Подойдя ближе, слизеринец протянул руку к чёрному мешку, что был накинут на голову последователя Волдеморта. Скинув ту с головы и толкнув тело ногой, Теодор прикрыл рот рукой, заметив, что глаз у пожирателя не было. Сзади он услышал женский писк. Повернув голову, он заметил, как Грейнджер, сидя на земле с выпученными глазами, приложила ладонь ко рту.       Пожиратель был жив, и его тело билось в диких конвульсиях. Он стонал и дёргался, пытаясь высвободиться из оков. Нотт огляделся — никого. — Убейте уже, сколько можно меня мучить? — простонал пленник. — Уроды, — продолжал мужчина.       Теодор переглянулся с Гермионой: в её взгляде он увидел отвращение и шок. — Почему вы молчите? Сказать нечего?! — завопил пожиратель, неистово надрывая голос.       Теодор в ту же секунду оказался рядом с телом, затыкая рот пожирателя рукой. От истошных воплей их могли услышать, а этого он никак не мог допустить.       Вдалеке послышались крики, вслед за ними последовали выстрелы, от которых во все стороны разлетелись искры. Теодор не успел сделать и шага в сторону, как между деревьев показалось несколько тёмных фигур, что пытались окружить младшую Уизли. Гермиона заметила, как один из пожирателей попал заклинанием в девушку, оглушая её и заставляя пасть на землю. Следом в сторону Джинни полетела волна из заклинаний, разнося по всему лесу истошный крик пойманной в ловушку гриффиндорку. Гермиона не успела даже подумать, как одним рывком поднялась на дрожащие ноги, навалившись на рядом стоящее дерево. — Не высовывайся! — шикнул Теодор, надавив рукой на плечо девушки, заставляя ту вернуться в сидячее положение. — Лучше заткни рот этому стонущему, а то он нас выдаст.       Гриффиндорка не успела и слова сказать, как слизеринец, уже перейдя на бег, двинулся в сторону двух пожирателей, что не переставали выпускать одно заклинание за другим.       Гермиона подползла к пожирателю, стараясь не акцентировать внимание на его пустых глазницах. Всё тело мужчины было покрыто странными волдырями и изуродовано множественными ожогами, а в некоторых местах была содрана кожа. Подмечая для себя новые факты о теле этого пожирателя, девушке всё больше хотелось убраться от него как можно дальше. Но его очередная попытка закричать заставила её резким движением закрыть рот рукой. Вдалеке она слышала брань и вспышки от заклинаний, в темноте трудно было разглядеть, кто и где находился; несколько деревьев сразу загорелись, распространяя пламя по всей территории и замыкая их в огненный круг.       Гермиона придвинулась ближе к пожирателю, мысленно перебирая варианты их отступления и дальнейшего спасения. Из-за деревьев показались две фигуры. Слизеринец помогал Джинни перебирать ногами, уворачиваясь от огня, что с каждой секундой увеличивался в размерах. Дым заполнял большую часть местности. — Грейнджер! — рыкнул Теодор. — До Хогсмида совсем немного, ты в состоянии будешь добраться?       Девушка предприняла попытку подняться, однако в ту же секунду её тело согнулось пополам, вновь роняя Гермиону на землю. — Чёрт, — зашипел Нотт, оглядываясь по сторонам. — Уизли почти без сознания, мне вас двоих не донести. — Орденские уродцы, — прошипел пожиратель, — так и подохнете в этой глуши, поджаренные птички, — истерический смех раздался по всему лесу, отчего, казалось, пожирателя могли услышать на поле боя в самом центре леса. — Империо! — в ту же секунду прорычал Теодор, направив палочку на мужчину.       Слизеринец собрался с мыслями, концентрируясь только на одной единственной идее. — Грейнджер, развяжи его и не мешай. — Ты что делаешь? — ошарашенно спросила девушка, явно не одобряя поступок парня. — Нет времени на выяснения, у меня не так много сил, чтобы ещё спорить с тобой. Делай, что говорю, развяжи его.       Гермиона нехотя посмотрела в сторону пожирателя, заметив, как его рот сомкнулся, не издавая более ни звука. Развязав его руки, она недоверчива посмотрела, как пожиратель, поднявшись на ноги, подошёл к её раненому телу, беря его на руки и молча следуя по пятам Теодора, что уже был в нескольких метрах от них. Гриффиндорка чувствовала на своём теле холодные руки, пожиратель прижимал её к себе неприлично близко. Пальцами он задевал интимные и больные места на теле девушки, отчего она постоянно жмурилась и ёрзала, чувствуя невыносимый дискомфорт.       Через десять долгих минут Гермиона наконец очутилась на земле около одного из домов Хогсмида. Вдалеке был виден дым, что расходился по всему лесу. Со всех сторон вокруг деревни доносились крики, сопровождающиеся взрывами. Девушка только и успевала, что мотать головой из стороны в сторону, пытаясь глазами увидеть хоть что-нибудь.       В ту же секунду в барьер попало одно из заклинаний, от которого эхом раздался звук битого стекла. Место, в которое попали, дало трещину, с каждой секундой распространяясь по всей области. — Убирайтесь отсюда!       Грейнджер сразу обернулась, увидев в нескольких метрах от них Дафну. Девушка была изрядно потрёпана, вся её одежда покрылась засохшей кровью и землёй. — Что происходит? — нависая над телом Уизли, спросил Нотт, поднимая голову в сторону подруги. — Пожиратели решили уничтожить барьер, это уже третий удар по нему, долго он не протянет, — слизеринка посмотрела на место, на котором расходились трещины. — Убирайтесь отсюда, бегом! — У нас нет портключа. Мы вообще тайком сюда заявились, — сказала Гермиона, привлекая внимание блондинки к себе. — Вы с ума сошли?! — воскликнула Гринграсс, хватаясь руками за голову. — Идиоты, вот действительно, настоящие идиоты!       Гринграсс испепеляла взглядом каждого присутствующего, и только сейчас её взгляд зацепился за молчаливого мужчину, что сидел на земле. — Кто это? — Судя по всему, один из пожирателей, но его там явно не жалуют, — проследив за взглядом слизеринки, ответил Теодор, водя палочкой по телу бессознательной Уизли. — И вы решили притащить его сюда? Вам совсем мозги отшибло?! — не контролируя громкость голоса, закричала девушка. — Не ори, привлечёшь только новое внимание к нашим персонам, — перебил её парень. — Ты мне рот не закрывай! Это вы, идиоты, протащили пожирателя на территорию деревни, которая и так из последних сил держит оборону! Я не понимаю, вам заклинание в голову попало и вы повредили последние извилины?! — Прекрати уже! Он под Империо! — воскликнул Теодор, перекрикивая подругу. — Поверь, он сделает всё, что я ему прикажу. — Почувствовал себя сильным волшебником, способного взять другого под свой контроль? Не слишком самоуверенно? — Нет, как видишь, пока что всё под контролем. — Вот именно, «пока что», — Гринграсс хотела сказать ещё что-то, но новая волна, ударившая по барьеру, заставила её отскочить в сторону, выставляя палочку вперёд. — Последний раз повторяю: убирайтесь!       Гермиона почувствовала, как вновь оказалась над землёй. Холодные руки обхватили её, прижимая к изуродованному телу. — Теодор! — воскликнула девушка, крича парню в затылок. — Нам нужно в Сладкое королевство, там в подвале есть проход, он приведёт нас в Хогвартс! — Ты уверена? — парень обернулся, анализируя всё сказанное ведьмой. — Да, — девушка закивала. — Быстрее уже! — подначивала Дафна, делая шаг в сторону и замечая тёмные фигуры, приближающиеся к барьеру.       Нотт кивнул Гермионе, меняя маршрут. Уже через минуту он бежал вперёд, стараясь не обращать внимание на полученные ранее в бою раны. Перебегая улицу, он увидел прямо по курсу кондитерскую. — Надеюсь, ты не шутила, — открывая дверь кондитерской, сообщил слизеринец, оглядываясь назад, в сторону Гермионы. — Гарри на третьем курсе пользовался этим проходом, поэтому просто верь мне. — Хорошо.       Спускаясь в подвал, Теодор шёпотом произнес «Люмос», освещая себе путь. В то же мгновение здание задрожало, заставляя парня пошатнуться и врезаться в стену вместе с Уизли, которая, кажется, перестала дышать. — Что это было? — испуганно пробормотала Гермиона. — Барьер уничтожен, — прикусив нижнюю губу до крови, прошипел слизеринец.       Дальнейший путь они продолжали в молчании, стараясь не обращать внимание на взрывы и крики снаружи. Гермиона постоянно оглядывалась через плечо пожирателя, держа палочку наготове. — Долго нам ещё? — возмущённо процедил слизеринец. — Нет, немного осталось, всего два поворота, и мы на месте.       Так оно и случилось: через два поворота Нотт ногой толкнул деревянную дверь, за которой показалась уже знакомая статуя Одноглазой горбатой ведьмы, расположенная в коридоре на третьем этаже. — Вот видишь, — прощебетала Грейнджер, вырываясь из хватки пожирателя. — Вижу, — опустив тело Уизли на пол, произнёс парень, переводя взгляд на пожирателя, мысленно отдавая ему новый приказ. — Кто ещё знает об этом проходе? — поинтересовался Теодор, рассматривая статую. — Фред и Джорж, а также Сириус и профессор Люпин. — Понятно, почему-то я даже не удивлён, услышав каждое из имён. — Странно, что такой умный волшебник, как ты, ничего не знал о нём. — Я обладаю другой, не менее полезной информацией. — Поделишься? — Как нибудь в другой раз, — парень посмотрел на лежащую перед ним девушку. — Она жива, но слаба, ей нужно в лазарет. — Идём.       Дав себе несколько минут на отдых, они направились в сторону больничного крыла.       Добравшись до уже знакомых дверей, каждый мысленно молился, чтобы там была хоть одна живая душа. За открытой дверью перед глазами предстала картина, как мадам Помфри бегала между коек, только и успевая разносить различные снадобья и мази в руки больных. Женщина лишь на секунду задержала взгляд на вошедших в больничное крыло и кивком указала на ближайшие кровати за ширмой.       Теодор дрожащими руками кинул израненное тело Уизли на койку, падая следом на табурет, стоящий рядом. Гермиона через секунду почувствовала мягкую пружину под собой, наблюдая за тем, как пожиратель присел на край кровати, рядом с Джинни.       Подбежавшая к ним медсестра настороженно посмотрела в сторону пожирателя, что сидел, не двигаясь, на одном месте. — Что здесь происходит? — выставив палочку перед собой, поинтересовалась целительница. — Всё в порядке, — начала Гермиона, не желая тратить время на долгие объяснения. — Он под Империо, Теодор удерживает его. — Нам нужны были лишние руки, чтобы дотащить Грейнджер сюда, один я бы не справился, — вмешался Теодор, чувствуя, как дышать с каждым словом становится всё труднее.       Мадам Помфри несколько секунд молчала, рассматривая изуродованное тело мужчины. — Свяжите его! — приказала женщина, вручая в руки Гермионы несколько пузырьков с лекарствами.       Ребята синхронно закивали, радуясь тому, что она пусть и была на взводе и напугана, но не стала акцентировать своё внимание на данном инциденте. Возможно, такая халатность могла бы стать огромной ошибкой, но что-то Гермионе подсказывало, что из хватки Теодора убежать было не так просто.       Сунув пальцы в горшок с мазью, Грейнджер глянула на слизеринца. У парня был растерянный вид и расфокусированный взгляд. Нотт смотрел в одну точку, подрагивая на табурете. Гриффиндорка подтянулась ближе к подруге, обрабатывая её раны, а после приподняла свою футболку, совсем не заботясь о том, кто перед ней сидит. Ведьма опасливо смазала царапины на груди, дав себе время найти повреждённые участки на теле, которые ранее не заметила. — Держи! — закончив с собой, гриффиндорка кинула склянку в руки Теодора, проследив, чтобы тот нанёс мазь на свои раны.       Почувствовав, как ранения начали болезненно затягиваться, она упёрла взгляд в лежащую на кровати Джинни. — Что с ней? — сквозь зубы процедила девушка, сгибаясь пополам. — Ничего страшного, обычный обморок, её сильно не задело, жить будет, — бросив взгляд на Уизли, ответил Теодор, продолжая наносить мазь на раны. — Шустрая ведьма, не зря в квиддич играет. — Это точно, — сжимая кулаки от боли, прохрипела Гермиона, падая лицом на кровать. — Ты как? — поинтересовался Нотт, приковав взгляд к гриффиндорке. — Бывало и лучше. — Верю.       Внимание Теодора переключилось на сидящего пожирателя. На вид ему было чуть больше сорока, на его небритом лице красовались различного рода шрамы и ожоги. — Он по-прежнему под Империо? — едва слышно спросила Гермиона, не поднимая головы. — Да, — утвердительно кивнув, ответил слизеринец. — Не знала, что в твоём арсенале имеются непростительные. — Поверь, это самая малость того, что имеется у меня в арсенале, — усмехнулся парень, прикусив нижнюю губу от боли, которая, кажется, начинала поджигать его внутренности. — Учту, — прокашлявшись, ответила девушка, сжимая в руках одеяло. — Как ты думаешь, кто с ним это сделал? — рассматривая лицо пожирателя, поинтересовался Теодор. — Не думаю, что кто-то из Хогвартса или Ордена способен на такие зверства. Насколько мне известно, никто, кроме Грюма и остальных мракоборцев не использует непростительные или подобные им заклинания. — Не знаю, но раны у него свежие, значит, это произошло совсем недавно. Возможно, несколько часов назад. — Изуверство. — Надеюсь, с Гринграсс всё хорошо. — Она сильная девочка, уверен, что справилась со всем на отлично, задав трёпку каждому, кто встал у неё на пути. — Было бы здорово.       С другого конца больничного крыла вдруг раздались истошные крики, вслед за которыми последовали ругательства мадам Помфри. — Да потерпи же ты, иначе никак нельзя! Чего ты как маленький ребёнок! — с серьёзной интонацией прошипела медсестра. — Это невыносимо, лучше отрубите мне руку! — истошно верещал мужской голос. — Нет! — жёстко осадила его женщина. — Этот способ только на крайний случай, терпи.       Крики усилились, заставляя Теодора опустить веки от раздражения. Перед его глазами вспыхнули обрывки последних событий. Непроизвольно его кулаки сжались: он злился на самого себя. Парень вспоминал испуганное лицо Пэнси, которая пыталась отбиться от нескольких волшебников сразу. Слизеринец знал, что, успев он вовремя, ему удалось бы вырвать её из лап пожирателей и забрать с собой. Но одна треклятая стычка с одним из волков украла у него драгоценное время. Желание вернуться и убить эту волосатую тварь сжирало его изнутри.       Взгляд его зацепился за раненую Грейнджер. От него не ускользнул тот факт, что гриффиндорка дрожала как осиновый лист, и это явно было не от холода. Её учащённое дыхание и бегающий взгляд заставляли его нервничать. — Грейнджер, ты чего? Ещё не отошла от стычки? — Мне ещё никогда не приходилось драться с оборотнями. — Правда? — Да, за исключением третьего курса, но там всё было по-другому.       Слизеринец внимательно выслушал историю, которую ему поведала девушка. Сказать, что он был удивлён, значит ничего не сказать. Других историй ждать из уст этой ведьмы и не стоило. Однако один момент из её рассказа привлёк его внимание. — Маховик времени? Я думал, он под запретом. — Да, по большей части этот закон вступил в силу уже после того, как я им воспользовалась. — Но ведь благодаря ему возможно отмотать время, вернуться в прошлое и исправить абсолютно всё. — Во-первых, маховик, который был у меня, не рассчитан на путешествия на длинные дистанции, а во-вторых, подобное путешествие может только усугубить ситуацию. — Почему никто не додумался создать маховик мощнее и, вернувшись в прошлое, убить склизкую тварь, из-за которой мы все сейчас находимся на грани жизни и смерти. — Это не так просто. Мой маховик являлся второй моделью, первый уничтожили, а второй… Я не знаю, где он. Но, возможно, его хорошо спрятали или тоже уничтожили. — А чертежи? Должны же были остаться хоть какие-то наработки по этому изобретению. — Я не знаю, возможно.       Теодор несколько секунд пялился на девушку, прокручивая в голове полученную информацию. Гермиона выглядела очень уставшей и уже почти засыпала, её тело продолжало подрагивать, отчего она куталась в одеяло.       Теодор же не стал более донимать уставшую и напуганную девушку, однако его голова была теперь забита разными мыслями. Тема с маховиком очень заинтересовала парня, заставляя его мысли путаться в один огромный комок. Он слышал об этом артефакте от отца и деда, что этот волшебный предмет, позволяющий вернуться в недалёкое прошлое, является одним из самых редких и ценных. Однако он не знал о всех его тонкостях, и только из рассказов Гермионы ему стало понятно, что маховик не может вносить кардинальных изменений в ход событий и с его помощью невозможно вернуть умершего человека к жизни. Мысленно он уже успел себе представить, как смог бы вернуться в прошлое и помочь своей матери.       Воспоминания о погибшей родственнице всегда вызывали у него глубокую печаль и тоску. Парню пришлось расти без материнской любви, всё детство он провёл под опекой отца-садиста, что воспитывал его как боевую псину. Всякий раз, поднимая разговор о матери, Тобиас лишь злился, заставляя мальчика замолчать и более не поднимать данную тему. И хотя Теодор не знал точно, что произошло с его матерью, мальчика не покидали мысли о том, что именно случилось с той, кто, вероятнее всего, любила бы его больше жизни. Мать была для него загадкой, пазлом, часть которого была утеряна и которую нельзя было восстановить.       Идея о том, что он может вернуться в прошлое и узнать, что же случилось с ней и предотвратить восхождение Волдеморта, захлестнула его ум. Парень понимал, что сборка не будет проста и, скорее всего, займёт очень много времени, которого у него и так не было. Проснуться утром и осознать, что ты ещё жив, было уже успехом. Но затея ознакомиться с историей такого артефакта и узнать для себя чуточку больше о полезной вещице манила парня с каждой секундой всё больше. ***       — Джинни! — воскликнула Гермиона, подтягиваясь ближе к подруге, заметив, как глаза девушки едва открылись.       Джинни медленно открыла веки и попыталась приподняться на локтях. Сфокусировав зрение, девушка принялась рассматривать окружающих её людей и место, где она находилась. Заметив Гермиону, она попыталась улыбнуться, однако лицо её исказилось от резкой ноющей боли во всём теле.        — Как ты? — мягким голосом спросила гриффиндорка, подвинувшись ближе к подруге.       — Всё болит, ощущение, что я лишилась всех костей разом, — прохрипела девушка.       Уизли прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своём дыхании. Перед глазами появились обрывки воспоминаний с поля боя. Она вспомнила свои первые мысли и страх, когда поняла, что её преследуют. Казалось, они появились из воздуха, были гораздо больше и сильнее, чем девушка могла себе представить. В неё сразу попало несколько заклинаний, из-за которых по телу мгновенно появлялись раны и царапины, источающие кровь. Уворачиваясь от последних ударов, гриффиндорка смогла уклониться от нападения и нанести контратаку по одному из нападавших.       Девушка рассматривала синяки, порезы и ушибы на своём теле, удивляясь тому, как ей удалось выбраться оттуда живой. Услышав тяжелое дыхание со стороны, медленно повернув голову, Уизли заметила Нотта, что сверлил её изучающим взглядом. — Уизли, а ты не промах, получила минимум урона от двух пожирателей, — с ухмылкой на лице произнёс парень.       Джинни улыбнулась и кивнула. Она и правда могла гордиться своим везением и навыками дальнего боя. — Я помню, как упала, а дальше всё как в тумане, — прошептала девушка, пытаясь восстановить в памяти события последних нескольких часов. — Мы были недалеко от тебя, — начала Гермиона, повернув голову в сторону Нотта. — Спасибо, — с отдышкой произнесла девушка, падая обратно на подушку. — Набирайся сил, львица, — хихикнул слизеринец.       Джинни попыталась улыбнуться, однако по всему её телу прошел спазм, заставивший прикусить нижнюю губу, дабы не закричать. С закрытыми глазами она вспомнила огненные шары, которые выпускала в сторону пожирателей.

***

      Мёртвая до этого тишина, редко прерываемая стонами лежачих, была нарушена громким спором между двумя говорящими. Гермиона, открыв глаза, оглянулась по сторонам в поисках источника шума, надеясь хоть как-то повлиять на их громкость. У окна стояли двое, и, прищурившись, гриффиндорка увидела Грюма и Нотта. Каждый из них выбрасывал оскорбительные слова в адрес оппонента, создавая неприятную атмосферу всем присутствующим. Они оба выглядели очень уставшими, на их лицах виднелись новые синяки и ссадины.       Теодор смиренно стоял возле окна, буравя мракоборца суровым взглядом. Лицо парня отражало лишь усталость и болезненную тревогу. Время от времени Грюму удавалось задеть парня за живое, надавив на болевые точки, после чего Теодор, не сдерживая себя, выкидывал в адрес Грюма обвинения и оскорбления. Его голос звучал резко и пронзительно, наполняя лазарет завываниями ярости и горьких насмешек. С каждой секундой его речь наполнялась ядом, которым он не стеснялся плеваться в Аластора. Парень надеялся задеть мужчину, желая, чтобы каждое обидное слово вонзилось острой иглой в глубины тёмной души волшебника. Мракоборец старался сдерживать себя, чувствуя, как из-за наглого мальчишки гнев начинает душить его изнутри. Лицо его перекосилось от боли, ярко отражая недовольство. Мужчина не успел даже толком отдохнуть после схватки, как на его плечи упало множество проблем, которые решить нужно было немедленно. А Нотт лишь усугублял ситуацию. — Прекрати упрямиться, — прорычал Грюм, сжимая в руке палочку. — Не факт, что ты сможешь постоянно держать его под контролем, у тебя не так много сил для этого. — Вы недооцениваете меня. Говорите прямо как Грейнджер. — Тебе это любой скажет! — Если бы я этого не сделал, то сегодня Орден лишился бы одной из гриффиндорок.       До Гермионы быстро дошло, что послужило причиной для ссоры двух волшебников. Грюм и Теодор были в ожесточенной дискуссии о том, что делать с безглазым пожирателем, которого они поймали. Грюм настаивал на том, чтобы избавиться от пленника, выполнившего свою функцию. Однако Теодор утверждал, что он может стать ценным источником информации или даже полезным союзником в борьбе против пожирателей. Несмотря на то, что у них был Мордур, Тео как-то скептически относился к двойному агенту. Слизеринец до сих пор считал, что этот шпион не так прост, как кажется на первый взгляд, и в один момент он просто предаст Орден, подставив Поттера.       Грюм не мог понять, какую пользу может принести безглазый пожиратель, и был убеждён, что риск держать его под контролем превышает потенциальную выгоду. Он опасался, что пленник может сбежать или использовать свои способности для нанесения вреда. Он также сомневался в том, что всё это — не игра Нотта-старшего. Мужчина до сих пор считал, что Теодор находится под влиянием отца и выполняет всё, что тот ему велит. Алостор никогда не доверял этой аристократической семье. Каждый из них занимался тёмной магией, нарушая все законы магического мира. Эти змеи всегда выкручивались, не раз прибегая к подкупам и шантажу. Это вызывало беспокойство и недоверие, так как никто не знал, до каких крайностей эта семейка могла зайти. Кроме того, семья Ноттов известна своим мстительным характером и тёмным прошлым. Если они чувствовали, что их интересы или репутация подвергаются угрозе, то шли по головам, лишь бы отчистить свою семью от позора и сплетен. — Я не считаю, что мы совершили ошибку, возможно, он и правда будет нам полезен. Вы видели, в каком он состоянии? Не уверен, что кто-то из Ордена или Хогвартса был способен на такое изуверство. Он явно будет желать отомстить обидчикам, а лучший способ сделать это — поделиться с нами информацией.       Теодор видел хорошую возможность изучить пожирателя и выяснить больше. Перед глазами до сих пор всплывали картинки с изуродованным лицом несчастного. Он верил, что любая полученная информация может быть использована для защиты от других атак. Также Теодор полагал, что благодаря своему контролю над пленником он может получить уникальное преимущество в будущих битвах. Сейчас он осознал, как долго и крепко способен удерживать волшебника под Империо.       Дискуссия между Грюмом и Теодором продолжалась, и они не могли прийти к соглашению. Они понимали, что решение, которое они примут, может иметь серьёзные последствия.       Гермиона медленно привстала с кровати, проверяя своё состояние. Голова ещё болела, а живот крутило. Но слабость в теле постепенно отступала, исчез запах крови и мокрой псины, что не могло не радовать девушку.       Гриффиндорка медленно подошла к окну, у которого стояла ругающаяся парочка. Посмотрев по сторонам, она заметила, что больничное крыло было почти пустым. Всего несколько кроватей оказались заняты, и то — в одной из них лежала Джинни, а рядом — Дафна. Слизеринка тихо постанывала, шевеля губами и произнося непонятные слова. Гермиона скользнула взглядом по телу девушки: на её бледной коже были видны глубокие порезы, синяки и ссадины, покрывающие каждый участок хрупкого тела. Руки её были полностью перебинтованы, а на ногах виднелись шрамы от ожогов. Мысленно девушка сразу перенеслась в момент, когда они с Теодором пробирались к одному из тайных проходов в Хогвартс. Дафна была рядом с барьером, когда его разрушили пожиратели. — Грейнджер, ты чего? — послышался удивлённый голос Теодора. — А? — обернулась девушка. — Да я просто услышала вас. Вы так громко ругаетесь, что спать вообще невозможно. — Поверь, это ещё не громко, громко было пару часов назад. Когда весь Орден влетел и пытался связать Гобшайта. — Гобшайта? — Да, у пожирателя, оказывается, кличка есть. — Уродец, — прошипел Грюм, скрестив руки на груди. — Что происходит? Где он сейчас? И что случилось? — Стоило Грюму узнать о том, что мы притащили с собой пожирателя, как весь Хогвартс был поставлен на уши. В итоге Гобшайт сейчас в подвале, под присмотром Сириуса и Люпина. — А ты, щенок, не подумал о последствиях, притащив сюда этого ублюдка?! — Грюм сделал шаг в сторону слизеринца, буравя того грозным взглядом. — Сколько ещё раз мне нужно повторить: в тот момент у меня особо выбора не было. В любом случае мой план сработал уже дважды, и если вы не умеете быстро принимать верные решения, то это не мои проблемы. — Ах ты… — только Грюм достал волшебную палочку, собираясь наставить её на парня, как в лазарет вбежал Гарри. — Гермиона! — воскликнул парень, ускорив шаг навстречу подруге. — Как ты? — Гарри! — девушка, не сдержав улыбки, бросилась в сторону друга, прихрамывая на одну ногу. — Как ты? — заключая её в крепкие объятия, спросил Поттер. — Уже лучше, намного лучше, — девушка, вырвавшись из хватки гриффиндорца, осмотрела его с ног до головы, не веря своим глазам. — Я так испугалась, что вообще случилось? — От пожирателя нам удалось кое-что узнать, — Гарри посмотрел на Грюма, что взглядом уничтожал стоящего перед ним Нотта. — Убили мать Паркинсон. В той клетке была Аделаида. — Что? — удивилась Гермиона, не веря своим ушам. — За что? — Всё это было публичной казнью за предательство: она написала письмо в Министерство, раскрывая местонахождение пожирателей. — О нет, — прошептала Гермиона. — Огастес! — девушка сорвалась с места. — Стой! — Гарри схватил её за руку, разворачивая на месте. — Не надо. Сейчас не лучшее время. — Ему нельзя оставаться одному!       Гермиона переживала за профессора, представляя, какой ужас он испытывал в данный момент. Она понимала, что такая потеря может навсегда оставить свои следы в его душе. Гермиона могла только представить, какой горящий страх и беспомощность переполняет сейчас профессора. — Прекрати, он взрослый мужчина, сам всё понимает. Если ты пойдешь сейчас к нему, сделаешь только больнее. — Поттер прав, — спокойным голосом сказал Грюм. — Оставьте его сейчас в покое. — Где пожиратели сейчас? — поинтересовалась девушка. — После того, как они сломали барьер, сразу отступили. Беллатриса сама отдала приказ. — Это странно. — Самое ужасное, что всё это происходило на глазах не только Огастеса, но и Пэнси. — Она наблюдала, как её мать разрывают на части?       Гарри кивнул. — Какая же мерзость.       Гермиона ощутила, как на глаза наворачиваются слёзы жалости. Она приложила немало усилий, чтобы сдержать их. Несмотря на их враждебные отношения, сейчас девушка искренне сопереживала слизеринке. Она представила себе ужас, который пережила Пэнси, и чувство безнадёжности накатило на неё с новой силой. Перед глазами вновь всплыли картинки разорванного тела и неистового крика девушки, которая явно не могла совладать с собственными эмоциями.       Девушка перевела взгляд на Теодора, что погрузился в собственные мысли. По его сжатым кулакам было нетрудно догадаться, о чём он сейчас думает. Гриффиндорка знала о чувствах парня к аристократке и видела, как он сорвался с места, стоило ему заметить девушку в толпе.       Теодор погрузился в воспоминания. Уже в который раз Пэнси находилась к нему так близко и так далеко одновременно. Из раза в раз он пытался добраться до неё, вырвать, наконец, из грязных лап пожирателей и спрятать в безопасном месте. Он видел, как она стояла там, на опушке леса, окружённая пожирателями и стаей вонючих животных, среди которых она была изящным призраком, олицетворением невинности и красоты. Он вспомнил, как по её щекам потекли слёзы. Видел печаль в её глазах, чувствовал боль и страх; ему хотелось подбежать к ней, прижать к себе и забрать всю её боль. Он бы выдержал этот тяжёлый груз, ему просто нужно было найти способ, как её забрать. Ему не потребовалось много времени, чтобы узнать в разорванном теле Аделаиду.       В его голове проносилось множество мыслей. Он понимал, что сейчас его главной задачей было защитить Пэнси, чтобы с ней не случилось то же самое, что с её матерью. Он знал, что пожиратели любили публичные казни, но в прошлом для этого достаточно было одного заклинания. Мысли Нотта путались, и глубоко погружённый в собственные мысли о спасении Паркинсон, он не замечал ничего вокруг. Но он хотел попробовать получить больше информации через Гобшита, поскольку совсем не доверял Мордуру. Теодор не мог предвидеть будущее, но он был полон решимости пойти на любой риск, чтобы защитить тех, кого любит. Его сознание было наполнено смутным страхом перед тем, что может произойти дальше, но в глубине души он верил в лучшее. — Кормак сильно ранен, — послышался на заднем фоне голос Поттера. — Что с ним? — поинтересовалась Гермиона. — Попал под удар, с его слов Малфой использовал на нём Круцио.       От упомянутой фамилии Тео оживился и сразу перевёл взгляд на Гарри, что удобно устроился на рядом стоящей кровати. — Хорёк быстро учится, — проворчал Грюм, продолжая стоять у окна и держа палочку наготове. — Скорее всего, Кормак преувеличил, — с ухмылкой на лице произнёс Тео. — Это ничтожество забьётся в истерике, даже если в него запустить обычный Баубиллиус.       Слизеринец поймал на себе три пары удивлённых глаз. — Что? — удивился тот. — Только не говорите, что считаете Кормака способным волшебником, — Теодор с иронией в голосе поморщился. — О, посмотрите на Кормака! Он обладает удивительными магическими способностями! Спросите, какими? Например, проглотить на спор десяток яиц ядовитого волшебного паразита и попасть в лазарет с серьёзным отравлением? Легко! Ах да, чуть не забыл упомянуть лучший момент того прекрасного вечера, как великого волшебника стошнило на туфли Снегга. И да, ещё его способность забывать, куда он положил метлу. Он просто гений! — Нотт, хватит паясничать, — начал Гарри, в голосе которого промелькнула лёгкая усмешка.       Гермиона так же не осталась в стороне: Теодор очень правдоподобно изображал Кормака. Воспоминания о том, как Кормак на шестом курсе приставал к ней и о том, как они с Драко постоянно прятались в коридорах.       Воспоминания о настойчивости Кормака заставляли Гермиону чувствовать дискомфорт. В то время как она постоянно смотрела на слизеринский стол, желая встретиться с серыми глазами, в которых была готова утонуть. Маклагген постоянно приходил в библиотеку, устраивался рядом с ней, забывая о её личном пространстве. Парень вечно пытался начать непринуждённую беседу, однако каждый раз всё заканчивалось тем, что он назойливо намекал ей о своих романтических намерения. В тайных переписках с Драко девушка неоднократно находила строчки, посвящённые этому гриффиндорцу.

***

Грейнджер! Скоро этот гриффиндорец превратится в слизняка, я обещаю тебе! Меня просто раздражает и выбешивает присутствие этого назойливого уродца, что крутится вокруг тебя. Я не могу понять, почему он не может просто оставить тебя в покое? Ты сказала, что легко избавишься от него, но пока я вижу только обратное. Или тебе нравится злить меня?

***

Девушке не нравилось, что Кормак постоянно крутился вокруг неё, но в этом был один единственный плюс. Ревность Драко. Он всегда бесился, и каждая новая встреча с ним дарила ей бурю эмоций. Малфой лишь сильнее прижимал её к себе и отказывался куда-либо отпускать, был готов всю ночь скитаться по тёмным коридорам Хогвартса, лишь бы больше провести с ней времени. Ей нравилось это, но из-за постоянного преследования их встречи с Драко происходили всё реже, что сильно огорчало её и злило Малфоя. — А если он и правда пытал его? — спросил Гарри.       Из мыслей девушку вырвал голос друга, что задумчиво смотрел в одну точку. — Не неси ерунды, Малфой не такой, — сразу вырвалось из уст Теодора. — Почему ты так уверен в этом? — Я знаю его, и очень хорошо знаю. Он не из тех, кто будет пытать кого-то по собственной воле. То, что ему пришлось прильнуть к пожирателям, ещё не делает из него такого же монстра как и они. — По себе судишь? Не забывай, что у вас разные ситуации. — Вот именно, у меня было больше шансов стать таким как они, ибо не забывай, кто мой отец. Люциус хоть и сильный волшебник со своими тараканами в голове, но он никогда не встанет в один ряд с моим папашей. — И в чём же разница? Что один, что второй затащил родных детей в круги пожирателей. — Знаешь, у меня в родстве не было чокнутой фанатки по имени Беллатриса, — слизеринец перевёл взгляд на руку Гермионы. — Плюс ко всему, я бы не назвал Люциуса тем, кто до сих пор верен этой змее. — Что ты имеешь в виду? — Когда отец впервые притащил меня на собрание пожирателей, Люциус был одним из немногих, в чьих глазах я не видел огня. Знаете, когда вы горите какой-то идеей, то ваше тело, мимика и даже тон голоса выдаёт заинтересованность. У Малфоя я такого не видел, — парень повернулся к окну, вспоминая образ друга. — Как лихо ты оправдываешь этого подонка! — рявкнул Грюм. — Я никого не оправдываю, а лишь говорю то, что думаю. Люциус не особо-то и горит желанием дальше следовать за идеей чистой крови, а Драко… — его взгляд вновь устремился на Гермиону. — Но, думаю, он уже давно для себя всё решил. — Хочешь сказать, что есть пожиратели, не разделяющие взгляды Волдеморта? — Думаю, да, но им просто не сбежать, и скорее всего то, что произошло в лесу, было предупреждением для остальных. Возможно, он увидел попытки чьи-то попытки сбежать и таким образом решил предупредить о последствиях. — Это ужасно! — воскликнула Гермиона. — А ты что хотела? Ему не хочется потерять контроль над своими пешками.       В лазарете повисла непрерывная тишина, что покрывала всё вокруг пеленой невидимости. После долгой и изматывающей битвы все присутствующие нуждались в отдыхе — не только физическом, но и эмоциональном. Каждый был погружён в свои мысли, желая сбежать от суровой реальности.       От новости про Кормака все размышления Гермионы были заняты только рядом вопросов, ответы на которые ей очень хотелось получить. В её разуме возник образ Драко. Возможно, это было странно — думать о нем в такой момент, но сердце не знало о правилах ни войны, ни времени. Перед глазами вновь всплыли былые моменты, когда они были вместе, и каждый раз сердце её трепетало от нежности. Воспоминания об их первом поцелуе, их секретных встречах — всё это она старалась похоронить глубоко в своей памяти. Война изменила многих, и Драко, казалось, стал одним из тех, кто потерял светлость и невинность, но Гермиона не хотела признавать, что тот Малфой, которого она знала в школе, превратился в монстра. Ей очень хотелось встать на сторону Теодора, поддержать его в этом разговоре и защитить слизеринца. Но тогда и без того сложная ситуация могла повлечь за собой гору вопросов и косых взглядов с ноткой недоверия к её личности.       Она понимала, что Драко мог сделать немыслимое под воздействием тёмной магии и жуткого окружения, в котором он оказался. Её рациональная сторона говорила, что она должна отвернуться от него и забыть о своих чувствах, но приказать это сердцу Гермиона не была не в силах. Несмотря на то, что теперь они были по разные стороны, она тайно продолжала надеяться, что их пути с Драко вновь пересекутся и ей удастся вновь почувствовать его запах, дотронуться до его мягких светлых волос и утонуть в объятиях с дорогим для себя человеком. — А где сейчас Кормак? — поинтересовалась девушка, глядя на Гарри. — В Большом зале, разговаривал с Невиллом.       Гермиона, не задавая более вопросов, быстрым шагом направилась на выход. Позади она слышала вопросы друга, но ноги уже несли её прямиком в Большой зал. Мысли были только об одном: узнать все подробности того, как Малфой пытал гриффиндорца.

***

      В Большом зале царила атмосфера страха и тревоги. Огромные сводчатые потолки, обычно украшенные блестящими звёздами, скрылись за мрачными облаками, напоминая о тёмных временах. У огромного деревянного стола, который был накрыт для праздничного пиршества, теперь собрались раненые, что встали на защиту Хогсмида. От каждого веяло усталостью, страданием и неподдельным страхом. На их лицах цвели синяки и ссадины. Залитая кровью одежда напоминала о нелёгкой битве с пожирателями.       Гермиона быстро нашла в углу зала двух гриффиндорцев. Кормак активно жестикулировал, попутно что-то бурно рассказывая. Глядя на него, было трудно поверить, что он пережил какие-то пытки или истязания. Подойдя ближе, девушка заметила бледное лицо парня, что выражало гордость за новые полученные раны. — Малфой просто обезумел, — кривился Кормак. — Он нанёс мне такой удар, что любой другой мог просто упасть и остаться навеки калекой. Видно, мои ежедневные тренировки не прошли даром.       Невилл молча слушал парня, пытаясь показать свою заинтересованность. — Я знаю, Кормак, это тяжело — перенести такие испытания, — сказал Невилл, — но ты справился и остался жив, а это главное, — Невилл кивнул, понимая, что солидарность и поддержка в эти тяжёлые времена играют большую роль.       Кормак взглянул на парня с благодарностью в глазах, прикладывая новый бинт к своей ране. — Спасибо, Нев, — прошептал он. — Твоя поддержка действительно мне нужна. Я не собираюсь сдаваться, я продолжу бороться, как и все остальные в этом зале! — парень огляделся, проходя взглядом по всеми присутствующим. — Герми? — удивился гриффиндорец, заметив подходящую к ним девушку. — Как я рад тебя видеть! Неважно выглядишь, всё в порядке? — Да, всё хорошо. Вы как? — девушка уселась рядом на скамье, рядом с Невиллом, замечая поникшее состояние парня. — Всё отлично, мы прекрасно справились! — начал Кормак. — Мне удалось вовремя отразить несколько заклинаний пожирателей, что зашли к нам со спины!       Гермиона пристально смотрела на Кормака, пытаясь понять, насколько его рассказ соответствует действительности. Она, даже не задав одного вопроса, получила ответы. Кормак, заметив её заинтересованность, лишь больше углубился в подробности недавней битвы, стараясь как можно ярче и подробнее рассказать о произошедшем. В её глазах читался скептицизм: все вокруг знали, что Кормак известен своей тенденцией всё приукрашать. Гермиона с трудом прятала своё раздражение от самолюбивой и тщеславной натуры. — Я никогда не думал, что этот трус может быть настолько жестоким, — сказал Кормак, скривив лицо в брезгливой гримасе. — Он был полностью лишён сострадания, угрожал мне и пытался сломить мой боевой дух! Мой! Представляете? — А что конкретно он сделал с тобой? — не выдержав тирады о несломленном духе и желании бороться, Гермиона резко оборвала парня, желая узнать подробности и получить ответ на свой вопрос. — А? — замешкался Кормак. — А, я не знаю, он произнёс какое-то заклинание, и в ту же секунду я почувствовал жгучую боль внутри. Мне показалось, что под кожей у меня настоящий пожар! Но даже этот пожар… — гриффиндорец продолжил свою историю, что не успел закончить из-за вопроса Гермионы.       Гермиона, понимая, что дальнейшая дискуссия окажется бесполезной, решила для себя проигнорировать чужое хвастовство. Сконцентрировав внимание на Невилле, что молча слушал рассказ Кормака, она повернулась к Невиллу, видя перед собой утомившегося парня. — Как ты? — мягко начала девушка, поглаживая гриффиндорца по спине. — Не хуже всех остальных, это точно. — Выглядишь неважно. — А кто сейчас хорошо выглядит? — парень оглянулся по сторонам, подмечая всех раненых и уставших. — Это было жутко. — Что тогда произошло? Мы видели лишь клетку и уже разодранное тело. — Профессор Паркинсон получил письмо, оно было написано почерком его жены, — Невилл погрузился в воспоминание о том, как профессор обезумел от полученного послания. — Я был тогда рядом с ним, когда чёрная ободранная сова влетела в окно. И видел, с каким ужасом в глазах он читал всё, что было там написано. — Что было в том письме? — Женщина написала, что в полночь над ней будет проводиться суд и судьи решат, что сделать с ней. — И в момент, когда вы прибыли?.. — девушка побоялась до конца заканчивать предложение, уже догадываясь, что потом произошло. — Мы прибыли, когда клетка пала под натиском оборотней, и дальше спасать было уже некого, оставалось спасаться только самим. — Это ужасно. — Да, зрелище было не из приятных, — вмешался Кормак. — Пожиратели уже совсем из ума выжили, делать публичные казни — просто аморально! — Я только не понимаю, за что с ней так? Она ведь со слов профессора Паркинсона добровольно прильнула к последователям, — начал Невилл. — Неужели за какую-то провинность? — Со слов пленника, она занималась шпионажем.       Невилл вновь погрузился в свои мысли, вспоминая жуткую публичную казнь над супругой своего профессора. В глубине души ему стало мерзко и страшно, несмотря на то, что он пытался скрыть свои истинные чувства от окружающих. Парень чувствовал, что обязан поддержать профессора, но не знал как: его мысли метались из стороны в сторону, и он не решался подняться и найти Огастеса. Ему хотелось закрыть глаза и убежать от этой кошмарной реальности. За последний год профессор превратился для мальчика в настоящего наставника, опору и в какой-то степени родного человека. Мужчина пусть и был строг, но всегда справедлив. Паркинсон был честен перед собой и окружающими его людьми, за что все его уважали. Огастес всегда приходил Невиллу на помощь, и были моменты, когда обычное похлопывание по плечу успокаивало гриффиндорца и помогало держаться ему на плаву. И сейчас, когда Паркинсон потерял одного из любимых и дорогих ему людей, ещё и таким ужасным способом, Невилл чувствовал, что должен быть его опорой, поддержкой и защитником, даже если его собственные чувства казались не подчиняющимися его желанию.       Он тихо вздохнул и попытался преодолеть свои страхи. Он повторял себе, что сейчас не время для слабости и что Паркинсону нужна его помощь. Невилл собрался с силами и решился сделать всё возможное, чтобы помочь профессору справиться с этой болью и утратой.