In your shadows

Мегуми проснулся от запаха сандала и шалфея, который немного прожигал его обонятельные рецепторы.  Он сильнее втянул этот аромат. Когда Цумики ещё была в сознании, она однажды отвела его в храм, где они вдвоём жгли благовония до тех пор, пока у него не закружилась голова, а лёгкие не запылали потребностью в чистом воздухе.  Но теперь его тело как будто не могло насытиться этим запахом. Что-то тяжёлое упиралось ему в талию, а щека касалась чего-то теплого. Мегуми медленно приходил в себя, пробираясь сквозь слои сна, и это было похоже на то, как водолазы всплывают на поверхность моря.  Рука Сукуны лежала у него под головой, словно импровизированная подушка. Телохранитель был меньше чем в паре дюймов от него, его ноги переплелись с ногами Мегуми. На рубашке Сукуны обнаружилось мокрое пятно, там, где только что было лицо Мегуми. Видимо, он пускал в него слюни.  Мерзко, подумал он про себя, его щёки вспыхнули стыдливым огнём. Медленно Мегуми выпутался из-под Сукуны. Прошлой ночью он был слишком уставшим, чтобы придавать большое значение их спальному месту, и он был слишком слаб, когда увидел, что Сукуна медленно потянулся к нему во сне.  Он был таким трогательным.  Если бы Мегуми знал, что это закончится тем, что он проснётся в чужих руках, он бы подумал над решением позволить себя обнять на секунду дольше. Сукуна слегка пошевелился, пытаясь найти руками пропажу, но затем снова успокоился. Мегуми оставил его в спальне дальше спать, тихо закрыл за собой дверь и прошёл в главную комнату. Ему понравился дом Урауме сейчас, когда он огляделся, будучи гораздо более в себе. Дом был немного вылизанным, очень современным, выполненным в тёмных тонах, которые приятно контрастировали с белой мебелью. Мегуми всё ещё чувствовал себя немного странно от мысли, что ему нужно находиться здесь, но, пожалуй, ему стоило бы ознакомиться с планировкой. В конце концов, невозможно было предугадать, когда ему вдруг будет нужно быстро отсюда сбежать. Однако Мегуми старался ничего не трогать, не желая вторгаться в жизнь Урауме больше, чем он уже вторгся. Тот произвел впечатление очень закрытого человека, и Мегуми не хотел причинять ему неудобств.   Однако больше всего в доме Урауме ему понравился задний двор. Там был довольно маленький внутренний дворик, но достаточно большой, чтобы поместить пару растений, однако большую часть места занимало джакузи, которое казалось совершенно неуместным для такого человека, как Урауме. Это позабавило Мегуми настолько, что он даже смешливо фыркнул, прислонившись к дверному проему. — Что смешного, милый? Мегуми посмотрел через плечо на своего телохранителя, на мгновение дёрнувшись от удивления. Сукуна не смыл на ночь свой грим, и теперь он размазался после сна, из-под плотного консилера выглядывали темные линии. Волосы у него тоже были растрёпаны, часть упала назад, часть всё ещё лежала на лбу. Он был таким милым.  Мегуми откашлялся, отворачиваясь, чтобы скрыть свои пылающие щеки. Со стороны Сукуны было несправедливо с ним так поступать.  — У Урауме есть джакузи, — сказал Мегуми, не желая давать Сукуне шанс себя подразнить.  Но Сукуна только подошёл к нему ближе, достаточно, чтобы Мегуми спиной почувствовал тепло его кожи. — Хочешь поэкспериментировать с пузырьками? — спросил Сукуна, обжигая шею Мегуми горячим дыханием. Казалось, что это маленькое дуновение горячего воздуха на его шее пронеслось по всему телу, согревая его изнутри. Но он отказался показать свою реакцию, и только пихнул локтем назад, чтобы поставить Сукуну на место. Мегуми прошёл мимо него, не обращая внимания на то, как его телохранитель судорожно пытался вдохнуть после удара поддых. Поделом ему. — Плохо уже то, что мы в принципе вторглись в дом Урауме, я не думаю, что он оценит, если мы будем тут хозяйничать, — заметил Мегуми. Хотя Урауме был милым, и он вполне мог и не возражать, Мегуми не хотел форсировать события. Сукуна поморщился, потирая бок, но, тем не менее, принял это спокойно. — Ладно, ладно, милый, тогда пойдём прогуляемся. Мегуми замер на этих словах, медленно повернувшись к Сукуне. Тем не менее, Сукуна, похоже, не был обеспокоен, и, казалось, даже полностью осознавал то, что сейчас сказал. Не было реального способа узнать, что за ними не следили, но Сукуна все еще хотел выйти из убежища? Мегуми скрестил руки на груди. Это должен был быть маленький отпуск, верно? Перерыв в бесконечной рутине из тревоги и страха? Возвращение к нормальной жизни?  Что Мегуми вообще делал до того, как всё это началось? Казалось, что это было целую жизнь назад, но прошло всего лишь чуть меньше года. И глубоко внутри он знал, что даже если он переживет все это, то жизнь никогда не вернётся к тому времени. Ничто и никогда не будет прежним. — Что ты сказал Сатору? — внезапно спросил Мегуми, и в океане его сердца поселилась капля паники. — А что насчет Тоджи? Они оба будут так волноваться. Капля паники в его груди вот-вот грозила перерасти во что-то большее. Но Сукуна кивнул и сказал: — Я сообщил и Тоджи, и Годжо, что мы с тобой отправились в безопасное место на несколько дней. Ты можешь позвонить им, если хочешь, рассказать, как себя чувствуешь, но это не должно быть слишком долго. Ну, и, конечно, не говори, где ты.  Он не был уверен, серьёзно это говорит Сукуна или нет. Его телохранитель сказал это так небрежно, без колебаний, как будто Мегуми был дурачком, раз вообще задавался этим вопросом, и ему нужно было объяснять, что делать.  Но Сукуна послал ему лёгкую улыбку, и у Мегуми тут же пересохло в груди. Чёрт, он не дает даже шанса на себя злиться. Давно он стал таким милым?! — Пойдём прогуляемся, а? Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Да и мне тоже.  Некоторые вещи, решил Мегуми, и правда могут быть такими простыми. ••• Остановившись на том, что они оба хотят позавтракать жирным фастфудом, и отправившись в ближайшую забегаловку, Мегуми, наконец, понял, где они находятся. Это была окраина города, вдоль границы, там, где люди обсуждали, в каком городе они вообще живут. Урауме, должно быть, трудно было каждый день добираться до работы. Ему следовало бы чаще работать из дома, тем более, дом был таким уютным.  Желудок Мегуми был полон завтрака, впервые за несколько месяцев, и у него не было никаких проблем с его удержанием. Это, определённо, было победой.  Мегуми склонил голову набок и повернул ладонь, когда почувствовал, что Сукуна тянется к его руке. Это то, что в последнее время становилось все более и более частым явлением между ними — держаться за руки. Норитоши не слишком любил публичность, и Мегуми тоже не мог бы сказать, что он из тех, кто готов целоваться на улице. Но когда он украдкой взглянул на Сукуну и увидел, какое гордое выражение на его лице, как будто Мегуми вдруг подарил ему солнце, как будто подарком было только то, что он держал его за руку, Мегуми решил, что всё в порядке. — Что бы ты хотел сделать сегодня? — спросил Сукуна. Мегуми пожал плечами. — Нужно поехать назад, я полагаю? А что ещё оставалось делать? В последний раз, когда он действительно выходил из дома и проводил время с друзьями — это та вечеринка, на которую Сукуна пошёл с ним. До этого? Он не мог вспомнить. Были мелочи, которые он упускал. Которых лишался. Он скучал по походам в кино и тому, как его друзья разглагольствуют, что в этом фильме ужасно, а что хорошо. Он скучал по клубам и по тому чувству, когда было достаточно комфортно, чтобы веселиться на публике. Он скучал по ресторанам и разговорам с друзьями о том, какие экзамены были ужасными, а какие — легкими. Сукуна нахмурился, его лицо помрачнело. — Твоего сталкера здесь сейчас нет. Ты точно ничего не хочешь сделать? Мегуми только пожал плечами. Он молча смотрел в окно машины, пока Сукуна ехал по городу. Сукуна покачал головой, почти разочаровавшись в нём. Мегуми не мог заставить себя об этом позаботиться. Кроме того, какое это имело значение? Тот день настанет, и он либо будет жить, либо нет, и Сукуна… Что ж, Сукуне уже заплатили. Там было моральное обязательство, но что ещё? Что заставит его остаться с ним, когда всё это закончится? Однако мысль о том, что Сукуна уйдёт, как только всё это закончится, причиняла Мегуми больше боли, чем он хотел бы признать. Мегуми должен был уже привыкнуть к тому, что из его жизни уходят люди, но одной только мысли о том, что Сукуна в конце концов покинет его, было достаточно, чтобы невыносимая тяжесть поселилась в его груди, настолько жестокая, что стало трудно дышать. — Дорогой. Мегуми вернулся в настоящее. Усталость прошлой ночи, должно быть, давила на него сильнее, чем он думал. Он повернулся к Сукуне, оглядываясь на то место, где они находились, то есть на стоянку у продуктового магазина. Сукуна озабоченно нахмурил брови, и Мегуми смутно осознавал, что они всё ещё держатся за руки. — Вот ты где, — пробормотал Сукуна. — Ты всё ещё со мной? Ты хочешь подождать в машине, пока я быстренько куплю кое-чего, или пойдёшь со мной? Мегуми покачал головой, уже открывая дверцу машины. Его ни за что нельзя было оставлять одного. Сукуна встретил его с другой стороны машины, и Мегуми выдохнул, когда они снова взялись за руки. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил его Сукуна. Мегуми тихонько хмыкнул, кивая. — Я просто устал, это были долгие пару дней.  Это был долгий год, если быть действительно честным. Сукуна притянул его поближе к себе, слегка приобняв, и Мегуми ткнулся виском в его плечо, позволив своему телохранителю отвести себя в продуктовый магазин. Однако Сукуна, похоже, знал, чего хочет, потому оставил Мегуми озираться и гадать, зачем они здесь. Пока Сукуна просматривал стейки и другое мясо, Мегуми напевал, задаваясь вопросом, как долго они будут оставаться такими... будничными. И как долго они ещё будут в гостях у Урауме. И… — Эй, — сказал Мегуми, привлекая внимание Сукуны. — Мне нужно кое-что купить, если мы собираемся остановиться у Урауме на несколько дней.  Сукуна взглянул на него, но снова повернулся к мясу. — Мы можем остаться на недельку или около того. Тебе нужно расслабиться. Легкая ухмылка раздражения сорвалась с его губ, и он высвободил свою руку из руки Сукуны. Он был расслаблен, просто не так, как нормальные люди. И неделя в гостях ничего бы не изменила, по крайней мере, так думал Мегуми. Однако Сукуна лишь усмехнулся. — Тебе, должно быть, уже лучше, если ты снова в состоянии меня подразнить. Иди уже собирай то, что тебе нужно.  Сам?  Мегуми засунул руки в карманы джинсов, пытаясь игнорировать странное чувство, которое булькало в груди. Он даже не был уверен, что это было. Страх? Раздражение? Злость? Прежде чем Сукуна успел сказать что-то ещё или ещё больше разозлить его, Мегуми развернулся и в одиночестве пошел блуждать по продуктовому магазину.  Пусть его сталкер придёт. Давайте, пускай приходит, вот он, как на ладони! Пусть этот мудак снова угрожает ему. Пусть даже лишит его жизни. Прямо здесь и сейчас. Самое время. Куда ещё тянуть.  Мегуми подошёл к проходу с туалетными принадлежностями и уставился на зубные щетки так, будто они лично его оскорбили. Мегуми медленно заставил себя сделать несколько глубоких, ровных вдохов. Опрометчивость или злость никогда ни к чему не приводили, даже если Сукуна был прав, и это способствовало его выживанию. Он засунул руку в карман джинсов, сжимая нож-бабочку, который достал для него Урауме. Он не будет беззащитным, нет. Уже нет. Мегуми упадёт в крови, и он заберёт с собой своего блядского преследователя. Он взял две зубные щётки, зубную пасту и немного дезодоранта для себя и Сукуны. Всё в порядке, сказал себе Мегуми, он может это сделать. Как и сказал Сукуна, он сильный. Даже если бы Сукуна захотел просто лечь и расслабиться прямо сейчас, Мегуми не захотел бы. Пока всё это не закончится, он не сможет расслабиться. Сукуна подошёл к нему, неся в руке корзинку, наполненную продуктами, на которые Мегуми даже не взглянул. Он чувствовал себя живым от дрожащей будоражащей нутро энергии, как будто что-то наконец пробудилось в нём от того, что он смог свободно пройтись один по магазину. Как будто кто-то поджёг огонь в его груди, оставив там филиал ада, который Мегуми понятия не имел, как сдержать. Свободной рукой Сукуна крепко сжал его руку, несмотря на угрозу обжечься о его адское пекло. Он чуть не уснул на обратном пути к Урауме. Сукуна продолжал странно смотреть на него, как будто не мог понять, о чем думает Мегуми. Что, по мнению Мегуми, было справедливо, поскольку он сам с трудом мог понять собственные мысли. Они кружились в его голове, роились беспорядочным хаосом, но каждая мысль исчезала прежде, чем он успевал её уловить. В груди было тесно, как будто не хватало воздуха. Мегуми отмахнулся от этой тяжести в груди, когда вошёл в их убежище, на мгновение замерев в растерянности посреди коридора. Сукуна же уже был на кухне, раскладывал продукты и, кажется, спрашивал, не хочет ли он что-нибудь на ужин. Его почти затошнило при мысли о еде. — Я собираюсь принять душ, — объявил он вместо ответа. Сукуна посмотрел на него, нахмурив брови, чуть приоткрыв рот. Мегуми его перебил? Мегуми не мог вспомнить. — Ты в порядке, любимый? Ах, это, кажется, новое прозвище, не так ли? Звучание этого слова помогло Мегуми немного вернуться в реальность. Обычно Сукуна называл его «милый», или время от времени с его губ слетало забавное «огонёк».  Никогда прежде он не называл Мегуми так ласково. Мегуми медленно кивнул. У него не было ни сил, ни времени думать о ласковых прозвищах или о том, что они означают. Он не мог думать об этом, потому что знал, что станет ещё хуже, когда Сукуна неизбежно — как и все в его жизни — оставит его. Сукуна ничего не сказал, когда Мегуми вошел в ванную, включил душ и закрыл за собой дверь, как бы задним числом. Это не имело значения. Всё это не имело значения. У него что, получается, осталось всего лишь чуть больше недели? Почему Сукуна вообще хотел, чтобы он отдохнул, как будто это имело какое-то значение? Как будто через неделю он не умрёт? Душ был ещё холодным, когда Мегуми залез под воду, полностью одетый. Мегуми не пришло в голову раздеться.  Холодная вода помогла, подумал он. Она избавила его от потока мыслей, который он не мог остановить, и теперь его трясущиеся руки можно было объяснить холодом, и ничем более. Это помогло умерить жар в его груди, огонь, который горел прямо под кожей. Его волосы намокли и прилипли ко лбу, и в конце концов, хотя он и не знал, как именно, Мегуми обнаружил, что сидит на дне ванны, а вода льется на него сверху. Ему это тоже понравилось. Теперь он не мог понять, слезы ли на его щеках или просто вода. Всё смешалось, олицетворяя весь тот беспорядок, в который превратилась его жизнь. Худшее, худшее во всём этом было то, что Мегуми в глубине сознания болезненным и каким-то особо извращённым образом благодарил своего преследователя. Потому что если бы не он, ответственный за всё это человек, он бы не встретил Сукуну. Хотя он ненавидел это. Он ненавидел год смуты и порчи, ненавидел все эти письма. Он должен был сразу принять предложение Сатору переехать к нему, тогда всё это, вероятно, остановилось бы, если бы он просто был дома в безопасности со своим опекуном. Мегуми больше всего на свете хотел, чтобы его жизнь стала прежней. Такой, как раньше, раньше, раньше, это так странно, он хотел вернуть то время, когда он ещё мечтал стать ветеринаром, когда всё в его жизни казалось более осмысленным.  Или хотя бы в то время, когда он встречался с Камо. Самые первые курсы колледжа. Всё шло нормально. Всё было под контролем.  Люди любили говорить, что трагедии всегда случаются с кем-то другим.  Но не в случае с Мегуми. «Посмотрите на бедного мальчика, — бормотали они себе под нос, не обращая внимания на то, что он их слышит, — он потерял почти всех членов своей семьи, и, похоже, у него все идет не так, как надо.» Мегуми прислонился виском к коленям и рвано дышал сквозь дрожь и слёзы, которые никак не могли остановиться. Почему сейчас? Почему сейчас, почему сейчас, почему сейчас? Почему, когда у него, наконец, появилась минутка, чтобы расслабиться, насладиться Сукуной, их последними, блядь, днями вместе, это произошло? Почему это его настигло? Почему всё свалилось на него теперь, так, как не было уже год? Потому что ему осталось жить чуть больше недели? В дверь постучали, Мегуми даже не смог заставить себя поднять голову. — Мегуми? — Он смог расслышать обеспокоенный голос сквозь тонкую деревянную дверь ванной комнаты Урауме. — Ты там в порядке? Мегуми не смог заставить себя что-то сказать. Он рассыпался в прах. Он раскрошился в пыль. Осколки его самого смывались холодной водой в канализацию, и он был бессилен это остановить. — Если ты ничего не скажешь, я войду. Как он мог что-то сказать? Он уплыл от своего тела, его унесло в слив, оставив в ванной только жалкую оболочку, в тот момент, когда его слёзы, наконец, пролились. Он уставился на капли воды на стене душа, его тело с трудом вздрогнуло от холода, замедленно, будто сознание отставало от этой оболочки. Он больше слышал, чем видел, что произошло дальше. Раздался сильный стук в дверь, и вдруг деревянное полотно врезалось в край ванны, в которой он сидел. Послышался один шаг, затем другой, и вот Сукуна отдернул занавеску. Мегуми хотелось поднять голову, сказать ему, что он в порядке, но он словно парил в воздухе, в тысяче миль от своего тела. Немой наблюдатель своей собственной жизни. — Ох, милый, — услышал он, прежде чем раздался скрип крана, и вода выключилась. Он всё ещё парил, наблюдая со стороны, как Сукуна взял полотенце и набросил его на плечи тела Мегуми. Крепкие, сильные руки схватили его, собирая осколки его тела вместе, те, которые ещё не успели безвозвратно соскользнуть в канализацию.  Он подплыл немного ближе к своей оболочке.  — Давай вытащим тебя отсюда и высушим. Твои губы синие. Ох, любимый, нужно было мне зайти раньше.  Так же легко, как если бы он был куклой, Сукуна вытащил его из ванны, подхватив своими сильными руками. Мегуми вздрогнул, прижавшись к теплу, которое внезапно окружило его и притянуло ещё ближе к себе, окутывая, убаюкивая.  Сукуна вынес его в гостиную и уложил на диван, усадив между своими твердыми ногами, растирая ему руки и спину полотенцем, пытаясь его согреть.  — Почему ты не позвал меня, милый? — пробормотал Сукуна, двигая Мегуми так, чтобы его спина прижалась к его теплой, твёрдой, безопасной груди. Мегуми невидящим взглядом смотрел перед собой, когда большие тёплые руки наконец опустились на его плечи, на его живот и грудь, возвращая его в реальность.  Возвращая его в своё тело. Он не был уверен, как долго он был где-то там, пока Сукуна вытирал его. Спустя неопределённое время его телохранитель решил, что это максимум, который он может сделать с помощью простого полотенца. Сукуна стянул с Мегуми мокрую одежду, заменив её другой одеждой, от которой пахло шалфеем и сандалом, которая ощущалась мягкой и теплой на его коже. Только когда его прижали спиной к теплой груди, Мегуми, наконец, почувствовал, что полностью вернулся в своё тело. Это было похоже на то, как если бы он сел на привычное место, которое всегда было идеальным, но на этот раз казалось немного неправильным. Его голова покоилась где-то в изгибе шеи Сукуны, большие руки обвились вокруг его талии, а сверху на него было накинуто одеяло. Его пальцы всё ещё слегка подрагивали от холода, крепко вцепившись в рубашку Сукуны, которую Мегуми отголосками сознания вообще не мог припомнить. — Вот ты где, любовь моя, — пробормотал Сукуна куда-то ему в висок, прежде чем мягкие губы коснулись его лба. — Ты хорошо себя чувствуешь? В каком-то смысле, наверное, Мегуми было хорошо. Но всё, что он смог сделать, это издать тихий вопросительный звук и ухватиться за Сукуну немного крепче. — Это нормально — не знать, — мягко сказал Сукуна, касаясь губами его виска.  Так приятно. Мегуми ткнулся носом в его шею, вдыхая успокаивающий запах Сукуны.  Разве на улице было темно, когда Мегуми пошёл в душ? Сукуна успел поужинать? Кажется, его телохранитель рассуждал о том, что они будут есть на ужин. Как время пролетело настолько незаметно для него? — Ты так долго с этим справлялся сам, совсем один, любовь моя, удивительно, что ты не сломался раньше. Нет, подумал Мегуми, он не сломался.  Ещё нет.  Возможно, он немного надломился, но частички его самого уже начали возвращаться. Начали склеиваться обратно в Мегуми. Они продержатся ещё немного. Но пока Мегуми мог отдохнуть. Он мог позволить себе в этот единственный момент слабости почувствовать, насколько он устал.  И если он не сможет, решил Мегуми, это нормально. Не имеет значения, если он не сможет до конца собрать осколки себя. У него был Сукуна, чтобы сделать это за него. Чтобы помочь ему.